Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 9923
Клайд в сером костюме в тонкую полоску, в огромных ботинках со стальными шипами по периметру платформы, с десятком различных колец и штанг на лице, и конечно, ирокез… — Ладно, сойдет. Только никому не говори, куда поехал и с кем, немедленно разболтают Соланж, и тогда ремня мне не миновать.
— Она бьёт тебя? — в его глазах мелькает волнение, а я невольно ощутил удовольствие. Неужели переживает за меня?
— Это шутка, Клайд. Я просто терпеть не могу, когда она капает на мозг, в двести пятьдесят пятый раз рассказывая, почему я не должен с тобой видеться.
— И почему же?
Потому что я бледный и худосочный обладатель болезненной красоты, передающейся по наследству вместе с гемофилией, мигренью и прочими прелестями жизни благодаря вступающим между собой в брак родственникам. Не то чтобы я сам считал себя аристократом, но мать частенько любит повторять, что я не должен якшаться с кем попало. И дело каждый раз не только в Клайде. Но я по-прежнему не должен признаваться в этом, чтобы не обижать… да что там, чтоб не потерять его.
— Потому что я тебя люблю. Больше, чем её. И её это бесит.
Почти правду сказал. Выдержал его недоверчивый взгляд из-под насупленных бровей. Клайд ничего больше не спросил, и мы просто сели в автобус. Через два часа будем во Флоренции, а через три — назначена встреча с богатым американцем. Хорошо бы не опоздать.
Кафе на террасе музея было ещё гаже и отвратнее забегаловки, где я сидел с Сантисом. Напиток, который нам подали, стыдно было назвать кофе, за салат безбожно содрали втридорога. А вид на палаццо Векьо, восхитивший серафима, непробиваемого робота вроде меня заставил только недоуменно скривить губы и выбрать столик подальше — от панорамы и от толпы галдящих там обезьян-туристов. Я подал условный сигнал — снял наручные часы и положил рядом с солонкой. Из-за соседнего столика тут же поднялся мужчина и подошёл к нам. Кепка, надвинутая на глаза, как бы должна была помочь ему остаться неузнанным. Боюсь, мои губы снова кривятся.
— Добрый вечер, синьоры, — он попытался приветливо улыбнуться, но я бросил на него один ледяной взгляд, и мы сразу перешли к делу. — Один нехороший человек увёл у меня жену. Вроде бы личная проблема, но мы были друзьями, и он пообещал меня убить. И тут стоило бы просто обратиться в полицию, но он там как раз работает. И всё равно бы я решил эту проблему без постороннего вмешательства, но я торгую не совсем чистым товаром, и мой бывший друг решил меня прижать, отрубив каналы поставки. Всё ещё не конец света, да? Но мы занимались торговлей вместе, а тут он решил завязать с прошлыми делами, а меня — подставить. За мной неделю ведётся слежка, в доме побывали ищейки, украли из сейфа кое-что неважное, а чтобы выяснить, где я храню важное, разбросали всюду миниатюрные камеры и передатчики. Несколько я нашёл, но очень хотелось бы найти их все, прежде чем мне придется лезть в тайник и доставать оставшийся товар на продажу. Сделка послезавтра, я сдам вам продавца и сам сдамся, если вы избавите меня от сомнительного удовольствия проснуться поутру с килограммом свинца в брюхе.
— Имя?
— Джованни Грассо. Известен по прозвищу…
— Пианист, — серафим удивил меня осведомлённостью. Сжал его пальцы под столом, требуя молчания. Говорю сейчас я.
— Товар?
— Металл, — заказчик замялся, — дорогой. Радиоактивный…
— Осмий-187? — опять Дэз влез. Сжал его руку сильнее, но абсолютно зря, мой чёртов наркоман откровенно наслаждается болью.
— Нет, не осмий. Вам принципиально нужно знать?
— Не принципиально, — естественно, потому что серафим получил от меня долгожданную отмашку заползти на пару секунд в голову итальянца и самостоятельно выяснить, какой металл, какие условия и другие существенные детали. — Цена?
— Товара или…
— Во сколько ценишь свою задницу?
— Ох, конечно, — он торопливо достал из кармана органайзер и ручку, набросал пятизначную сумму и показал нам. Мало.
— Не пойдёт, — я поднялся.
— Погодите! — он вмиг почеркал всё и написал другое число. Шестизначное. Я внимательно посмотрел на серафима — пусть решит за нас обоих, браться или нет. Я спать хочу.
— Домой не ходи, найди хостел или дешевый мотель, синьор Инститорис навестит тебя в полночь, предоставит дальнейшие указания, сводящие к минимуму твое участие, и заберет аванс. Не вздумай морозиться или сочинять отмазки вроде закрывшегося банка и предлагать чеки, он работает только за наличные. И если он сказал «да» — поздно идти на попятный.
— Но синьор не сказал «да»! — испуганно заметил итальянец.
— Да, — я направился к выходу.
Серафим догонял вприпрыжку, размахивая моими часами, благополучно оставленными у солонки, чуть опять не сбил с ног и ввалился в лифт.
— Дезерэтт, — прошло три месяца после нашей ссоры, и я наконец назвал его по имени. — Ты невыносим.
— Она бьёт тебя? — в его глазах мелькает волнение, а я невольно ощутил удовольствие. Неужели переживает за меня?
— Это шутка, Клайд. Я просто терпеть не могу, когда она капает на мозг, в двести пятьдесят пятый раз рассказывая, почему я не должен с тобой видеться.
— И почему же?
Потому что я бледный и худосочный обладатель болезненной красоты, передающейся по наследству вместе с гемофилией, мигренью и прочими прелестями жизни благодаря вступающим между собой в брак родственникам. Не то чтобы я сам считал себя аристократом, но мать частенько любит повторять, что я не должен якшаться с кем попало. И дело каждый раз не только в Клайде. Но я по-прежнему не должен признаваться в этом, чтобы не обижать… да что там, чтоб не потерять его.
— Потому что я тебя люблю. Больше, чем её. И её это бесит.
Почти правду сказал. Выдержал его недоверчивый взгляд из-под насупленных бровей. Клайд ничего больше не спросил, и мы просто сели в автобус. Через два часа будем во Флоренции, а через три — назначена встреча с богатым американцем. Хорошо бы не опоздать.
Кафе на террасе музея было ещё гаже и отвратнее забегаловки, где я сидел с Сантисом. Напиток, который нам подали, стыдно было назвать кофе, за салат безбожно содрали втридорога. А вид на палаццо Векьо, восхитивший серафима, непробиваемого робота вроде меня заставил только недоуменно скривить губы и выбрать столик подальше — от панорамы и от толпы галдящих там обезьян-туристов. Я подал условный сигнал — снял наручные часы и положил рядом с солонкой. Из-за соседнего столика тут же поднялся мужчина и подошёл к нам. Кепка, надвинутая на глаза, как бы должна была помочь ему остаться неузнанным. Боюсь, мои губы снова кривятся.
— Добрый вечер, синьоры, — он попытался приветливо улыбнуться, но я бросил на него один ледяной взгляд, и мы сразу перешли к делу. — Один нехороший человек увёл у меня жену. Вроде бы личная проблема, но мы были друзьями, и он пообещал меня убить. И тут стоило бы просто обратиться в полицию, но он там как раз работает. И всё равно бы я решил эту проблему без постороннего вмешательства, но я торгую не совсем чистым товаром, и мой бывший друг решил меня прижать, отрубив каналы поставки. Всё ещё не конец света, да? Но мы занимались торговлей вместе, а тут он решил завязать с прошлыми делами, а меня — подставить. За мной неделю ведётся слежка, в доме побывали ищейки, украли из сейфа кое-что неважное, а чтобы выяснить, где я храню важное, разбросали всюду миниатюрные камеры и передатчики. Несколько я нашёл, но очень хотелось бы найти их все, прежде чем мне придется лезть в тайник и доставать оставшийся товар на продажу. Сделка послезавтра, я сдам вам продавца и сам сдамся, если вы избавите меня от сомнительного удовольствия проснуться поутру с килограммом свинца в брюхе.
— Имя?
— Джованни Грассо. Известен по прозвищу…
— Пианист, — серафим удивил меня осведомлённостью. Сжал его пальцы под столом, требуя молчания. Говорю сейчас я.
— Товар?
— Металл, — заказчик замялся, — дорогой. Радиоактивный…
— Осмий-187? — опять Дэз влез. Сжал его руку сильнее, но абсолютно зря, мой чёртов наркоман откровенно наслаждается болью.
— Нет, не осмий. Вам принципиально нужно знать?
— Не принципиально, — естественно, потому что серафим получил от меня долгожданную отмашку заползти на пару секунд в голову итальянца и самостоятельно выяснить, какой металл, какие условия и другие существенные детали. — Цена?
— Товара или…
— Во сколько ценишь свою задницу?
— Ох, конечно, — он торопливо достал из кармана органайзер и ручку, набросал пятизначную сумму и показал нам. Мало.
— Не пойдёт, — я поднялся.
— Погодите! — он вмиг почеркал всё и написал другое число. Шестизначное. Я внимательно посмотрел на серафима — пусть решит за нас обоих, браться или нет. Я спать хочу.
— Домой не ходи, найди хостел или дешевый мотель, синьор Инститорис навестит тебя в полночь, предоставит дальнейшие указания, сводящие к минимуму твое участие, и заберет аванс. Не вздумай морозиться или сочинять отмазки вроде закрывшегося банка и предлагать чеки, он работает только за наличные. И если он сказал «да» — поздно идти на попятный.
— Но синьор не сказал «да»! — испуганно заметил итальянец.
— Да, — я направился к выходу.
Серафим догонял вприпрыжку, размахивая моими часами, благополучно оставленными у солонки, чуть опять не сбил с ног и ввалился в лифт.
— Дезерэтт, — прошло три месяца после нашей ссоры, и я наконец назвал его по имени. — Ты невыносим.
Страница 4 из 64
