Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14308
— Гейб, — почти стонет он, когда Габриэль подхватывает его за пояс, давая долгожданный контакт.
— Я знаю, знаю. Мы уходим отсюда. Кроме ноута и рюкзака что-нибудь нужно?
Сэм отрицательно качает головой. Гейб отправляет все вещи Сэма ему в руки и, отпуская Кастиэля, одновременно с этим переносит их с Сэмом в дом на окраине другого города.
Мелькает мысль, что это даже лучше квартиры. В конце концов, Сэм всегда любил такую местность.
Сэм падает в обморок, валясь на пол, и Габриэль теряет по пути все мысли, приводя его в чувство.
Еще некоторое время уходит на то, чтобы его успокоить. В конце Сэм поднимает на него отчаянный взгляд и четко проговаривает:
— Дин. Обманул.
— Он хотел, как лучше, — Габриэль выговорил это автоматом, не успев удивиться новому слову Сэма, и тут же поморщился. Он? Оправдывает их? — Я серьезно. Мы с тобой представляем собой мрачное зрелище, муженёк. Он думал, порознь у нас получится лучше, и согласись, тут есть свой смысл.
— Обуза, — выдавил Сэм. Увидев непонимание на лице Гейба, он пояснил. — Я. Ты…
— Никогда, — Гейб медленно сменил позу, не отрывая взгляда от глаз Сэма. Он обхватил руками его лицо, погладил щеки, задевая свисающие волосы. — Никакие силы не заставят меня уйти. Даже твой брат. Сэм, я верю, ты перенес ритуал не для того, чтобы медленно умереть после. Я верю, что ты пойдешь дальше. И даже если на это понадобятся десятилетия, я готов ждать. Я, конечно, не буду плясать от счастья, но… ты важнее. Я не жалею.
Сэм был благодарен. Он поджимал губы и сводил брови, чтобы не расплакаться снова, и Гейб в первый раз вдруг обратил внимание на то, что мимика человеческого Сэма была чертовски милой.
И Сэм был так близко. Гейб даже не понял, что происходит, пока их губы не коснулись друг друга.
Габриэль замер.
У них не было никакого секса и никаких глубоких поцелуев после ритуала. Это не было каким-то строго официальным запретом, но Гейб интуитивно понимал, что секс с Сэмом в этот период равен сексу с недееспособным инвалидом, не способным сказать адекватное «да» ни телом, ни разумом. Впрочем, ангельское либидо от переживаний и так было направлено строго вертикально вниз, а Сэму вообще было не до того.
Но в этот момент Габриэль снова почувствовал тягу к Сэму и, не удержавшись, углубил поцелуй. Сэм ответил ему как-то торопливо, как будто боялся, что их прервут. И эта поспешность почему-то успокоила Габриэля, подсказывая ему инструкцию к тому, как надо себя вести, подсказывая, что надо взять контроль в свои руки. Медленно, мягко, но ритмично проводя пальцами по шее Сэма, он задал спокойный ритм, под который Сэм вскоре подстроился. Но Гейб все равно физически ощущал его беспокойство и неуверенность.
— Сэм, — он оторвался от таких приятных, мягких и влажных от их слюны губ. Но это было важнее. — Ты хочешь?
Сэм смотрел на него с сомнением.
— Лично я — очень хочу, — Гейб провел руками по телу Сэма, впервые за последние месяцы не для того, чтобы проверить его здоровье. И тело Сэма было великолепно. Жар, идущий от него, был восхитителен. Его видимое возбуждение же провоцировало желать его в ответ.
Пойти до конца вдруг стало жизненно необходимо.
— Габриэль, — прохрипел вдруг Сэм, опрокидывая его на пол, — Гейб. Гейб…
Этого было достаточно. Более чем достаточно. Этими словами Сэм и благодарил, и боготворил, и просил прощения. И одновременно возвращал Гейбу надежду. Может, это и было всего лишь следствие стресса. Но Сэм говорил его именем, и говорил так, что Габриэль все понимал. И смотрел на него, и целовал его Сэм слишком знакомо, слишком правильно. Габриэлю казалось, будто они сидели все эти месяцы по разные стороны экрана, а сейчас наконец увидели друг друга и встретились посередине.
Сэм был новым, и одновременно тем же самым. Гейб быстро перешел от страстных глубоких поцелуев к почти благоговейному изучению знакомого тела. Сэм стал… чутче. Острее реагировал на те же прикосновения. Гейбу постоянно приходилось держать в голове свою силу и его слабость, но на теле Сэма все равно оставались красные пятна.
Сэм был не против. Наоборот, как будто тянулся вслед за его неловкими руками. Но Гейб не позволял ему, успокаивая, отвлекая. Вся прелюдия получилась какой-то сладкой, неявной борьбой. Когда их члены соприкоснулись, они оба уже изнывали от желания. Но Сэм определенно все еще плохо ладил со своим телом, потому что уже через минуту сладчайшего трения он смущенно тянулся помочь Габриэлю, хотя сам еще не отдышался от оргазма. Гейба пробрал такой дикий смех, что его желание резко поуменьшилось, так что пришлось отстраниться от Сэма, зажимая рот руками.
— Гейб, — как-то укоряюще высказал Сэм, все еще выдавая себя красными щеками, но Гейб не мог остановиться.
— Извини… Сэм, извини. Но черт. Ты не находишь это все немного нереальным? Я нахожу.
— Я знаю, знаю. Мы уходим отсюда. Кроме ноута и рюкзака что-нибудь нужно?
Сэм отрицательно качает головой. Гейб отправляет все вещи Сэма ему в руки и, отпуская Кастиэля, одновременно с этим переносит их с Сэмом в дом на окраине другого города.
Мелькает мысль, что это даже лучше квартиры. В конце концов, Сэм всегда любил такую местность.
Сэм падает в обморок, валясь на пол, и Габриэль теряет по пути все мысли, приводя его в чувство.
Еще некоторое время уходит на то, чтобы его успокоить. В конце Сэм поднимает на него отчаянный взгляд и четко проговаривает:
— Дин. Обманул.
— Он хотел, как лучше, — Габриэль выговорил это автоматом, не успев удивиться новому слову Сэма, и тут же поморщился. Он? Оправдывает их? — Я серьезно. Мы с тобой представляем собой мрачное зрелище, муженёк. Он думал, порознь у нас получится лучше, и согласись, тут есть свой смысл.
— Обуза, — выдавил Сэм. Увидев непонимание на лице Гейба, он пояснил. — Я. Ты…
— Никогда, — Гейб медленно сменил позу, не отрывая взгляда от глаз Сэма. Он обхватил руками его лицо, погладил щеки, задевая свисающие волосы. — Никакие силы не заставят меня уйти. Даже твой брат. Сэм, я верю, ты перенес ритуал не для того, чтобы медленно умереть после. Я верю, что ты пойдешь дальше. И даже если на это понадобятся десятилетия, я готов ждать. Я, конечно, не буду плясать от счастья, но… ты важнее. Я не жалею.
Сэм был благодарен. Он поджимал губы и сводил брови, чтобы не расплакаться снова, и Гейб в первый раз вдруг обратил внимание на то, что мимика человеческого Сэма была чертовски милой.
И Сэм был так близко. Гейб даже не понял, что происходит, пока их губы не коснулись друг друга.
Габриэль замер.
У них не было никакого секса и никаких глубоких поцелуев после ритуала. Это не было каким-то строго официальным запретом, но Гейб интуитивно понимал, что секс с Сэмом в этот период равен сексу с недееспособным инвалидом, не способным сказать адекватное «да» ни телом, ни разумом. Впрочем, ангельское либидо от переживаний и так было направлено строго вертикально вниз, а Сэму вообще было не до того.
Но в этот момент Габриэль снова почувствовал тягу к Сэму и, не удержавшись, углубил поцелуй. Сэм ответил ему как-то торопливо, как будто боялся, что их прервут. И эта поспешность почему-то успокоила Габриэля, подсказывая ему инструкцию к тому, как надо себя вести, подсказывая, что надо взять контроль в свои руки. Медленно, мягко, но ритмично проводя пальцами по шее Сэма, он задал спокойный ритм, под который Сэм вскоре подстроился. Но Гейб все равно физически ощущал его беспокойство и неуверенность.
— Сэм, — он оторвался от таких приятных, мягких и влажных от их слюны губ. Но это было важнее. — Ты хочешь?
Сэм смотрел на него с сомнением.
— Лично я — очень хочу, — Гейб провел руками по телу Сэма, впервые за последние месяцы не для того, чтобы проверить его здоровье. И тело Сэма было великолепно. Жар, идущий от него, был восхитителен. Его видимое возбуждение же провоцировало желать его в ответ.
Пойти до конца вдруг стало жизненно необходимо.
— Габриэль, — прохрипел вдруг Сэм, опрокидывая его на пол, — Гейб. Гейб…
Этого было достаточно. Более чем достаточно. Этими словами Сэм и благодарил, и боготворил, и просил прощения. И одновременно возвращал Гейбу надежду. Может, это и было всего лишь следствие стресса. Но Сэм говорил его именем, и говорил так, что Габриэль все понимал. И смотрел на него, и целовал его Сэм слишком знакомо, слишком правильно. Габриэлю казалось, будто они сидели все эти месяцы по разные стороны экрана, а сейчас наконец увидели друг друга и встретились посередине.
Сэм был новым, и одновременно тем же самым. Гейб быстро перешел от страстных глубоких поцелуев к почти благоговейному изучению знакомого тела. Сэм стал… чутче. Острее реагировал на те же прикосновения. Гейбу постоянно приходилось держать в голове свою силу и его слабость, но на теле Сэма все равно оставались красные пятна.
Сэм был не против. Наоборот, как будто тянулся вслед за его неловкими руками. Но Гейб не позволял ему, успокаивая, отвлекая. Вся прелюдия получилась какой-то сладкой, неявной борьбой. Когда их члены соприкоснулись, они оба уже изнывали от желания. Но Сэм определенно все еще плохо ладил со своим телом, потому что уже через минуту сладчайшего трения он смущенно тянулся помочь Габриэлю, хотя сам еще не отдышался от оргазма. Гейба пробрал такой дикий смех, что его желание резко поуменьшилось, так что пришлось отстраниться от Сэма, зажимая рот руками.
— Гейб, — как-то укоряюще высказал Сэм, все еще выдавая себя красными щеками, но Гейб не мог остановиться.
— Извини… Сэм, извини. Но черт. Ты не находишь это все немного нереальным? Я нахожу.
Страница 44 из 64
