Фандом: Изумрудный город. Менвиты спасают арзаков из Пещеры, пока серый туман наползает на Волшебную страну, которая погибает всё быстрее. Общая опасность объединяет, но главная битва — это сражение с самим собой.
Добавить в моё избранное
206 мин, 7 сек 6109
Мох, покрывающий камни, порыжел и засох. Баан-Ну сделал несколько шагов по бурым листьям и вдруг замер, как громом поражённый. Посреди полянки виднелось возвышение ― слишком знакомое, чтобы он мог сделать вид, будто ничего не произошло. Как бы в подтверждение его мыслей из отверстия на вершине выплыло облачко серого тумана и растворилось в воздухе.
― Это и есть место, где Гуррикап наложил свою печать? ― спросил Ильсор. Его голос звоном отдавался у Баан-Ну в голове, ноги перестали его слушаться, язык онемел.
― Верно, ― сказала Стелла и повела над возвышением волшебной палочкой. ― Я сделала из бумаги птичку, привязала её на нитку и отправила туда. Она рассказала мне, что на той стороне находится примерно такая же полянка, только несколько более недобрая…
Генерал едва понимал, что она говорит, но фея уже обернулась к нему и озадаченно замерла.
― Что значит ― вы здесь уже были? ― спросила она. Баан-Ну был уверен, что не говорил этого вслух, значит, она читала мысли, но это было уже неважно.
― Печать, ― прохрипел он и запустил руку внутрь ставшей вдруг очень тяжёлой сумки. ― Это вот она, что ли?
Огромный изумруд, который он прихватил с собой и о котором совсем забыл, показался на свет, сияя гранями. Его блеск посреди омертвевшего и посеревшего леса, казалось, вобрал в себя всю зелень, которая здесь когда-то была.
Хватая ртом воздух и вытаращив глаза, как вытащенная на берег рыба, фея Стелла уставилась на изумруд, потом перевела взгляд на место, куда должна была прилагаться печать, и, видимо, нашла, что они схожи размерами.
― Не человек, а ходячая катастрофа, ― мрачно и спокойно произнёс Ильсор и сорвался: ― Так вы всё время таскали её с собой?! Так это вы её украли?! Так это всё из-за вас?!
― Да я вас сейчас в жабу превращу! ― придушенно пообещала Стелла, размахивая палочкой. ― Каков мерзавец! Волшебство Гуррикапа гибнет, погибла почти целая страна, столько людей похищено, зло обрело личность и творит всё, что хочет, и это всё из-за вашей глупости и жадности!
― Я не знал, что это печать и что её нельзя трогать, ― упавшим голосом промолвил Баан-Ну. Ему было невыносимо стыдно и страшно, хотя вот обратиться в жабу он боялся меньше всего. Больше его угнетало осознание того, что он был виноват в неисчислимых бедах. Пока он искал злодея и ужасался тому, что творилось на его глазах, он и не подозревал, что виноват только сам!
Похищение Энни, желтеющий лес, обезумевшие звери, люди, побросавшие свои дома, ― первопричиной этого был он и только он. И его экипаж погибал сейчас в Пещере только из-за него. Рамерийцы прилетели сюда, собираясь поработить и разрушить целую планету, и вот перед ним была гибель страны, но Баан-Ну сделалось противно. Всё должно было быть совсем не так!
― Я могу всё исправить… ― неуверенно начал он.
― По крайней мере, у нас есть печать, ― заявил Ильсор, глубоко вдохнув и выдохнув. ― Теперь дело ясное: я отправляюсь туда, вытаскиваю похищенных, и мы запираем зло в его логове!
― Это не план, а непонятно что! ― высказался Баан-Ну, так и держа печать на вытянутой руке.
― А вас не спрашивают! ― отозвался Ильсор и даже оскалился. ― Всё, что могли, вы уже сделали!
Баан-Ну молча согласился. Ему было горько. Какой он теперь герой? Пусть он спас лис, пусть он потом спас Энни, спас Ильсора, но какое это теперь имеет значение перед лицом той беды, которую он устроил в этой чудесной стране, которая не относилась к нему плохо, несмотря на то, что он пришёл не с миром, а с войной? У него больше не было опоры, рухнуло всё, за что он держался.
Машинально Баан-Ну подошёл поближе к возвышению и заглянул в темноту отверстия. Появилось искушение тут же положить печать на место, но он одёрнул себя: там были Энни и Мон-Со, а ещё геолог, техник и повар. Тот самый повар, на которого он ругался за пересоленный суп. Вот когда они всех вытащат, нужно будет извиниться, что уж теперь…
В землю рядом с возвышением была воткнула веточка, и на ней крутилась катушка с натянутой ниткой. Нитка уходила в темноту, и свободной рукой Баан-Ну коснулся её. Он не успел опомниться, как вдруг что-то словно подхватило его и приподняло.
― Стой! ― закричал позади Ильсор. ― Печать отда…
Его голос отнесло в сторону, перед Баан-Ну разверзся ставший вдруг огромным чёрный тоннель без малейшей искры света впереди, и он успел подумать, что вот таким идиотом не был ещё ни разу за всю жизнь.
― Может, это и к лучшему, ― задумчиво сказала фея, глядя на змейку серого тумана, выскользнувшую с той стороны.
― Это и есть место, где Гуррикап наложил свою печать? ― спросил Ильсор. Его голос звоном отдавался у Баан-Ну в голове, ноги перестали его слушаться, язык онемел.
― Верно, ― сказала Стелла и повела над возвышением волшебной палочкой. ― Я сделала из бумаги птичку, привязала её на нитку и отправила туда. Она рассказала мне, что на той стороне находится примерно такая же полянка, только несколько более недобрая…
Генерал едва понимал, что она говорит, но фея уже обернулась к нему и озадаченно замерла.
― Что значит ― вы здесь уже были? ― спросила она. Баан-Ну был уверен, что не говорил этого вслух, значит, она читала мысли, но это было уже неважно.
― Печать, ― прохрипел он и запустил руку внутрь ставшей вдруг очень тяжёлой сумки. ― Это вот она, что ли?
Огромный изумруд, который он прихватил с собой и о котором совсем забыл, показался на свет, сияя гранями. Его блеск посреди омертвевшего и посеревшего леса, казалось, вобрал в себя всю зелень, которая здесь когда-то была.
Хватая ртом воздух и вытаращив глаза, как вытащенная на берег рыба, фея Стелла уставилась на изумруд, потом перевела взгляд на место, куда должна была прилагаться печать, и, видимо, нашла, что они схожи размерами.
― Не человек, а ходячая катастрофа, ― мрачно и спокойно произнёс Ильсор и сорвался: ― Так вы всё время таскали её с собой?! Так это вы её украли?! Так это всё из-за вас?!
― Да я вас сейчас в жабу превращу! ― придушенно пообещала Стелла, размахивая палочкой. ― Каков мерзавец! Волшебство Гуррикапа гибнет, погибла почти целая страна, столько людей похищено, зло обрело личность и творит всё, что хочет, и это всё из-за вашей глупости и жадности!
― Я не знал, что это печать и что её нельзя трогать, ― упавшим голосом промолвил Баан-Ну. Ему было невыносимо стыдно и страшно, хотя вот обратиться в жабу он боялся меньше всего. Больше его угнетало осознание того, что он был виноват в неисчислимых бедах. Пока он искал злодея и ужасался тому, что творилось на его глазах, он и не подозревал, что виноват только сам!
Похищение Энни, желтеющий лес, обезумевшие звери, люди, побросавшие свои дома, ― первопричиной этого был он и только он. И его экипаж погибал сейчас в Пещере только из-за него. Рамерийцы прилетели сюда, собираясь поработить и разрушить целую планету, и вот перед ним была гибель страны, но Баан-Ну сделалось противно. Всё должно было быть совсем не так!
― Я могу всё исправить… ― неуверенно начал он.
― По крайней мере, у нас есть печать, ― заявил Ильсор, глубоко вдохнув и выдохнув. ― Теперь дело ясное: я отправляюсь туда, вытаскиваю похищенных, и мы запираем зло в его логове!
― Это не план, а непонятно что! ― высказался Баан-Ну, так и держа печать на вытянутой руке.
― А вас не спрашивают! ― отозвался Ильсор и даже оскалился. ― Всё, что могли, вы уже сделали!
Баан-Ну молча согласился. Ему было горько. Какой он теперь герой? Пусть он спас лис, пусть он потом спас Энни, спас Ильсора, но какое это теперь имеет значение перед лицом той беды, которую он устроил в этой чудесной стране, которая не относилась к нему плохо, несмотря на то, что он пришёл не с миром, а с войной? У него больше не было опоры, рухнуло всё, за что он держался.
Машинально Баан-Ну подошёл поближе к возвышению и заглянул в темноту отверстия. Появилось искушение тут же положить печать на место, но он одёрнул себя: там были Энни и Мон-Со, а ещё геолог, техник и повар. Тот самый повар, на которого он ругался за пересоленный суп. Вот когда они всех вытащат, нужно будет извиниться, что уж теперь…
В землю рядом с возвышением была воткнула веточка, и на ней крутилась катушка с натянутой ниткой. Нитка уходила в темноту, и свободной рукой Баан-Ну коснулся её. Он не успел опомниться, как вдруг что-то словно подхватило его и приподняло.
― Стой! ― закричал позади Ильсор. ― Печать отда…
Его голос отнесло в сторону, перед Баан-Ну разверзся ставший вдруг огромным чёрный тоннель без малейшей искры света впереди, и он успел подумать, что вот таким идиотом не был ещё ни разу за всю жизнь.
-7
У Ильсора внутри так и кипела злость, и он совершенно не знал, что с ней делать: то ли загнать внутрь, то ли позволить вырваться. Первое живо напоминало о тёмной копии, от второго могло пострадать окружающее. Ильсор ограничился тем, что пнул возвышение, на котором раньше покоилась печать, и потерянно оглянулся на Стеллу.― Может, это и к лучшему, ― задумчиво сказала фея, глядя на змейку серого тумана, выскользнувшую с той стороны.
Страница 36 из 57
