Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14289
Сэм открыл глаза, и Габриэль сначала вздохнул с облегчением, выдавая нервный смешок и прислоняясь к коленям Сэма, зарываясь в них лицом. Он разом утратил остатки своего мужества, не боясь показаться перед Сэмом слабым. Он и так держался все последние часы, этого вполне достаточно, нет?
Немного воспрявший духом, он поднял голову.
Глаза Сэма были полны слез. Они держались на честном слове, на воздухе, на магии, но Сэм, поджимая губы, просто смотрел на Габриэля этими полными слез глазами, и в них было столько сожаления, боли и раскаяния, сколько тот не видел со времен Иуды.
— Нет… — Габриэль протянул руки, не решаясь потревожить это равновесие, в ступоре от того, чего просто не могло, не могло быть. — Нет-нет-нет… — он еще не дотронулся до Сэма, а слезы у того уже полились, просто от чужого сочувствия, которое он впервые смог ощутить не только разумом, но и сердцем. Его рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, оправдаться. Габриэль поспешно обхватил руками лицо Сэма, как будто теперь это могло остановить слезы, быстро добежавшие до его пальцев, и снял заклятье немоты, но тот не собирался ничего говорить, он просто всхлипывал, ловя ртом лишний воздух. Габриэль беспомощно поглаживал щеки Сэма, и казалось, он должен сейчас же умереть на месте, потому что он идиот, потому что он загнал их в угол, потому что Сэм плачет навзрыд, всё еще будучи демоном, так что в нем, определенно, что-то поломалось, и никак нельзя сделать вид, что последних часов, попытки «исцелить» (серьезно? О чем они думали?) не было.
У него, Габриэля, не получилось. Он облажался.
Слезы Сэма быстро закончились, но их общее отчаяние никуда не девалось. Габриэль всё продолжал жаться к Сэму, как будто это могло что-то исправить, и не сразу заметил, как тот снова начал впадать в беспамятство. Сэм отчаянно пытался держать глаза открытыми, но было видно, что у него нет сил бороться.
Гейб не пытался больше его будить. Он чувствовал, как жизнь уходит из Сэма, как будто слезы были только началом, пробившим плотину, сдерживающую процесс.
Сэм — вот так просто, прямо у него на глазах — медленно умирал.
Габриэль посидел еще немного, бездумно глядя на него. Но потом ему пришлось отлепиться от Сэма.
Он был эгоистом, но он позвонил Дину. И ему крупно, очень крупно повезло, что трубку взял Бобби. Тогда он этого еще не понимал. В общем-то, ему было все равно, при ком посыпать голову пеплом, так что рассказал все как на духу, только услышав «Алло». Бобби же, не вникая в сопли, сразу словил суть и спросил:
— Когда ты сделал инъекцию в последний раз?
— Я… — Габриэль растерялся. Но послушно ответил, потому что в голосе Бобби была та самая нотка охотников, внушающая, что от этих слов зависит жизнь, или жизни, поэтому отвечать надо четко. — Час назад.
Всего час назад. Ему казалась, что между теплившейся перед уколом надеждой и нынешней обреченностью пролегла вечность.
— Ровно час назад или больше?
— Больше. Но…
— Слушай, — Бобби резко его перебил, нажимая голосом, — ты сейчас колешь еще. А потом звонишь мне, если будет не слишком поздно. Ты понял?
— Но…
— Сейчас значит сию секунду! — рявкнул Бобби и просто-напросто отрубил звонок, не давая Габриэлю больше возникать.
— Ему же больно, — пробормотал тот и с тоской посмотрел на Сэма, выглядящего почти умиротворенно. Казалось таким кощунством его беспокоить. В голову Габриэля даже мысль не пришла, что укол может Сэму помочь — лично он его уже похоронил. Когда существо умирает, оно умирает. Можно воскресить уже мертвое, но нельзя остановить того, кто переступает порог.
Но Бобби был таким уверенным, был так строг, а Габриэль совсем, совсем не знал, что теперь делать, поэтому он просто послушался приказного голоса. Подошел к чемоданчику, набрал в очередной шприц очередную порцию крови. Только колол почти нежно, как будто Сэм проснется, если надавить на поршень чуть сильнее.
Как будто можно разбудить мертвого.
Хотя… мертвому не может быть больно.
Габриэль заторможенно наблюдал за тем, как Сэм стонет, снова открывая покрасневшие и запавшие глаза и смотря будто сквозь него. Гейб даже не успел сделать из этого выводы, как телефон в кармане зазвонил. Он ответил на звонок, все еще инстинктивно сжимая шприц в руке.
— Он жив? — Бобби снова к самой сути.
— Он жив… Бобби, как?
— Задницей о косяк, — охотник выдохнул, очевидно, и сам успокаиваясь. До Габриэля медленно начало доходить, что он в этой борьбе уже не один. — Неси свою задницу к нам. Дин тебе вмажет, впрочем, и я разок, конечно…
— К вам? — Габриэль не услышал никакой угрозы в этом предложении, всё еще заторможенно осознавая реальность. — Стой, Бобби, — он увидел, как тело Сэма снова покрывается потом, а глаза закатываются, отбросил шприц прочь и дотронулся до Сэма свободной рукой.
Немного воспрявший духом, он поднял голову.
Глаза Сэма были полны слез. Они держались на честном слове, на воздухе, на магии, но Сэм, поджимая губы, просто смотрел на Габриэля этими полными слез глазами, и в них было столько сожаления, боли и раскаяния, сколько тот не видел со времен Иуды.
— Нет… — Габриэль протянул руки, не решаясь потревожить это равновесие, в ступоре от того, чего просто не могло, не могло быть. — Нет-нет-нет… — он еще не дотронулся до Сэма, а слезы у того уже полились, просто от чужого сочувствия, которое он впервые смог ощутить не только разумом, но и сердцем. Его рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, оправдаться. Габриэль поспешно обхватил руками лицо Сэма, как будто теперь это могло остановить слезы, быстро добежавшие до его пальцев, и снял заклятье немоты, но тот не собирался ничего говорить, он просто всхлипывал, ловя ртом лишний воздух. Габриэль беспомощно поглаживал щеки Сэма, и казалось, он должен сейчас же умереть на месте, потому что он идиот, потому что он загнал их в угол, потому что Сэм плачет навзрыд, всё еще будучи демоном, так что в нем, определенно, что-то поломалось, и никак нельзя сделать вид, что последних часов, попытки «исцелить» (серьезно? О чем они думали?) не было.
У него, Габриэля, не получилось. Он облажался.
Слезы Сэма быстро закончились, но их общее отчаяние никуда не девалось. Габриэль всё продолжал жаться к Сэму, как будто это могло что-то исправить, и не сразу заметил, как тот снова начал впадать в беспамятство. Сэм отчаянно пытался держать глаза открытыми, но было видно, что у него нет сил бороться.
Гейб не пытался больше его будить. Он чувствовал, как жизнь уходит из Сэма, как будто слезы были только началом, пробившим плотину, сдерживающую процесс.
Сэм — вот так просто, прямо у него на глазах — медленно умирал.
Габриэль посидел еще немного, бездумно глядя на него. Но потом ему пришлось отлепиться от Сэма.
Он был эгоистом, но он позвонил Дину. И ему крупно, очень крупно повезло, что трубку взял Бобби. Тогда он этого еще не понимал. В общем-то, ему было все равно, при ком посыпать голову пеплом, так что рассказал все как на духу, только услышав «Алло». Бобби же, не вникая в сопли, сразу словил суть и спросил:
— Когда ты сделал инъекцию в последний раз?
— Я… — Габриэль растерялся. Но послушно ответил, потому что в голосе Бобби была та самая нотка охотников, внушающая, что от этих слов зависит жизнь, или жизни, поэтому отвечать надо четко. — Час назад.
Всего час назад. Ему казалась, что между теплившейся перед уколом надеждой и нынешней обреченностью пролегла вечность.
— Ровно час назад или больше?
— Больше. Но…
— Слушай, — Бобби резко его перебил, нажимая голосом, — ты сейчас колешь еще. А потом звонишь мне, если будет не слишком поздно. Ты понял?
— Но…
— Сейчас значит сию секунду! — рявкнул Бобби и просто-напросто отрубил звонок, не давая Габриэлю больше возникать.
— Ему же больно, — пробормотал тот и с тоской посмотрел на Сэма, выглядящего почти умиротворенно. Казалось таким кощунством его беспокоить. В голову Габриэля даже мысль не пришла, что укол может Сэму помочь — лично он его уже похоронил. Когда существо умирает, оно умирает. Можно воскресить уже мертвое, но нельзя остановить того, кто переступает порог.
Но Бобби был таким уверенным, был так строг, а Габриэль совсем, совсем не знал, что теперь делать, поэтому он просто послушался приказного голоса. Подошел к чемоданчику, набрал в очередной шприц очередную порцию крови. Только колол почти нежно, как будто Сэм проснется, если надавить на поршень чуть сильнее.
Как будто можно разбудить мертвого.
Хотя… мертвому не может быть больно.
Габриэль заторможенно наблюдал за тем, как Сэм стонет, снова открывая покрасневшие и запавшие глаза и смотря будто сквозь него. Гейб даже не успел сделать из этого выводы, как телефон в кармане зазвонил. Он ответил на звонок, все еще инстинктивно сжимая шприц в руке.
— Он жив? — Бобби снова к самой сути.
— Он жив… Бобби, как?
— Задницей о косяк, — охотник выдохнул, очевидно, и сам успокаиваясь. До Габриэля медленно начало доходить, что он в этой борьбе уже не один. — Неси свою задницу к нам. Дин тебе вмажет, впрочем, и я разок, конечно…
— К вам? — Габриэль не услышал никакой угрозы в этом предложении, всё еще заторможенно осознавая реальность. — Стой, Бобби, — он увидел, как тело Сэма снова покрывается потом, а глаза закатываются, отбросил шприц прочь и дотронулся до Сэма свободной рукой.
Страница 26 из 64
