Exciter

Задержание моего друга негативно скажется на всём расследовании, это понятно? Я должен провести операцию совместно с ним, и в эти самые минуты рыбка, что была у нас на крючке, может сорваться, так как нам обоим срочно надо явиться в Уффици. Отпустите его.

— Не изволите ли сообщить нам хотя бы его имя?

— Нет.

— Для протокола!

— Серафим. Он серафим. Попрошу доставить его сюда немедленно, лейтенант. И верните стратегический запас вещества.

— Что?! Сэр, это противозаконно! Кокаин и героин…

— Я повторяю — верните ему пакет. Больше ничего я вам не уполномочен говорить. Ступайте.

Capitolo due. Ареццо

— Ла, который час? — бодрый голос Соланж предвещает мне ночь упрёков и нотаций.

— Мам, мне почти семнадцать лет…

— Который час, Ла Нуи!?

— Три. Три часа пополуночи. Я могу пройти в свою комнату?

— На чём ты добрался в Ареццо?

— На попутке.

— Какая попутка, Ла?! Сын, я не понимаю, — бледная, взлохмаченная, в одной ночной рубашке, она потащила меня из полутёмной прихожей на кухню, где включила свет и торжественно объявила: — От тебя пахнет спиртным!

— У меня всё в порядке. Я нашел себе приличную комнату, завтра позвоню и договорюсь с хозяином, чтоб подписать договор и внести аванс. А сегодня выпил немного для закрепления успеха. Мам, я ведь не лгу! Вот номер телефона, видишь? Я сделал всё как надо, Клайд мне помог.

— Клайд? Я ведь просила тебя не общаться со скинхэдами!

— Мама, ты постоянно путаешь. Скинхэды — это лысые неонацисты, а Клайд… он неформал, кибергот.

— У него зелёные волосы и железки по всему телу, он похож на пациента наркологического диспансера, мелкого хулигана и извращенца из немецкого порно.

— Мама! Клайд не имеет никакого отношения к BDSM и сантехником тоже не работает.

— Довольно, слышать о нём больше не желаю! Ты с ним пил?

— Нет! Один.

— Час от часу не легче, — Соланж всплакнула, но я давно привык не поддаваться её женским штучкам. — Ложись спать, Ла. Я разбужу тебя в восемь, и если ты сразу не поднимешься…

Я проспал, разумеется, проспал. Утром во Флоренцию отъезжал мой автобус, но я проснулся только в полдень, мать давно ушла на работу, а неисправный будильник валялся под кроватью. Я постарался одеться как можно быстрее и за неимением других вариантов (следующий автобус отправлялся только в 16:00) пошел искать друга. Нашел там же, где и всегда — на полуразрушенной электростанции за городом.

— Привет, соня, — с упрёком в тихом голосе поздоровался Клайд и не ответил на моё рукопожатие. Я сел рядом с ним на какой-то треснувший генератор и обнял за плечи. Он смотрел в сторону. — Вечером звонила Соланж. И всё-таки засолила меня на зиму вместе с огурцами.

— Забей, а? — я погладил его шею и переместился чуть выше, сосредоточенно ощупывая пальцами ирокез, твёрдый и скользкий, как пластик. — Поедешь со мной смотреть дом и комнату?

— Сам, что ли, не справишься? Ла, — он убрал мою руку, — я же просил.

— О чём?

— Не раз и не два просил. Не трогай меня.

— Но ни разу не объяснил, почему.

Клайд молча потягивает пиво из бутылки. Понятно, что и в этот раз ничего не скажет. Хотя…

— У тебя есть девчонка?

— Нет, — он удивлено вскинул брови, а свежий пирсинг на переносице, видимо, не рассчитан был на такую резкую мимику. Клайд невольно поморщился, а с двух концов металлической штанги, где крепились шарики, выступила кровь. Я тянусь поближе, чтобы… что? Рассмотреть получше, как ему больно? Но, потянувшись, я прижимаю к его воспалённым щекам свои ладони и слизываю… на языке вместе с кровью остается привкус железа. Клайд сидит с закрытыми глазами.

— Я бы многое отдал, чтобы понять тебя, Ла Нуи.

Я сидел не двигаясь и напряженно рассматривал его лоб, испещренный шрамами от неудачных попыток вырезать ножом какой-то известный одному Клайду рисунок.

— Я бы тоже. Чтобы понять тебя. Знаешь, почему у тебя нет девушки? Потому что крашенные пугала, пробившие железками все мыслимые и немыслимые части тела, тебя не привлекают. Они пьют даже больше, чем ты, сквернословят и ржут над плоскими шутками, такими же примитивными, как и они сами. А нормальные девушки от тебя шарахаются. Или просто не обращают внимания.

— Хорошо. Ну а ты? — Клайд трогает влажный след, оставшийся после моего языка, хмурит брови, но уже не морщится. Кровь перестала выступать. — Девственник? Может, любишь виртуальный секс? Почему никого к себе не подпускаешь? Я — пугало огородное, но ты-то нет! Знаешь ли, все мокрые щёлки нашего класса хотели тебя на выпускном балу.

— Что за похабщина, — смех не получается сдержать, я хихикаю ему в лицо, а он даже не отстраняется, что странно.

— Губы у тебя девчачьи, Ла.

— А на тебе вообще бывали девчачьи губы, чтоб сравнить?