Фандом: Ориджиналы. Иногда наши кошмары материализуются в реальности. И изменяют ее — в лучшую или в худшую сторону. Это как повезет…
Добавить в моё избранное
11 мин, 49 сек 16018
И с некоторой тревогой оглянулась.
Там, у самой двери, стоял Брежнев.
Широко распахнутыми глазами, онемев от изумления и выронив ручку, завуч разглядывала гостя с того света. Высокая могучая фигура, густые брови, старомодные очки и столь же старомодный коричневый костюм (пожалуй, слишком дешевый для руководителя страны, занимающей одну шестую часть суши), сплошной блеск нескольких рядов наград на пиджаке… Все это она отметила про себя в одно мгновение.
А потом Брежнев двинулся к ней. Он прошел через комнату, позвякивая орденами и медалями, и встал прямо перед ее столом. Завуч, ощущая себя как в странном сне, все так же машинально отметила, что, если не считать звона наград, двигался он абсолютно бесшумно, неслышными шагами — совсем как привидение. Зато когда он встал перед ней, на журнал на столе легла его тень. А ведь привидения тени не отбрасывают…
Теперь завуч даже с каким-то веселым интересом ждала, что будет дальше. Значит, она сошла с ума? Ну, что ж поделать. Бывает. Зато какие необычные ощущения!
А генсек тем временем снял очки, аккуратно сложил их и положил перед ней на стол. Завуч посмотрела на них, отметив про себя, что темная оправа очень старая, а дужки — разные: одна толстая и черная, а другая, явно более позднего происхождения, потоньше и коричневая. Похоже, «дорогой Леонид Ильич» как-то уж очень скаредно экономил на себе, любимом.
Дальнейшее выглядело совсем фантасмагорично. Сняв очки, Брежнев взял себя одной рукой за широкие брови и потянул вверх. И лицо его, сморщившись, как смятая тряпка, послушно поползло вслед за рукою. А потом и вовсе съехало с головы. Теперь вместо лица покойного генсека на оторопевшую женщину смотрело виновато улыбающееся лицо физрука их школы.
Вот тут-то она и схватилась за сердце…
Когда завуч пришла в себя, на столе перед ней стояли графин и стакан с водой. Рядом лежали старые очки, пиджак со множеством наград и еще что-то непонятное, вроде резиновой грелки, на которой угадывались контуры губ и смятые широкие брови. А напротив, по другую сторону стола, сидел с покаянным видом преподаватель физкультуры.
Она схватила стакан и жадно отпила большой глоток. Хотела спросить о многом — и не могла найти слов. Но ее собеседник сам начал исповедь…
Недавно он, как все знали, вернулся из поездки в Москву. Там, на одном из арбатских прилавков, он впервые увидел забавную новинку — резиновые маски с лицами знаменитостей. Вспомнив об учительнице истории с ее пунктиком насчет Брежнева, он решил подшутить над нею. Купил там, на Арбате, маску Леонида Ильича. По приезде домой одолжил у отца-фронтовика пиджак с многочисленными наградами, брюки к нему в тон (чтобы не испортить эффект розыгрыша видом тренировочных штанов, в каких обычно ходил по школе), а также очки «а-ля Брежнев».
Околачиваясь в учительской на переменах, он улучил момент, когда историчка должна была остаться там одна во время урока. Сидела она, как ему было известно, на своем любимом месте прямо напротив двери. Правда, там была и завуч, но она тоже сидела на своем обычном месте — спиной к двери, так что ее можно было не принимать в расчет.
Вот тогда-то бравый физрук быстренько сбегал в спортзал, переоделся в отцовский костюм, прихватил маску Брежнева и очки и вернулся к учительской. Почти стопроцентно зная, что никого не встретит в коридоре на этом этаже, он надел маску и очки, заглянул внутрь, погрозил своей жертве пальцем и… бросился бежать со всех ног. На всякий случай. Передвигался он тогда практически бесшумно. Как, впрочем, и сейчас. Ведь и тогда, и сейчас он был в кроссовках.
Предчувствие не подвело шутника — его едва не застукали. Но будучи хорошо тренированным человеком, он все же успел добраться до лестницы, прежде чем «дракониха», выглянув за дверь, окинула коридор бдительным оком. Впрочем, учитывая то, что произошло дальше с учительницей истории, он предпочел бы быть застуканным тогда. Так он, во всяком случае, сказал завучу, закончив свою речь горячими извинениями.
Та слушала его, поджав губы. Мужику под сорок, а ведет себя, как мальчишка! Дурак дураком… Это ж надо — пугать беременную! А если бы у нее выкидыш случился? Впрочем, вслух она ничего этого высказывать не стала. Сухо кивнув в знак прощения, она велела младшему коллеге завтра же извиниться перед учительницей истории.
Назавтра завучу пришлось досрочно отпустить учительницу истории домой, потому что в ответ на слова физрука та разразилась бурными рыданиями, и ее долго не могли успокоить. Но это были слезы не обиды, а облегчения. Бедняжка вот уже несколько дней всерьез считала, что сошла с ума. Такое объяснение ей было проще принять, чем жуткую мысль о том, что Брежнев явился к ней с того света. Резиновая маска, показанная физруком, избавила ее от тяжелых сомнений. На радостях историчка простила своего неразумного коллегу и даже приняла в подарок злополучную маску — на память.
Там, у самой двери, стоял Брежнев.
Широко распахнутыми глазами, онемев от изумления и выронив ручку, завуч разглядывала гостя с того света. Высокая могучая фигура, густые брови, старомодные очки и столь же старомодный коричневый костюм (пожалуй, слишком дешевый для руководителя страны, занимающей одну шестую часть суши), сплошной блеск нескольких рядов наград на пиджаке… Все это она отметила про себя в одно мгновение.
А потом Брежнев двинулся к ней. Он прошел через комнату, позвякивая орденами и медалями, и встал прямо перед ее столом. Завуч, ощущая себя как в странном сне, все так же машинально отметила, что, если не считать звона наград, двигался он абсолютно бесшумно, неслышными шагами — совсем как привидение. Зато когда он встал перед ней, на журнал на столе легла его тень. А ведь привидения тени не отбрасывают…
Теперь завуч даже с каким-то веселым интересом ждала, что будет дальше. Значит, она сошла с ума? Ну, что ж поделать. Бывает. Зато какие необычные ощущения!
А генсек тем временем снял очки, аккуратно сложил их и положил перед ней на стол. Завуч посмотрела на них, отметив про себя, что темная оправа очень старая, а дужки — разные: одна толстая и черная, а другая, явно более позднего происхождения, потоньше и коричневая. Похоже, «дорогой Леонид Ильич» как-то уж очень скаредно экономил на себе, любимом.
Дальнейшее выглядело совсем фантасмагорично. Сняв очки, Брежнев взял себя одной рукой за широкие брови и потянул вверх. И лицо его, сморщившись, как смятая тряпка, послушно поползло вслед за рукою. А потом и вовсе съехало с головы. Теперь вместо лица покойного генсека на оторопевшую женщину смотрело виновато улыбающееся лицо физрука их школы.
Вот тут-то она и схватилась за сердце…
Когда завуч пришла в себя, на столе перед ней стояли графин и стакан с водой. Рядом лежали старые очки, пиджак со множеством наград и еще что-то непонятное, вроде резиновой грелки, на которой угадывались контуры губ и смятые широкие брови. А напротив, по другую сторону стола, сидел с покаянным видом преподаватель физкультуры.
Она схватила стакан и жадно отпила большой глоток. Хотела спросить о многом — и не могла найти слов. Но ее собеседник сам начал исповедь…
Недавно он, как все знали, вернулся из поездки в Москву. Там, на одном из арбатских прилавков, он впервые увидел забавную новинку — резиновые маски с лицами знаменитостей. Вспомнив об учительнице истории с ее пунктиком насчет Брежнева, он решил подшутить над нею. Купил там, на Арбате, маску Леонида Ильича. По приезде домой одолжил у отца-фронтовика пиджак с многочисленными наградами, брюки к нему в тон (чтобы не испортить эффект розыгрыша видом тренировочных штанов, в каких обычно ходил по школе), а также очки «а-ля Брежнев».
Околачиваясь в учительской на переменах, он улучил момент, когда историчка должна была остаться там одна во время урока. Сидела она, как ему было известно, на своем любимом месте прямо напротив двери. Правда, там была и завуч, но она тоже сидела на своем обычном месте — спиной к двери, так что ее можно было не принимать в расчет.
Вот тогда-то бравый физрук быстренько сбегал в спортзал, переоделся в отцовский костюм, прихватил маску Брежнева и очки и вернулся к учительской. Почти стопроцентно зная, что никого не встретит в коридоре на этом этаже, он надел маску и очки, заглянул внутрь, погрозил своей жертве пальцем и… бросился бежать со всех ног. На всякий случай. Передвигался он тогда практически бесшумно. Как, впрочем, и сейчас. Ведь и тогда, и сейчас он был в кроссовках.
Предчувствие не подвело шутника — его едва не застукали. Но будучи хорошо тренированным человеком, он все же успел добраться до лестницы, прежде чем «дракониха», выглянув за дверь, окинула коридор бдительным оком. Впрочем, учитывая то, что произошло дальше с учительницей истории, он предпочел бы быть застуканным тогда. Так он, во всяком случае, сказал завучу, закончив свою речь горячими извинениями.
Та слушала его, поджав губы. Мужику под сорок, а ведет себя, как мальчишка! Дурак дураком… Это ж надо — пугать беременную! А если бы у нее выкидыш случился? Впрочем, вслух она ничего этого высказывать не стала. Сухо кивнув в знак прощения, она велела младшему коллеге завтра же извиниться перед учительницей истории.
Назавтра завучу пришлось досрочно отпустить учительницу истории домой, потому что в ответ на слова физрука та разразилась бурными рыданиями, и ее долго не могли успокоить. Но это были слезы не обиды, а облегчения. Бедняжка вот уже несколько дней всерьез считала, что сошла с ума. Такое объяснение ей было проще принять, чем жуткую мысль о том, что Брежнев явился к ней с того света. Резиновая маска, показанная физруком, избавила ее от тяжелых сомнений. На радостях историчка простила своего неразумного коллегу и даже приняла в подарок злополучную маску — на память.
Страница 3 из 4
