Фандом: Pandora Hearts. Иногда я на полном серьёзе путаю Элиота с котом, просто потому, что отличия можно по пальцам пересчитать, особенно когда он шипит на меня, а потом отворачивается, как будто прижимает уши, и просит перестать курить всякую гадость. Ну, что я могу с собой поделать, если это помогает расслабиться и перестать замечать искры света, от которых, сколько я себя помню, рябит в глазах? Это, а ещё — его присутствие и убийственная похожесть на кота.
Добавить в моё избранное
53 мин, 35 сек 16193
— Лео, завязывай с этой фигнёй, — Элиот свешивается со спинки дивана и смотрит на меня с укором. Я лениво щупаю губами кончик самокрутки, затягиваюсь и выдыхаю дым прямо в его самодовольную аристократическую рожу. Он, конечно, сразу машет руками, чуть не падая от усердия.
— Осторожно, спинка узкая, — замечаю я, опуская веки. Конечно, я слежу за этим балбесом, но иногда мои глаза отдыхают, и тогда он сам должен позаботиться о себе. Сначала я боялся, что это опасно, он ведь так похож на кота, который вот-вот застрянет в форточке, потому что ему «было любопытно», но сейчас знаю, что ненадолго его можно оставить. Можно даже затянуться кое-чем волшебным, пока мы дома, потому что Элиот, как и любой другой кот, хорошо знает свою территорию.
— Смотри, эти довольно стильные.
— Слишком узкие.
— Издеваешься?
— Я серьёзен.
— Ну конечно.
Элиот выглядит так, будто его заставляют есть брокколи. Я не знаю, за что он невзлюбил несчастную капусту, но выглядит это именно так: тревожно сведённые брови, неоднозначная линия рта, морщины на лбу и возле уголков губ. Это не отвращение, скорее какая-то странная, вязкая неуверенность. «Не отравлюсь ли я?» «Стоит ли ему врезать?»
Я уверен, он сейчас мысленно прикидывает, на каком боку поставить мне синяк, прямо как кот, выбирающий, на какую из хозяйских ног накинуться, но в итоге от досады грызущий уголок мебели или игрушку.
Всё это потому, что Элиот уже лет пять пытается выбрать мне новые очки. Нынешние — круглые, огромные, закрывающие лицо, — ему не нравятся; зато они нравятся мне. Я бы предпочёл, чтобы в них стояли ещё и тёмные стекла, но, к сожалению, это непрактично. «Очки — это вообще непрактично, у тебя ведь отличное зрение», — бурчит Элиот, когда я ему жалуюсь. Наверное, в других обстоятельствах я бы согласился.
— Ладно, а эти?
Смотрю, что он предлагает. Большие такие… хипстерские очки. Думаю, для наших сверстников это выглядит намного более стильно, чем мои «велосипеды» а-ля Гарри Поттер. Соглашаюсь примерить. Материал лёгкий и не давит на переносицу. Смотрю в зеркало. Выглядит забавно.
— Думаешь, так у меня появятся поклонницы?
Элиот ухмыляется и говорит, что у меня-то вообще никогда не будет поклонниц, но я вижу, что он доволен, как котик, которого почесали под подбородком.
Мне нравится видеть его довольным. Возможно, я смогу надеть что-то такое пару раз, чтобы его порадовать. К счастью, эти хипстерские половинки не далеко ушли по своим размерам от моих «велосипедов», а с остальным справится чёлка.
Элиот пытается делать домашнее задание — я обдаю его клубами дыма. Он меня игнорирует: строит из себя целеустремленного молодого человека со стойкими ценностями. Я знаю, как это работает у кошек: они вроде бы знают, что ты безвреден, поэтому позволяют погладить их по животу. Но если ты задержишься, то они начинают бить хвостом о пол, а если будешь слишком настойчивым, то вцепляются тебе в руку и могут оставить в ней глубокие дырки от зубов.
Элиот точно такой же. Он усиленно пялится в компьютер, хотя перед монитором плывёт раздражающий дым. Я вижу, как он несколько раз отпускает мышку, а затем снова берётся за неё — это и значит у нас с ним «махать хвостом». Я с замиранием сердца жду, пока он вонзит свои клыки мне в руку.
Я редко себе это позволяю — намеренно бесить его. Но, честное слово, это того стоит.
Мы встретились при странных обстоятельствах. Что я имею в виду: странно, что Элиота вообще ко мне подпустили. На момент нашего знакомства у меня была диагностирована шизофрения. Слуховые, иногда визуальные галлюцинации, нарушение социальной адаптации, — список своих симптомов я знаю наизусть до сих пор. Я не помню родителей и не помню, как попал в приют Фионы для детей с психическими заболеваниями, но помню, что отношения с приютскими были очень плохие. Странно: я никогда плохо о них не думал, но иногда они подходили не вовремя или слишком близко, в общем, были не сильно виноваты, я просто срывался на них. Я на всех тогда срывался и вообще не понимал, что происходит. А потом появился Элиот.
Сейчас я часто говорю, что он — кот, за которым мне нужно следить, но тогда он был… Не знаю, просто чем-то чуждым. Кот, не кот, — непонятно. Просто возник из ниоткуда, пялился на всё своими удивлёнными детскими глазами. Я злился на него: неужели и у меня такие же глупые глаза? Но оказалось, что нет, просто Элиот никогда раньше не видел приютов и тем более не знал, что это такое. Его привезли братья, кажется. Не знаю, зачем, просто так привезли один раз, он наткнулся на меня в библиотеке, мы подрались, а потом он стал напрашиваться сам. Я знаю, потому что он мне рассказывал, как трудно было напроситься. В общем, мы ещё тогда друг другу понравились. Или наоборот — не понравились. Для нас это, можно сказать, было одно и то же. Как и сейчас.
Потом врач сказал, что я иду на поправку.
— Осторожно, спинка узкая, — замечаю я, опуская веки. Конечно, я слежу за этим балбесом, но иногда мои глаза отдыхают, и тогда он сам должен позаботиться о себе. Сначала я боялся, что это опасно, он ведь так похож на кота, который вот-вот застрянет в форточке, потому что ему «было любопытно», но сейчас знаю, что ненадолго его можно оставить. Можно даже затянуться кое-чем волшебным, пока мы дома, потому что Элиот, как и любой другой кот, хорошо знает свою территорию.
— Смотри, эти довольно стильные.
— Слишком узкие.
— Издеваешься?
— Я серьёзен.
— Ну конечно.
Элиот выглядит так, будто его заставляют есть брокколи. Я не знаю, за что он невзлюбил несчастную капусту, но выглядит это именно так: тревожно сведённые брови, неоднозначная линия рта, морщины на лбу и возле уголков губ. Это не отвращение, скорее какая-то странная, вязкая неуверенность. «Не отравлюсь ли я?» «Стоит ли ему врезать?»
Я уверен, он сейчас мысленно прикидывает, на каком боку поставить мне синяк, прямо как кот, выбирающий, на какую из хозяйских ног накинуться, но в итоге от досады грызущий уголок мебели или игрушку.
Всё это потому, что Элиот уже лет пять пытается выбрать мне новые очки. Нынешние — круглые, огромные, закрывающие лицо, — ему не нравятся; зато они нравятся мне. Я бы предпочёл, чтобы в них стояли ещё и тёмные стекла, но, к сожалению, это непрактично. «Очки — это вообще непрактично, у тебя ведь отличное зрение», — бурчит Элиот, когда я ему жалуюсь. Наверное, в других обстоятельствах я бы согласился.
— Ладно, а эти?
Смотрю, что он предлагает. Большие такие… хипстерские очки. Думаю, для наших сверстников это выглядит намного более стильно, чем мои «велосипеды» а-ля Гарри Поттер. Соглашаюсь примерить. Материал лёгкий и не давит на переносицу. Смотрю в зеркало. Выглядит забавно.
— Думаешь, так у меня появятся поклонницы?
Элиот ухмыляется и говорит, что у меня-то вообще никогда не будет поклонниц, но я вижу, что он доволен, как котик, которого почесали под подбородком.
Мне нравится видеть его довольным. Возможно, я смогу надеть что-то такое пару раз, чтобы его порадовать. К счастью, эти хипстерские половинки не далеко ушли по своим размерам от моих «велосипедов», а с остальным справится чёлка.
Элиот пытается делать домашнее задание — я обдаю его клубами дыма. Он меня игнорирует: строит из себя целеустремленного молодого человека со стойкими ценностями. Я знаю, как это работает у кошек: они вроде бы знают, что ты безвреден, поэтому позволяют погладить их по животу. Но если ты задержишься, то они начинают бить хвостом о пол, а если будешь слишком настойчивым, то вцепляются тебе в руку и могут оставить в ней глубокие дырки от зубов.
Элиот точно такой же. Он усиленно пялится в компьютер, хотя перед монитором плывёт раздражающий дым. Я вижу, как он несколько раз отпускает мышку, а затем снова берётся за неё — это и значит у нас с ним «махать хвостом». Я с замиранием сердца жду, пока он вонзит свои клыки мне в руку.
Я редко себе это позволяю — намеренно бесить его. Но, честное слово, это того стоит.
Мы встретились при странных обстоятельствах. Что я имею в виду: странно, что Элиота вообще ко мне подпустили. На момент нашего знакомства у меня была диагностирована шизофрения. Слуховые, иногда визуальные галлюцинации, нарушение социальной адаптации, — список своих симптомов я знаю наизусть до сих пор. Я не помню родителей и не помню, как попал в приют Фионы для детей с психическими заболеваниями, но помню, что отношения с приютскими были очень плохие. Странно: я никогда плохо о них не думал, но иногда они подходили не вовремя или слишком близко, в общем, были не сильно виноваты, я просто срывался на них. Я на всех тогда срывался и вообще не понимал, что происходит. А потом появился Элиот.
Сейчас я часто говорю, что он — кот, за которым мне нужно следить, но тогда он был… Не знаю, просто чем-то чуждым. Кот, не кот, — непонятно. Просто возник из ниоткуда, пялился на всё своими удивлёнными детскими глазами. Я злился на него: неужели и у меня такие же глупые глаза? Но оказалось, что нет, просто Элиот никогда раньше не видел приютов и тем более не знал, что это такое. Его привезли братья, кажется. Не знаю, зачем, просто так привезли один раз, он наткнулся на меня в библиотеке, мы подрались, а потом он стал напрашиваться сам. Я знаю, потому что он мне рассказывал, как трудно было напроситься. В общем, мы ещё тогда друг другу понравились. Или наоборот — не понравились. Для нас это, можно сказать, было одно и то же. Как и сейчас.
Потом врач сказал, что я иду на поправку.
Страница 1 из 14
