Фандом: Гарри Поттер. Чудесный день! — Годрик с удовольствием вдохнул полной грудью и еще раз довольно оглядел окрестности. Везде, куда не кинешь взор, лежал снег — чуть потемневший, но все еще держащий все в своей власти снег поздней зимы.
Добавить в моё избранное
16 мин, 25 сек 14501
Зато пронзительно-голубое небо выглядело совсем уже по-весеннему высоким, и солнце светило так ярко, что на снег было больно смотреть. Глаза Гриффиндора, чуть прищуренные из-за слепящих лучей, казались осколками этого далекого неба.
Салазар восторга своего друга не разделял. По его мнению, стоял собачий холод, и Слизерин уже не понимал, как позволил вовлечь себя в эту поездку. То, что он практически подчинился грубой силе, его не утешало: он всегда гордился умением противостоять подобному своим умом. Однако в этот раз что-то не сработало, и Годрику удалось вытащить Салазара в прогулку до Хогсмида.
— Ничего чудесного, — буркнул Слизерин и тут же пожалел, что открыл рот — легкие обожгло ледяным воздухом — однако он все-таки закончил фразу: — Холодно до жути, и не видно ничего из-за этого яркого света.
— Салазар, все нормальные люди радуются солнцу, — веселого настроения Гриффиндора ничто не могло разрушить, тем более привычное ворчание старого приятеля. — Один ты был бы рад никогда не вылезать из своих подземелий. Попробуй хоть иногда улыбаться миру — и вот увидишь, он улыбнется тебе в ответ!
Слизерин ничего ему не ответил. Он не собирался больше открывать рта до тех пор, пока они не окажутся в помещении, и вдыхал воздух только через нос. Впрочем, Годрика его молчание не смущало. Он продолжал говорить, рассказывая все, что у него накопилось за то время, пока они не виделись, и в его изложении все события выглядели безобидными и забавными.
Солнце весело играло на выбившейся из-под капюшона золотисто-рыжей прядке, превращая в язык пламени. Мужчина то и дело пытался запихнуть ее обратно, ибо она лезла ему в глаза, но, видимо, у его волос тоже был чисто гриффиндорский характер — со всем свойственным ему упрямством — и потому они снова вырывались на свободу. Салазар смотрел на эту пляшущую на ветру прядку, слушал звучный голос Годрика, не особо вникая в смысл произносимых слов, и чувствовал, как что-то становится на свои места. Почему-то ехать вот так бок о бок по тропинке, протоптанной студентами от Хогвартса до Хогсмида, было на удивление правильным. Корнуолец как-то отстраненно подумал, что он ведь почти два месяца не видел Гриффиндора — и только сейчас, когда он снова рядом, осознал, что ему не хватало шумного присутствия рыжеволосого сакса. Годрик иногда раздражал Салазара — тот мог бы составить целый список того, что его не устраивало в Гриффиндоре — но без него, как ни странно, было хуже.
Верхом до деревни было не так уж и далеко, так что скоро приятели спешились во дворе трактира. Годрик с сожалением отдал поводья подбежавшему мальчишке — он бы с удовольствием растянул маленькую поездку, однако Салазар уже скрылся внутри приземистого здания, и рыжеволосому мужчине ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Гендист, невысокий кругленький волшебник, хозяин трактира и по совместительству местный староста, уже суетился, подготавливая все для «господ из замка». Повинуясь привычным взмахам его палочки, к камину придвинулись два кресла и небольшой стол. Его жена уже шла из кухни с кружкой пива, а Гендист поспешно начал спускаться в подвал за медовухой. К выпивке почтенный трактирщик относился, как иные к тонким зельям, пребывая в твердой уверенности, что на такое нельзя воздействовать магией.
Очень скоро Салазар с Годриком удобно устроились у огня. Гендист позаботился обо всем на славу, и даже Слизерину не к чему было придраться. Старался хозяин «Трех метел» не зря: и трактир, и весь Хогсмид стояли на земле, принадлежавшей замку. Обслужить господ оттуда было прямой обязанностью Гендиста, однако и Гриффиндор, бывший частым гостем здесь, и Слизерин, заглядывавший крайне редко, всегда платили за себя. Первый так и не научился чувствовать себя«настоящим лордом» и платил по привычке, второй же считал, что ему проще платить за по-настоящему качественную услугу.
Суматоха, связанная с их появлением, улеглась, и трактир вернулся к своей обычной жизни. Несколько завсегдатаев собралось неподалеку от Гендиста, время от времени заходили студенты. Годрик отметил, что в основном это ученики Салазара и Ровены. Из его Дома здесь побывали только двое. Увы, далеко не у всех семей была возможность снабжать своих отпрысков хоть какими-то деньгами. Гриффиндор даже задумался, не признаться ли, что традиционное ежегодное «выкрадывание бочонка с пивом» было его собственной идеей. Он сам, под большим секретом, разрешил студентам выбирать на день летнего солнцестояния бочонок себе по вкусу — за счет школы. Если кто и догадывался, что это не совсем законное«разрешение», то виду не подавал. В конце концов, замок имеет неплохой доход за счет прилегающих земель: Слизерин, едва добравшись до дел, быстро призвал всех к порядку и исправно вел счетные книги. Содержа ежегодно около сотни отроков, стоило ли печалиться по поводу небольшого «трофея»?
Впрочем, Годрику казалось, что остальные его мнения могут не разделять, поэтому и не рассказывал о своем самовольном решении.
Салазар восторга своего друга не разделял. По его мнению, стоял собачий холод, и Слизерин уже не понимал, как позволил вовлечь себя в эту поездку. То, что он практически подчинился грубой силе, его не утешало: он всегда гордился умением противостоять подобному своим умом. Однако в этот раз что-то не сработало, и Годрику удалось вытащить Салазара в прогулку до Хогсмида.
— Ничего чудесного, — буркнул Слизерин и тут же пожалел, что открыл рот — легкие обожгло ледяным воздухом — однако он все-таки закончил фразу: — Холодно до жути, и не видно ничего из-за этого яркого света.
— Салазар, все нормальные люди радуются солнцу, — веселого настроения Гриффиндора ничто не могло разрушить, тем более привычное ворчание старого приятеля. — Один ты был бы рад никогда не вылезать из своих подземелий. Попробуй хоть иногда улыбаться миру — и вот увидишь, он улыбнется тебе в ответ!
Слизерин ничего ему не ответил. Он не собирался больше открывать рта до тех пор, пока они не окажутся в помещении, и вдыхал воздух только через нос. Впрочем, Годрика его молчание не смущало. Он продолжал говорить, рассказывая все, что у него накопилось за то время, пока они не виделись, и в его изложении все события выглядели безобидными и забавными.
Солнце весело играло на выбившейся из-под капюшона золотисто-рыжей прядке, превращая в язык пламени. Мужчина то и дело пытался запихнуть ее обратно, ибо она лезла ему в глаза, но, видимо, у его волос тоже был чисто гриффиндорский характер — со всем свойственным ему упрямством — и потому они снова вырывались на свободу. Салазар смотрел на эту пляшущую на ветру прядку, слушал звучный голос Годрика, не особо вникая в смысл произносимых слов, и чувствовал, как что-то становится на свои места. Почему-то ехать вот так бок о бок по тропинке, протоптанной студентами от Хогвартса до Хогсмида, было на удивление правильным. Корнуолец как-то отстраненно подумал, что он ведь почти два месяца не видел Гриффиндора — и только сейчас, когда он снова рядом, осознал, что ему не хватало шумного присутствия рыжеволосого сакса. Годрик иногда раздражал Салазара — тот мог бы составить целый список того, что его не устраивало в Гриффиндоре — но без него, как ни странно, было хуже.
Верхом до деревни было не так уж и далеко, так что скоро приятели спешились во дворе трактира. Годрик с сожалением отдал поводья подбежавшему мальчишке — он бы с удовольствием растянул маленькую поездку, однако Салазар уже скрылся внутри приземистого здания, и рыжеволосому мужчине ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Гендист, невысокий кругленький волшебник, хозяин трактира и по совместительству местный староста, уже суетился, подготавливая все для «господ из замка». Повинуясь привычным взмахам его палочки, к камину придвинулись два кресла и небольшой стол. Его жена уже шла из кухни с кружкой пива, а Гендист поспешно начал спускаться в подвал за медовухой. К выпивке почтенный трактирщик относился, как иные к тонким зельям, пребывая в твердой уверенности, что на такое нельзя воздействовать магией.
Очень скоро Салазар с Годриком удобно устроились у огня. Гендист позаботился обо всем на славу, и даже Слизерину не к чему было придраться. Старался хозяин «Трех метел» не зря: и трактир, и весь Хогсмид стояли на земле, принадлежавшей замку. Обслужить господ оттуда было прямой обязанностью Гендиста, однако и Гриффиндор, бывший частым гостем здесь, и Слизерин, заглядывавший крайне редко, всегда платили за себя. Первый так и не научился чувствовать себя«настоящим лордом» и платил по привычке, второй же считал, что ему проще платить за по-настоящему качественную услугу.
Суматоха, связанная с их появлением, улеглась, и трактир вернулся к своей обычной жизни. Несколько завсегдатаев собралось неподалеку от Гендиста, время от времени заходили студенты. Годрик отметил, что в основном это ученики Салазара и Ровены. Из его Дома здесь побывали только двое. Увы, далеко не у всех семей была возможность снабжать своих отпрысков хоть какими-то деньгами. Гриффиндор даже задумался, не признаться ли, что традиционное ежегодное «выкрадывание бочонка с пивом» было его собственной идеей. Он сам, под большим секретом, разрешил студентам выбирать на день летнего солнцестояния бочонок себе по вкусу — за счет школы. Если кто и догадывался, что это не совсем законное«разрешение», то виду не подавал. В конце концов, замок имеет неплохой доход за счет прилегающих земель: Слизерин, едва добравшись до дел, быстро призвал всех к порядку и исправно вел счетные книги. Содержа ежегодно около сотни отроков, стоило ли печалиться по поводу небольшого «трофея»?
Впрочем, Годрику казалось, что остальные его мнения могут не разделять, поэтому и не рассказывал о своем самовольном решении.
Страница 1 из 5
