Фандом: Ориджиналы. Что делать, если выпало родиться в мире, ставшем охотничьими угодьями для темных сил; мире, которому даже солнце не показывает свой лик, спрятавшись за серой пеленой? Можно в страхе забиться в угол, ожидая смерти. Можно решить, что твоя хата с краю и жить как прежде — не оглядываясь на постигшие мир несчастья, до последнего веря, что лично тебя горькая участь минует.
Добавить в моё избранное
163 мин, 41 сек 17431
— Старший, — уточнила Равенна, за время пребывания в плену успевшая более-менее разобраться в принятых у Братства званиях.
Пленник перевел взгляд с бывшего вора на волшебницу. А затем… рассмеялся. Сначала просто хмыкнул, усмехнулся слегка, а потом смех начал нарастать, будто лавина. Пока не перешел в дикий безумный хохот.
— Старший… выполняет свою миссию, — еле проговорил он затем, переводя дух, — ну а мы… остальные — свою. Понимаете?
И снова расхохотался — аж до слез в глазах.
Рука Сиградда сжалась в кулак, готовясь заткнуть этот поток неуместного веселья, но уже в следующий миг парень из Братства внезапно прекратил смеяться сам. И вздохнув, проговорил уже вполне серьезно:
— Не знаю, как вы, но наш отряд отправляется в цитадель Братства, — на этих словах Равенна вспомнила увиденную глазами птицы скалу с сооружением, похожим на замок, — там мы сможем подкрепиться, отдохнуть… и получить какую другую помощь. Которая нам, уставшим в походе, непременно понадобится. А то, что вы за каким-то демоном решили увязаться за нами — ваша беда и ничья больше. Братству вы теперь враги, так что на теплый прием не рассчитывайте. Разве что на такой горячий, что сгореть можно. В цитадель войдете разве что связанными… или в оковах. Людей у нас хватит… уж точно на вас… четверых болванов, считающих себя героями.
Что до Старшего… то со своей миссией он решил, что справится сам, в одиночку.
— Все-таки в пещеру к некроманту отправился, — не спросил, скорее, высказал утверждение Освальд, — я был прав!
— Ага, — с готовностью подтвердил пленник, — и скоро к Братству Ночи присоединиться колдун, такой опытный и могущественный, что вы все ему и в подметки не годитесь. Впрочем, до этого вы и не доживете… Старший уже далеко — а вот цитадель близко. Так что готовьтесь к смерти… позорной и мучительной. В Преисподней вас уже заждались!
Снова коротко хохотнув, он добавил:
— Просто в толк не возьму — чего вы за нами поперлись-то? Не за Старшим… ведь вам-то, я так понял, нужен только он.
— Да не он даже, — ответил на это бывший вор, — а кости, которые мы добыли… между прочим, вовсе не для него.
Пленник пожал плечами.
— Как бы то ни было, — произнес он затем, — удивляюсь. Оттого, что вы… у которых ведьма всезнающая в соратниках, упустили Старшего. И как бараны все шли и шли за нами. Дешевая же уловка, согласитесь.
— Ну, кто бы спорил, — вздохнув и скрепя сердце, вынужден был признать Освальд.
А Равенна, с досадой хлопнув себя по лбу («ну как же сразу не догадалась?!») вспомнила про амулет-диадему с рубином в форме глаза. Надела его на голову, осмотрелась в поисках Скверны. И поняла, что плененный человек Братства Ночи сказал правду.
Далеко, но отчетливо маячило большое пятно — не иначе как пещера, удерживавшая дух некроманта в посмертном плену. А в сторону этого пятна… и удаляясь все дальше от Равенны и ее спутников, медленно двигалось другое пятнышко: совсем крохотное, но все равно различимое.
— Как же я могла забыть, — посетовала волшебница, снимая диадему, — но теперь, по крайней мере, знаю, в какой стороне пещера. И куда идет Леон… этот человек сказал правду.
Последние слова относились к пленнику из Братства Ночи.
Ухватив его одной рукой за запястье, Сиградд рывком приподнял паренька и поставил на ноги.
— Надеюсь, что ты и дальше будешь таким же честным, — обратился к нему сэр Андерс.
— То есть… вы меня отпускаете? — не понял пленник.
— Отпустим-отпустим, можешь даже не волноваться, — заверил его Освальд, — только вначале выведи нас из леса… туда, куда укажет наша замечательная волшебница. Ведь шайка ваша здесь болтается давно, наверняка любой из вас не хуже Леона с лесом знаком. Не заблудишься, значит. Да это и не в твоих интересах, не так ли?
А затем, немного подумав, добавил:
— Ну и… да: геройствовать, жертвуя собой, не советую тоже. Заводить, например, всех нас в какое-нибудь гиблое место. В конце концов, ты же еще молод… вся жизнь впереди. Не стоит, я думаю, в выгребную яму ее бросать, а?
Леон торжествовал.
Леон… или правильнее будет сказать, Старший из Братства Ночи, привыкший в присутствии чужих представляться Леоном, конечно, не смеялся столь же дико, как, например, один непутевый Младший. Но гениальной простотой своей задумки все равно был доволен. Ибо сработала она так же верно, как срабатывают часы на башне в каком-нибудь крупном городе.
Сработала — по крайней мере, в отношении ведьмы Равенны и ее спутников. Как Леон и ожидал, те оказались, хоть и поднаторевшими в схватках, но вот в промежутках между боями — проще, наверное, чем собаки. Чтобы управлять коими, как известно, достаточно всего двух немудрящих действий. Бросить кусок мяса или хотя бы кость, и тем самым вызвать любовь. И дать пинка, дабы внушить страх.
Пленник перевел взгляд с бывшего вора на волшебницу. А затем… рассмеялся. Сначала просто хмыкнул, усмехнулся слегка, а потом смех начал нарастать, будто лавина. Пока не перешел в дикий безумный хохот.
— Старший… выполняет свою миссию, — еле проговорил он затем, переводя дух, — ну а мы… остальные — свою. Понимаете?
И снова расхохотался — аж до слез в глазах.
Рука Сиградда сжалась в кулак, готовясь заткнуть этот поток неуместного веселья, но уже в следующий миг парень из Братства внезапно прекратил смеяться сам. И вздохнув, проговорил уже вполне серьезно:
— Не знаю, как вы, но наш отряд отправляется в цитадель Братства, — на этих словах Равенна вспомнила увиденную глазами птицы скалу с сооружением, похожим на замок, — там мы сможем подкрепиться, отдохнуть… и получить какую другую помощь. Которая нам, уставшим в походе, непременно понадобится. А то, что вы за каким-то демоном решили увязаться за нами — ваша беда и ничья больше. Братству вы теперь враги, так что на теплый прием не рассчитывайте. Разве что на такой горячий, что сгореть можно. В цитадель войдете разве что связанными… или в оковах. Людей у нас хватит… уж точно на вас… четверых болванов, считающих себя героями.
Что до Старшего… то со своей миссией он решил, что справится сам, в одиночку.
— Все-таки в пещеру к некроманту отправился, — не спросил, скорее, высказал утверждение Освальд, — я был прав!
— Ага, — с готовностью подтвердил пленник, — и скоро к Братству Ночи присоединиться колдун, такой опытный и могущественный, что вы все ему и в подметки не годитесь. Впрочем, до этого вы и не доживете… Старший уже далеко — а вот цитадель близко. Так что готовьтесь к смерти… позорной и мучительной. В Преисподней вас уже заждались!
Снова коротко хохотнув, он добавил:
— Просто в толк не возьму — чего вы за нами поперлись-то? Не за Старшим… ведь вам-то, я так понял, нужен только он.
— Да не он даже, — ответил на это бывший вор, — а кости, которые мы добыли… между прочим, вовсе не для него.
Пленник пожал плечами.
— Как бы то ни было, — произнес он затем, — удивляюсь. Оттого, что вы… у которых ведьма всезнающая в соратниках, упустили Старшего. И как бараны все шли и шли за нами. Дешевая же уловка, согласитесь.
— Ну, кто бы спорил, — вздохнув и скрепя сердце, вынужден был признать Освальд.
А Равенна, с досадой хлопнув себя по лбу («ну как же сразу не догадалась?!») вспомнила про амулет-диадему с рубином в форме глаза. Надела его на голову, осмотрелась в поисках Скверны. И поняла, что плененный человек Братства Ночи сказал правду.
Далеко, но отчетливо маячило большое пятно — не иначе как пещера, удерживавшая дух некроманта в посмертном плену. А в сторону этого пятна… и удаляясь все дальше от Равенны и ее спутников, медленно двигалось другое пятнышко: совсем крохотное, но все равно различимое.
— Как же я могла забыть, — посетовала волшебница, снимая диадему, — но теперь, по крайней мере, знаю, в какой стороне пещера. И куда идет Леон… этот человек сказал правду.
Последние слова относились к пленнику из Братства Ночи.
Ухватив его одной рукой за запястье, Сиградд рывком приподнял паренька и поставил на ноги.
— Надеюсь, что ты и дальше будешь таким же честным, — обратился к нему сэр Андерс.
— То есть… вы меня отпускаете? — не понял пленник.
— Отпустим-отпустим, можешь даже не волноваться, — заверил его Освальд, — только вначале выведи нас из леса… туда, куда укажет наша замечательная волшебница. Ведь шайка ваша здесь болтается давно, наверняка любой из вас не хуже Леона с лесом знаком. Не заблудишься, значит. Да это и не в твоих интересах, не так ли?
А затем, немного подумав, добавил:
— Ну и… да: геройствовать, жертвуя собой, не советую тоже. Заводить, например, всех нас в какое-нибудь гиблое место. В конце концов, ты же еще молод… вся жизнь впереди. Не стоит, я думаю, в выгребную яму ее бросать, а?
Леон торжествовал.
Леон… или правильнее будет сказать, Старший из Братства Ночи, привыкший в присутствии чужих представляться Леоном, конечно, не смеялся столь же дико, как, например, один непутевый Младший. Но гениальной простотой своей задумки все равно был доволен. Ибо сработала она так же верно, как срабатывают часы на башне в каком-нибудь крупном городе.
Сработала — по крайней мере, в отношении ведьмы Равенны и ее спутников. Как Леон и ожидал, те оказались, хоть и поднаторевшими в схватках, но вот в промежутках между боями — проще, наверное, чем собаки. Чтобы управлять коими, как известно, достаточно всего двух немудрящих действий. Бросить кусок мяса или хотя бы кость, и тем самым вызвать любовь. И дать пинка, дабы внушить страх.
Страница 40 из 46
