Фандом: Гарри Поттер. Что если Фадж далеко не всё рассказал Гарри о судьбе его незабвенной тетушки Мардж? О чём умолчал министр?
Добавить в моё избранное
10 мин, 15 сек 6368
Маленький Майк всегда любил сказки и продолжал любить их и по сей день, однако был слишком горд, чтобы признаться в этом. Поэтому, с третьей попытки задув десять свечей на именинном торте, он клятвенно пообещал себе больше никогда не пристраиваться к младшему брату слушать мамины истории.
«Всё, хватит, — твердо решил он, когда наступило время традиционной уже сказки на ночь. — Я уже слишком взрослый для этого. Да и Чарльз будет смеяться, — вспомнил Майк о младшем брате, который сейчас с горящими, как и некогда у него самого, глазами слушал историю о маленьком, но храбром хоббите. — Или не будет. Неважно. Всё равно сказки для малышей. Только они верят в волшебство!»
Вообще-то в волшебство Майк и сам всё ещё верил, однако боялся признаться в этом даже самому себе. «Вот ещё, захотели! Да какой же уважающий себя старший брат добровольно признается в столь постыдном факте!» — нет, этого допустить он не мог.
Именно поэтому Майк, едва заслышав какой-то посторонний шорох, поспешно отпрянул от чуть приоткрытой двери, откуда раздавался чарующий мамин голос… А то ведь ещё подумают, будто он подслушивает.
Майк и сам умеет читать. Уже давно. Он прочел не одну книгу, живо интересовался творениями Дефо, Стивенсона, Дюма и многих других классиков приключенческой литературы. Однако, несмотря на это, ему по-прежнему остро не хватало «сказки на ночь» и всех тех добрых, наивных книг, которые мама когда-то читала ему, а сейчас читает и Чарльзу.
Конечно, он пробовал самостоятельно читать их, но у мамы это получалось, несомненно, лучше. Её голос обладал странным магическим свойством: слушая его, Майк расслаблялся и живо представлял всё происходящее, полностью погружаясь в атмосферу беззаботного детства.
Естественно, до бесконечности так продолжаться не могло. Именно поэтому он сейчас направлялся в свою комнату. Спать. Просто спать. И никаких сказок на ночь.
Кто же знал, что сказка сама постучится к нему… в окно.
Мардж летела. Нет, вы не ослышались. Она, Марджори Дурсль, дама солидного возраста, уважающая себя заводчица, действительно летела. Парила в воздухе, словно воздушный шарик. И падать пока, слава Богу, не собиралась.
Скажи ей кто-нибудь об этом всего пару минут назад, и она бы усомнилась в его душевном здоровье. И была бы права.
Однако то было пару минут назад. С тех пор многое изменилось. Многое — это, в первую очередь, она сама. Теперь Мардж как никогда в жизни напоминала шар… Однако, несмотря на это довольно удручающее обстоятельство, она чувствовала себя на удивление хорошо.
Больно не было нисколько. Только очень и очень страшно. Особенно в самом начале. Все мы боимся неизвестности и неизведанного. Поэтому, когда Мардж внезапно начала без всяких видимых на то причин раздуваться, то она не на шутку перепугалась.
В голове тогда мелькнули две мысли: «Не стоит так налегать на бренди» и«От бренди так не распирает». Потом… потом она воспарила сначала под потолок, а затем и вовсе упорхнула в окно, запоздало подумав о мальчишке Поттере. Ведь что если всё это мракобесие как-то связано с ним? Она всегда чувствовала, что с этим паршивцем что-то не так. Жаль, что её никто не слушал…
Впрочем, все мысли о негодном мальчишке улетучились прочь, стоило ей начать набирать высоту… Собственный дикий визг наполнил уши. Мардж едва не сорвала голос, успела покаяться во всех своих смертных грехах и мысленно попрощаться со всеми своими многочисленными бульдогами, когда наконец поняла, что больше не поднимается и падать вроде как тоже не собирается…
Немного успокоившись, Мардж нашла в себе силы поглядеть вниз. Литл-Уингинг никогда не казался ей настолько маленьким — его аккуратные, почти одинаковые коробочки-дома придавали ему сходство с детской игрушкой. По припаркованному автомобилю Мардж вычислила место, откуда она взлетела. Петунья и Вернон с высоты птичьего полета казались такими маленькими и забавными, что она слегка улыбнулась. А уж как они смешно кривлялись, что-то крича ей вслед…
Тут Мардж не выдержала и рассмеялась. Чувство легкости, словно воздух, наполняло её. Так легко и свободно ей, пожалуй, не было никогда в жизни. Страх ушёл, растворился, как по мановению волшебной палочки, здравый смысл задвинулся куда-то на задний план.
Но это было нормально, ведь всё это — не более чем сон. Нереальность. Хотя перекошенное, багровое лицо Вернона получилось очень уж натуральным.
Пожалуй, она все же перебрала с бренди. Ну, пусть это сон, но сон совершенно необыкновенный, чудесный, который только вначале походил на кошмар. Таких волшебных, абсолютно нереальных снов у неё не было слишком давно, если вообще когда-либо были. Поэтому Мардж не спешила торопить пробуждение, скоро она и так проснётся, как прежде, одинокой, давно не верящей в чудо, старой собачницей. Вдобавок у неё ещё почти наверняка будет болеть голова.
Но, пожалуй, этот сон того стоит.
«Всё, хватит, — твердо решил он, когда наступило время традиционной уже сказки на ночь. — Я уже слишком взрослый для этого. Да и Чарльз будет смеяться, — вспомнил Майк о младшем брате, который сейчас с горящими, как и некогда у него самого, глазами слушал историю о маленьком, но храбром хоббите. — Или не будет. Неважно. Всё равно сказки для малышей. Только они верят в волшебство!»
Вообще-то в волшебство Майк и сам всё ещё верил, однако боялся признаться в этом даже самому себе. «Вот ещё, захотели! Да какой же уважающий себя старший брат добровольно признается в столь постыдном факте!» — нет, этого допустить он не мог.
Именно поэтому Майк, едва заслышав какой-то посторонний шорох, поспешно отпрянул от чуть приоткрытой двери, откуда раздавался чарующий мамин голос… А то ведь ещё подумают, будто он подслушивает.
Майк и сам умеет читать. Уже давно. Он прочел не одну книгу, живо интересовался творениями Дефо, Стивенсона, Дюма и многих других классиков приключенческой литературы. Однако, несмотря на это, ему по-прежнему остро не хватало «сказки на ночь» и всех тех добрых, наивных книг, которые мама когда-то читала ему, а сейчас читает и Чарльзу.
Конечно, он пробовал самостоятельно читать их, но у мамы это получалось, несомненно, лучше. Её голос обладал странным магическим свойством: слушая его, Майк расслаблялся и живо представлял всё происходящее, полностью погружаясь в атмосферу беззаботного детства.
Естественно, до бесконечности так продолжаться не могло. Именно поэтому он сейчас направлялся в свою комнату. Спать. Просто спать. И никаких сказок на ночь.
Кто же знал, что сказка сама постучится к нему… в окно.
Мардж летела. Нет, вы не ослышались. Она, Марджори Дурсль, дама солидного возраста, уважающая себя заводчица, действительно летела. Парила в воздухе, словно воздушный шарик. И падать пока, слава Богу, не собиралась.
Скажи ей кто-нибудь об этом всего пару минут назад, и она бы усомнилась в его душевном здоровье. И была бы права.
Однако то было пару минут назад. С тех пор многое изменилось. Многое — это, в первую очередь, она сама. Теперь Мардж как никогда в жизни напоминала шар… Однако, несмотря на это довольно удручающее обстоятельство, она чувствовала себя на удивление хорошо.
Больно не было нисколько. Только очень и очень страшно. Особенно в самом начале. Все мы боимся неизвестности и неизведанного. Поэтому, когда Мардж внезапно начала без всяких видимых на то причин раздуваться, то она не на шутку перепугалась.
В голове тогда мелькнули две мысли: «Не стоит так налегать на бренди» и«От бренди так не распирает». Потом… потом она воспарила сначала под потолок, а затем и вовсе упорхнула в окно, запоздало подумав о мальчишке Поттере. Ведь что если всё это мракобесие как-то связано с ним? Она всегда чувствовала, что с этим паршивцем что-то не так. Жаль, что её никто не слушал…
Впрочем, все мысли о негодном мальчишке улетучились прочь, стоило ей начать набирать высоту… Собственный дикий визг наполнил уши. Мардж едва не сорвала голос, успела покаяться во всех своих смертных грехах и мысленно попрощаться со всеми своими многочисленными бульдогами, когда наконец поняла, что больше не поднимается и падать вроде как тоже не собирается…
Немного успокоившись, Мардж нашла в себе силы поглядеть вниз. Литл-Уингинг никогда не казался ей настолько маленьким — его аккуратные, почти одинаковые коробочки-дома придавали ему сходство с детской игрушкой. По припаркованному автомобилю Мардж вычислила место, откуда она взлетела. Петунья и Вернон с высоты птичьего полета казались такими маленькими и забавными, что она слегка улыбнулась. А уж как они смешно кривлялись, что-то крича ей вслед…
Тут Мардж не выдержала и рассмеялась. Чувство легкости, словно воздух, наполняло её. Так легко и свободно ей, пожалуй, не было никогда в жизни. Страх ушёл, растворился, как по мановению волшебной палочки, здравый смысл задвинулся куда-то на задний план.
Но это было нормально, ведь всё это — не более чем сон. Нереальность. Хотя перекошенное, багровое лицо Вернона получилось очень уж натуральным.
Пожалуй, она все же перебрала с бренди. Ну, пусть это сон, но сон совершенно необыкновенный, чудесный, который только вначале походил на кошмар. Таких волшебных, абсолютно нереальных снов у неё не было слишком давно, если вообще когда-либо были. Поэтому Мардж не спешила торопить пробуждение, скоро она и так проснётся, как прежде, одинокой, давно не верящей в чудо, старой собачницей. Вдобавок у неё ещё почти наверняка будет болеть голова.
Но, пожалуй, этот сон того стоит.
Страница 1 из 3
