Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14278
Сэм был… мокрый. Вода стекала с его волос и лица на футболку, заставляя её липнуть к спине. Очевидно, это не очень охлаждало его ярость, посылаемую всем его телом по направлению к брату, стоящему чуть поодаль. Дин был болезненно напряжен и задирал подбородок кверху, стараясь придать уверенности своему поведению, а дрожащей — совсем чуть-чуть, совсем немного — рукой держал перед собой пульверизатор с водой.
Со святой водой.
Бобби стоял около машины далеко позади Дина, надвинув кепку себе чуть ли не на нос, и, не выпуская из рук верный дробовик, исподлобья наблюдал за разворачивающейся сценой. Габриэль первым делом кинул на него возмущённый взгляд, но Бобби просто молча покачал головой. Он пас.
— Сэм? — решил тогда Гейб подать голос. Сэм, то ли просто не заметив, то ли специально проигнорировав, вместо того, чтобы ответить ему, сделал рывок к Дину, но тот — как, видимо, и делал до этого — остановил его струей обжигающей жидкости. Рыкнув, Сэм тут же отступил назад и без остановки снова рванул вперед, заходя сбоку, не обращая внимания на пар, идущий от лица и рук, которыми он прикрывался. Но Дин не жалел запасов Бобби. Одновременно он крикнул:
— Сэм, прекрати! — и снова быстро сжал челюсти, чтобы слезы, собравшиеся у уголков глаз, не пролились наружу.
— Ты не имеешь права мне указывать, — голос Сэма были непривычно низким, с идеально поставленной и выверенной интонацией. Так он разговаривал с Габриэлем, когда соблазнял его, так он разговаривал со своими жертвами, когда готовился их убить. Так же он сейчас разговаривал со своим братом. — То, кем ты стал, не даёт тебе права судить нас.
«Нас?» — удивился Гейб. Он-то тут причем? Выйдя из ступора, он кинулся наперерез Сэму, не давая тому снова броситься на Дина, который, кажется, с каждым разом все больше уверялся, что поступает правильно и все тверже сжимал в руках своё оружие.
— Сэм-Сэм-Сэм, давай не пороть горячку, — было, кажется, поздно что-либо выяснять. По тучам в небе, таким же черным, как глаза демона, было ясно, что всё настолько плохо, что дальше некуда. Так что… что бы там ни сделал Дин, сейчас он Гейба больше не интересовал. Только Сэм. Под руками Габриэля его сердце отбивало идеально ровный и четкий ритм. Ритм демона, вошедшего в боевой режим. — Пошли отсюда, а?
Он думал, что Сэма придется долго уговаривать, упрашивать, может, придется снова с ним подраться или силой утаскивать отсюда; он ожидал чего угодно, но не того, что Сэм, переведя на него взгляд и вытерев капли воды с лица, бесцветным голосом скажет:
— Пошли. Здесь меня больше ничего не держит. Дин успешно освоил свою новую человеческую роль.
— Сэм… — Гейб обернулся было к Дину и Бобби, желая получить хоть какую-то информацию, считав выражение их лиц, но Сэм схватил его за плечо и, не предупреждая, протащил его в какой-то город, выбросив их в узкий проход между каким-то шумным клубом и не менее шумным рестораном. Гейб, ощутив землю под ногами, скинул его руку, нервно встряхивая своими крыльями. Обычно невесомой вуалью тянувшиеся за его спиной, сейчас они поникли, оттягивая лопатки. И он не делал бы из этого трагедии, но и на душе было как-то грязно и беспокойно, а он совсем отвык от этого ощущения за время житья с Сэмом. Он ощущал, что всё выходит из-под контроля, и оставалось всего несколько шагов до того, чтобы беспокойство и раздражение переросли в страх.
— Сэм? — спокойным, но предупреждающим голосом произнес он, поднимая взгляд.
— Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит. Это если очень кратко. Теперь мы можем поработать?
Гейб потерял дар речи. Прошло всего ничего, откуда у Дина всплыло… такое? Бобби? Не может быть. Пресловутая человечность? Несколько дней назад он был вовсе не против того, чтобы Сэм ушел… сбросить напряжение, он отнесся к этому с пониманием!
— Можем, — коротко ответил он, не выпуская наружу те вопросы, которые роились внутри, а наоборот, заталкивая их поглубже. Ему нужно помочь Сэму, вот его первейшая цель, его обязанность. — Куда пойдем?
Сэм кивнул в сторону клуба. Габриэлю ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Хоть Гейб и старался всеми силами привести эту охоту к их привычному режиму, — максимально продуманному способу поиска нужных людей и легкому настроению, обычно их сопровождавшему — получалось у него плохо. День плавно перетек в вечер, а потом и в ночь, а потом снова в утро и снова в день. Постепенно всё начало сводиться к тому, что Сэм скорее таскал Габриэля за собой, чем действовал вместе с ним. Архангелу казалось, что его крылья постепенно покрываются кровью, потому что с каждым убийством всё становилось всё хуже и гаже, всё менее этично и более болезненно, что для жертв, что для Габриэля.
Со святой водой.
Бобби стоял около машины далеко позади Дина, надвинув кепку себе чуть ли не на нос, и, не выпуская из рук верный дробовик, исподлобья наблюдал за разворачивающейся сценой. Габриэль первым делом кинул на него возмущённый взгляд, но Бобби просто молча покачал головой. Он пас.
— Сэм? — решил тогда Гейб подать голос. Сэм, то ли просто не заметив, то ли специально проигнорировав, вместо того, чтобы ответить ему, сделал рывок к Дину, но тот — как, видимо, и делал до этого — остановил его струей обжигающей жидкости. Рыкнув, Сэм тут же отступил назад и без остановки снова рванул вперед, заходя сбоку, не обращая внимания на пар, идущий от лица и рук, которыми он прикрывался. Но Дин не жалел запасов Бобби. Одновременно он крикнул:
— Сэм, прекрати! — и снова быстро сжал челюсти, чтобы слезы, собравшиеся у уголков глаз, не пролились наружу.
— Ты не имеешь права мне указывать, — голос Сэма были непривычно низким, с идеально поставленной и выверенной интонацией. Так он разговаривал с Габриэлем, когда соблазнял его, так он разговаривал со своими жертвами, когда готовился их убить. Так же он сейчас разговаривал со своим братом. — То, кем ты стал, не даёт тебе права судить нас.
«Нас?» — удивился Гейб. Он-то тут причем? Выйдя из ступора, он кинулся наперерез Сэму, не давая тому снова броситься на Дина, который, кажется, с каждым разом все больше уверялся, что поступает правильно и все тверже сжимал в руках своё оружие.
— Сэм-Сэм-Сэм, давай не пороть горячку, — было, кажется, поздно что-либо выяснять. По тучам в небе, таким же черным, как глаза демона, было ясно, что всё настолько плохо, что дальше некуда. Так что… что бы там ни сделал Дин, сейчас он Гейба больше не интересовал. Только Сэм. Под руками Габриэля его сердце отбивало идеально ровный и четкий ритм. Ритм демона, вошедшего в боевой режим. — Пошли отсюда, а?
Он думал, что Сэма придется долго уговаривать, упрашивать, может, придется снова с ним подраться или силой утаскивать отсюда; он ожидал чего угодно, но не того, что Сэм, переведя на него взгляд и вытерев капли воды с лица, бесцветным голосом скажет:
— Пошли. Здесь меня больше ничего не держит. Дин успешно освоил свою новую человеческую роль.
— Сэм… — Гейб обернулся было к Дину и Бобби, желая получить хоть какую-то информацию, считав выражение их лиц, но Сэм схватил его за плечо и, не предупреждая, протащил его в какой-то город, выбросив их в узкий проход между каким-то шумным клубом и не менее шумным рестораном. Гейб, ощутив землю под ногами, скинул его руку, нервно встряхивая своими крыльями. Обычно невесомой вуалью тянувшиеся за его спиной, сейчас они поникли, оттягивая лопатки. И он не делал бы из этого трагедии, но и на душе было как-то грязно и беспокойно, а он совсем отвык от этого ощущения за время житья с Сэмом. Он ощущал, что всё выходит из-под контроля, и оставалось всего несколько шагов до того, чтобы беспокойство и раздражение переросли в страх.
— Сэм? — спокойным, но предупреждающим голосом произнес он, поднимая взгляд.
— Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит. Это если очень кратко. Теперь мы можем поработать?
Гейб потерял дар речи. Прошло всего ничего, откуда у Дина всплыло… такое? Бобби? Не может быть. Пресловутая человечность? Несколько дней назад он был вовсе не против того, чтобы Сэм ушел… сбросить напряжение, он отнесся к этому с пониманием!
— Можем, — коротко ответил он, не выпуская наружу те вопросы, которые роились внутри, а наоборот, заталкивая их поглубже. Ему нужно помочь Сэму, вот его первейшая цель, его обязанность. — Куда пойдем?
Сэм кивнул в сторону клуба. Габриэлю ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Хоть Гейб и старался всеми силами привести эту охоту к их привычному режиму, — максимально продуманному способу поиска нужных людей и легкому настроению, обычно их сопровождавшему — получалось у него плохо. День плавно перетек в вечер, а потом и в ночь, а потом снова в утро и снова в день. Постепенно всё начало сводиться к тому, что Сэм скорее таскал Габриэля за собой, чем действовал вместе с ним. Архангелу казалось, что его крылья постепенно покрываются кровью, потому что с каждым убийством всё становилось всё хуже и гаже, всё менее этично и более болезненно, что для жертв, что для Габриэля.
Страница 15 из 64
