Фандом: Сверхъестественное. «Дин сказал, что я — монстр, а ты — идиот, привыкший к монстру и возомнивший это любовью. Еще я врун, потому что скрыл от него подробности той ночи, а Бобби слабак, потому что нас всех терпит. Короче, только Кастиэля не приплел, но все мы знаем, что он его ненавидит.»
Добавить в моё избранное
241 мин, 35 сек 14327
— Тебе было не до этого, ты пытался спасти мою шкуру, — покачал головой Сэм. — Теперь знаешь. Я пережил их всех. Нечего больше тянуть. Да и не очень-то пристало бывшему демону умирать от старости, как думаешь?
— Чего ты хочешь? — сдался Габриэль.
— Ты поможешь мне уйти? Я ведь знаю, ты все равно химичишь со мной, когда я сплю. Наверняка без поддержки твоей благодати я умру прямо на месте, верно?
Не в бровь, а в глаз. Гейб нервно хмыкнул:
— А ты против? Хочешь побыстрее избавиться от меня?
— Нет, что ты, — улыбнулся Сэм. — Будь моя воля, я бы держал тебя за руку вечность. Но я не особо вижу смысл в жизни после того, как больше не могу встать перед тобой на колени.
Гейб не удержался от смеха.
— Слышали бы тебя твои бывшие ученики.
— О, я вполне могу успеть позвонить им и похвастаться своей богатой личной жизнью. Но, боюсь, они не очень поймут, про какого такого святого Габриэля я говорю.
Гейб улыбался, слушая это. Но грусть все больше давила на него.
— Мне всегда нравилось зависеть от тебя, Гейб. Не знаю, хорошо это или плохо. Умереть от твоего слова было бы мне приятно, правда, я серьезно.
— Ты перестал зависеть от меня, когда впервые набрал свои сто очков.
— Честно говоря, последующие игры в сто очков мне нравились больше. Обсасывать твои пальцы намного интереснее, чем чистить зубы.
— Ты что, можешь думать сейчас о сексе?
— Увы, только на думать меня и хватает, — улыбнулся Сэм. — Интересно, в раю можно трахаться с приходящими гостями? Я бы ждал своего секса день и ночь. Или какой там отсчет времени на небесах.
Габриэль посерьезнел.
— Если бы я мог, я бы пришел, ты же знаешь. Но меня пустят туда только после смерти Майкла. А если такое произойдет, боюсь, это будет значить, что вся наша затея с отсрочкой апокалипсиса провалена.
— Почему бы и нет, — сказал вдруг Сэм. Тихо, так тихо, что даже собаки не услышали. Гейб нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Сэм наклонился к его уху, выдыхая два слова:
— Убей её.
Габриэль отстранился, в замешательстве смотря на Сэма. Что заставило Сэма это сказать?
— Я не думаю, что мы совершили ошибку тогда, но другого выхода для тебя нет, — уже достаточно громко, но туманно пояснил Сэм. — Я посплю, пожалуй.
Габриэль слушал удары изношенного сердца, удивляясь этим словам. Разум Сэму никогда не отказывал, но ведь это было бы нормально для умирающего?
Утром Сэм показал, что его слова вполне серьезны:
— Я правда считаю, что так правильно. Тебе нужно идти дальше, Габриэль. Вспомнить, кто ты. Помочь Кастиэлю.
— Этим я ему не помогу. И никому не помогу, — качал головой Гейб.
— Для меня твой брат… твой запертый брат — нечто страшное. Ужасное. Но ведь не для тебя. Я не понимал этого раньше, но…, наверное, я все-таки поумнел за эти годы, — Сэм говорил, закрыв глаза, тихо Габриэлю на ухо, задевая его сухими губами. — Я не могу просить тебя, не имею права. Просто, пожалуйста, подумай об этом потом.
— Ладно.
После того, как Гейб, уговорив себя, что это не имеет никакого значения сейчас, пообещал принять во внимание последнюю просьбу Сэма, они больше не заговаривали об этом. Сэм смотрел на Габриэля, держал его за руки, порой давал собакам полизать свои пальцы. Было тихо и спокойно, и Габриэль старался, старался взять от последних часов как можно больше. Но все равно следующее утро наступило слишком быстро.
— Я готов, — сказал Сэм. — Правда, я забыл кое-что. Передашь Кастиэлю, что Дин его любил больше жизни? Мне кажется, он все еще сомневается в этом.
Габриэль заверил, что передаст. Сэм улыбнулся.
— Надеюсь, ты не заведешь себе гарем из молодых демонов после моей смерти. Я хочу быть твоим единственным.
— Не думаю, что найду такого второго, — покачал головой Гейб.
— Мне нравится, как ты это говоришь. Но твой век долог, Гейб. Пожалуйста… Пожалуйста, свети. Мерцающий свет красивый. Правда. Я не хочу, чтобы ты страдал так, как Кастиэль.
— Если во мне и есть настоящий свет, то его оставил там ты.
Можно было сказать много, много красивых слов еще. Сэм получил «отлично» по ораторству в университете. Габриэль умел заговаривать зубы почище настоящего Локи. Но сейчас истинная правда была не в словах, а в молчании и взгляде, связывавшим два любящих сердца. Наконец Сэм кивнул.
Гейб поднял пальцы и коснулся лба Сэма. Тот закрыл глаза, глубоко вздохнув.
— Пусть покоится твоя душа с миром.
Выдоха не последовало.
Габриэль не хотел смотреть, кто придет за его любимой душой, не хотел видеть, как небрежно заберут ее чужие руки, переложат в чемоданчик, деловито унесут прочь. Он закрыл глаза руками, отсчитывая секунды, прошедшие после конца света, который наступил у него внутри.
— Чего ты хочешь? — сдался Габриэль.
— Ты поможешь мне уйти? Я ведь знаю, ты все равно химичишь со мной, когда я сплю. Наверняка без поддержки твоей благодати я умру прямо на месте, верно?
Не в бровь, а в глаз. Гейб нервно хмыкнул:
— А ты против? Хочешь побыстрее избавиться от меня?
— Нет, что ты, — улыбнулся Сэм. — Будь моя воля, я бы держал тебя за руку вечность. Но я не особо вижу смысл в жизни после того, как больше не могу встать перед тобой на колени.
Гейб не удержался от смеха.
— Слышали бы тебя твои бывшие ученики.
— О, я вполне могу успеть позвонить им и похвастаться своей богатой личной жизнью. Но, боюсь, они не очень поймут, про какого такого святого Габриэля я говорю.
Гейб улыбался, слушая это. Но грусть все больше давила на него.
— Мне всегда нравилось зависеть от тебя, Гейб. Не знаю, хорошо это или плохо. Умереть от твоего слова было бы мне приятно, правда, я серьезно.
— Ты перестал зависеть от меня, когда впервые набрал свои сто очков.
— Честно говоря, последующие игры в сто очков мне нравились больше. Обсасывать твои пальцы намного интереснее, чем чистить зубы.
— Ты что, можешь думать сейчас о сексе?
— Увы, только на думать меня и хватает, — улыбнулся Сэм. — Интересно, в раю можно трахаться с приходящими гостями? Я бы ждал своего секса день и ночь. Или какой там отсчет времени на небесах.
Габриэль посерьезнел.
— Если бы я мог, я бы пришел, ты же знаешь. Но меня пустят туда только после смерти Майкла. А если такое произойдет, боюсь, это будет значить, что вся наша затея с отсрочкой апокалипсиса провалена.
— Почему бы и нет, — сказал вдруг Сэм. Тихо, так тихо, что даже собаки не услышали. Гейб нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Сэм наклонился к его уху, выдыхая два слова:
— Убей её.
Габриэль отстранился, в замешательстве смотря на Сэма. Что заставило Сэма это сказать?
— Я не думаю, что мы совершили ошибку тогда, но другого выхода для тебя нет, — уже достаточно громко, но туманно пояснил Сэм. — Я посплю, пожалуй.
Габриэль слушал удары изношенного сердца, удивляясь этим словам. Разум Сэму никогда не отказывал, но ведь это было бы нормально для умирающего?
Утром Сэм показал, что его слова вполне серьезны:
— Я правда считаю, что так правильно. Тебе нужно идти дальше, Габриэль. Вспомнить, кто ты. Помочь Кастиэлю.
— Этим я ему не помогу. И никому не помогу, — качал головой Гейб.
— Для меня твой брат… твой запертый брат — нечто страшное. Ужасное. Но ведь не для тебя. Я не понимал этого раньше, но…, наверное, я все-таки поумнел за эти годы, — Сэм говорил, закрыв глаза, тихо Габриэлю на ухо, задевая его сухими губами. — Я не могу просить тебя, не имею права. Просто, пожалуйста, подумай об этом потом.
— Ладно.
После того, как Гейб, уговорив себя, что это не имеет никакого значения сейчас, пообещал принять во внимание последнюю просьбу Сэма, они больше не заговаривали об этом. Сэм смотрел на Габриэля, держал его за руки, порой давал собакам полизать свои пальцы. Было тихо и спокойно, и Габриэль старался, старался взять от последних часов как можно больше. Но все равно следующее утро наступило слишком быстро.
— Я готов, — сказал Сэм. — Правда, я забыл кое-что. Передашь Кастиэлю, что Дин его любил больше жизни? Мне кажется, он все еще сомневается в этом.
Габриэль заверил, что передаст. Сэм улыбнулся.
— Надеюсь, ты не заведешь себе гарем из молодых демонов после моей смерти. Я хочу быть твоим единственным.
— Не думаю, что найду такого второго, — покачал головой Гейб.
— Мне нравится, как ты это говоришь. Но твой век долог, Гейб. Пожалуйста… Пожалуйста, свети. Мерцающий свет красивый. Правда. Я не хочу, чтобы ты страдал так, как Кастиэль.
— Если во мне и есть настоящий свет, то его оставил там ты.
Можно было сказать много, много красивых слов еще. Сэм получил «отлично» по ораторству в университете. Габриэль умел заговаривать зубы почище настоящего Локи. Но сейчас истинная правда была не в словах, а в молчании и взгляде, связывавшим два любящих сердца. Наконец Сэм кивнул.
Гейб поднял пальцы и коснулся лба Сэма. Тот закрыл глаза, глубоко вздохнув.
— Пусть покоится твоя душа с миром.
Выдоха не последовало.
Габриэль не хотел смотреть, кто придет за его любимой душой, не хотел видеть, как небрежно заберут ее чужие руки, переложат в чемоданчик, деловито унесут прочь. Он закрыл глаза руками, отсчитывая секунды, прошедшие после конца света, который наступил у него внутри.
Страница 63 из 64
