Фандом: Гарри Поттер. Молли Уизли понятия не имеет, что ей делать с младшим внуком, но чувствует острую необходимость предпринять хоть что-то.
Добавить в моё избранное
11 мин, 37 сек 18622
— Мне посидеть с вами? Он тебя совсем не помнит, ты так давно не заезжал…
Чарли отставляет кружку в сторону.
— Уверен, он меня помнит.
Через час, сидя за шахматной доской, Чарли почти забывает о поручении матери.
Хьюго сосредоточенно рассказывает ему про ферзевый и королевский фланги, ловко вводит в действие ладью, не засиживается подолгу над одним ходом. Чарли на пробу поддаётся и тут же ловит недовольный взгляд из-под рыжей чёлки.
— Извини, — честно говорит он. — Я в твоём возрасте играл просто ужасно.
Хьюго пожимает плечами.
— А я зато боюсь драконов. То есть я их ещё не встречал, но всё равно боюсь.
Чарли пару секунд думает, что на это ответить.
— Хочешь сказать, у всех свои таланты?
Хьюго серьёзно кивает и делает ход. Чарли прикидывает расстановку сил и начисляет племяннику дополнительное очко за находчивость.
— Говорят, ты не любишь квиддич.
— Я не люблю получать мячом по голове, — замечает Хьюго. Чарли вынужден признать впечатляющее для пяти лет здравомыслие. — А ещё все галдят и пихаются. И ловец получает все баллы. Нечестно. Но летать мне нравится, ты не думай. Твой ход.
Чарли передвигает слона, берёт белую пешку.
— Я ни разу не видел тебя на метле, — замечает он.
Хьюго смотрит на него как на идиота.
— Дядя Чарли, но тебя не было два года!
Пару мгновений Чарли агонизирует в поисках темы для разговора.
— У тебя скоро день рожденья… — он надеется, что с детьми это срабатывает.
— Только не метлу, — вздыхает Хьюго. — Ладно?
Чарли хмыкает. Похоже, ему надо поговорить с братьями.
На шестой день рожденья Хьюго Грейнджер-Уизли получает маленький летающий мотоцикл шахматной расцветки, испытывает его во дворе Норы и официально возводит Чарли в звание любимого дяди.
Гермиона читает им обоим лекцию о безответственном поведении и рисках нарушения Статута — как подозревает Чарли, ему достаётся полная версия со всеми дополнениями. Молли тяжело вздыхает и напоминает, что просила поговорить с ребёнком, а не делать его жизнь (и жизнь всего семейства Уизли) ещё более странной. Чарли пожимает плечами. На его взгляд, слишком много шума из ничего. Подумаешь, мотоцикл.
К семи годам Хьюго учится разбирать, перебирать и собирать мотор мотоцикла вместе с дедушкой Артуром, а о каждом новом достижении сообщает в отдельном письме. Похоже, эпистолярный жанр его не напрягает. Чарли читает выведенные корявым почерком строчки, привалившись спиной к загону, и раздумывает, стоит ли ему ехать в Англию следующим летом.
Хьюго одиннадцать. Он в Хогвартсе, впереди маячат двери Большого зала, шумит толпа, до головокружения пахнет воском. Хьюго морщится: к скоплениям народа он так и не привык, что вдвойне странно для человека с его фамилией. Так говорят абсолютно все. Его немного тошнит, потому что Роза и Джеймс показывают большие пальцы, сидя за гриффиндорским столом. Хьюго не уверен, как они поступят, когда Шляпа назовёт его факультет (в том, что это будет не Гриффиндор, он даже не сомневается).
Его имя в самом конце списка, после него только Уоррингтон и Забини. Хьюго пытается сосредоточиться на голосе профессора Лонгботтома — дружелюбном, уверенном и громком. Вдох — выдох. Несколько шагов до высокой табуретки.
Родители Хьюго едины во мнении, что Шляпа плохого не посоветует. Дядя Гарри менее оптимистичен: он уже предупреждал, что, возможно, придётся выбирать.
Никто из них не упомянул, что Шляпа может просто молчать.
— Как интересно, — наконец шепчет ему на ухо тихий голос. — Хаффлпафф!
Профессор Лонгботтом на несколько секунд теряется, в зале кто-то смеётся. А потом крайний стол начинает неистово аплодировать.
Хьюго сползает с табурета и направляется к новоиспечённым сокурсникам.
Хьюго тринадцать, когда профессор Лонгботтом приглашает его выпить чаю.
Надо сказать, Хьюго не в восторге от того, что ему предстоит пить чай с профессором Травологии. То, что он помнит, как этот самый профессор читал ему в детстве сказки и уговаривал его родителей купить собаку, ничего не меняет. Но Хьюго знает, что со взрослыми надо быть вежливым, а с друзьями семьи — тем более.
Профессор Лонгботтом любит дарджиллинг, разливает его по аляповатым чашкам, долго дует, чтобы не обжечься.
— Как твои дела, Хьюго? — спрашивает он, превращаясь в дядюшку Невилла.
Хьюго считает, что для такой трансформации недостаточно чашки чая.
— Спасибо, хорошо, — он ёрзает на стуле. — А ваши?
— Мои тоже, — серьёзно отвечает Невилл. — Если всё получится, нам построят новую теплицу, и первокурсники получат её в своё распоряжение.
Хьюго молчит, рассматривает чашку. Она тонкая, с малиновыми розами и золотой вязью. Очень гриффиндорская чашка, если задуматься.
Чарли отставляет кружку в сторону.
— Уверен, он меня помнит.
Через час, сидя за шахматной доской, Чарли почти забывает о поручении матери.
Хьюго сосредоточенно рассказывает ему про ферзевый и королевский фланги, ловко вводит в действие ладью, не засиживается подолгу над одним ходом. Чарли на пробу поддаётся и тут же ловит недовольный взгляд из-под рыжей чёлки.
— Извини, — честно говорит он. — Я в твоём возрасте играл просто ужасно.
Хьюго пожимает плечами.
— А я зато боюсь драконов. То есть я их ещё не встречал, но всё равно боюсь.
Чарли пару секунд думает, что на это ответить.
— Хочешь сказать, у всех свои таланты?
Хьюго серьёзно кивает и делает ход. Чарли прикидывает расстановку сил и начисляет племяннику дополнительное очко за находчивость.
— Говорят, ты не любишь квиддич.
— Я не люблю получать мячом по голове, — замечает Хьюго. Чарли вынужден признать впечатляющее для пяти лет здравомыслие. — А ещё все галдят и пихаются. И ловец получает все баллы. Нечестно. Но летать мне нравится, ты не думай. Твой ход.
Чарли передвигает слона, берёт белую пешку.
— Я ни разу не видел тебя на метле, — замечает он.
Хьюго смотрит на него как на идиота.
— Дядя Чарли, но тебя не было два года!
Пару мгновений Чарли агонизирует в поисках темы для разговора.
— У тебя скоро день рожденья… — он надеется, что с детьми это срабатывает.
— Только не метлу, — вздыхает Хьюго. — Ладно?
Чарли хмыкает. Похоже, ему надо поговорить с братьями.
На шестой день рожденья Хьюго Грейнджер-Уизли получает маленький летающий мотоцикл шахматной расцветки, испытывает его во дворе Норы и официально возводит Чарли в звание любимого дяди.
Гермиона читает им обоим лекцию о безответственном поведении и рисках нарушения Статута — как подозревает Чарли, ему достаётся полная версия со всеми дополнениями. Молли тяжело вздыхает и напоминает, что просила поговорить с ребёнком, а не делать его жизнь (и жизнь всего семейства Уизли) ещё более странной. Чарли пожимает плечами. На его взгляд, слишком много шума из ничего. Подумаешь, мотоцикл.
К семи годам Хьюго учится разбирать, перебирать и собирать мотор мотоцикла вместе с дедушкой Артуром, а о каждом новом достижении сообщает в отдельном письме. Похоже, эпистолярный жанр его не напрягает. Чарли читает выведенные корявым почерком строчки, привалившись спиной к загону, и раздумывает, стоит ли ему ехать в Англию следующим летом.
Хьюго одиннадцать. Он в Хогвартсе, впереди маячат двери Большого зала, шумит толпа, до головокружения пахнет воском. Хьюго морщится: к скоплениям народа он так и не привык, что вдвойне странно для человека с его фамилией. Так говорят абсолютно все. Его немного тошнит, потому что Роза и Джеймс показывают большие пальцы, сидя за гриффиндорским столом. Хьюго не уверен, как они поступят, когда Шляпа назовёт его факультет (в том, что это будет не Гриффиндор, он даже не сомневается).
Его имя в самом конце списка, после него только Уоррингтон и Забини. Хьюго пытается сосредоточиться на голосе профессора Лонгботтома — дружелюбном, уверенном и громком. Вдох — выдох. Несколько шагов до высокой табуретки.
Родители Хьюго едины во мнении, что Шляпа плохого не посоветует. Дядя Гарри менее оптимистичен: он уже предупреждал, что, возможно, придётся выбирать.
Никто из них не упомянул, что Шляпа может просто молчать.
— Как интересно, — наконец шепчет ему на ухо тихий голос. — Хаффлпафф!
Профессор Лонгботтом на несколько секунд теряется, в зале кто-то смеётся. А потом крайний стол начинает неистово аплодировать.
Хьюго сползает с табурета и направляется к новоиспечённым сокурсникам.
Хьюго тринадцать, когда профессор Лонгботтом приглашает его выпить чаю.
Надо сказать, Хьюго не в восторге от того, что ему предстоит пить чай с профессором Травологии. То, что он помнит, как этот самый профессор читал ему в детстве сказки и уговаривал его родителей купить собаку, ничего не меняет. Но Хьюго знает, что со взрослыми надо быть вежливым, а с друзьями семьи — тем более.
Профессор Лонгботтом любит дарджиллинг, разливает его по аляповатым чашкам, долго дует, чтобы не обжечься.
— Как твои дела, Хьюго? — спрашивает он, превращаясь в дядюшку Невилла.
Хьюго считает, что для такой трансформации недостаточно чашки чая.
— Спасибо, хорошо, — он ёрзает на стуле. — А ваши?
— Мои тоже, — серьёзно отвечает Невилл. — Если всё получится, нам построят новую теплицу, и первокурсники получат её в своё распоряжение.
Хьюго молчит, рассматривает чашку. Она тонкая, с малиновыми розами и золотой вязью. Очень гриффиндорская чашка, если задуматься.
Страница 2 из 4
