Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12555
— Подожди, — руки Келеборна подхватили Трандуила прежде, чем он опустился на член. — Я не хочу… так. Не хочу причинять тебе боль, — Келеборн потянул Трандуила вниз, заставляя лечь рядом с собой. — Ты такой страстный, мой принц… Такой… дерзкий, — шептал он, покрывая тело Трандуила нежными поцелуями. — Я знаю, ты жаждешь познать это наслаждение… И я тоже, я тоже жажду тебя еще с того мгновения, когда увидел тебя в первый раз, мой пылкий, нетерпеливый мальчик… Но мы не должны спешить… Не будем превращать наслаждение в пытку… — Келеборн уложил Трандуила набок и прижался к его спине, продолжая успокаивающе шептать ему что-то — принц уже перестал вслушиваться в слова, просто наслаждаясь близостью, ласковыми прикосновениями Келеборна, его голосом, теплым дыханием на своей шее… Трандуил закрыл глаза.
Убаюканный шепотом Келеборна, он не сразу понял, что тот уже овладел им сзади. Келеборн вошел неглубоко — меньше, чем на треть — и Трандуил ощутил лишь приятную наполненность, а не ослепительную боль, как ожидал. Должно быть, любовные утехи с отцом, которым он предавался при каждой возможности, не прошли даром — да и Келеборн, его нежный Келеборн, оказался внимательным и заботливым любовником. Каждый раз, проникнув чуть глубже, он надолго останавливался, чтобы Трандуил привык, и в это время целовал его, ласкал соски и член, отвлекая от боли — и начинал двигаться вновь лишь тогда, когда Трандуил сам просил об этом. В объятиях Келеборна было тепло и как-то удивительно спокойно, словно они просто спали рядом. Для Трандуила, знавшего прежде лишь неудержимую, головокружительную страсть с отцом, это было так непривычно, так странно, что он потерялся в своих ощущениях. Ему хотелось то резко податься назад, насадиться на член Келеборна так, чтобы из глаз брызнули слезы; то, наоборот, — всецело покориться его неторопливым опытным движениям. Трандуил дивился его заботе — она была другой, не похожей на суровую, требовательную заботу отца, который всегда — даже на ложе — был и оставался его единовластным господином. Келеборн же, овладевая Трандуилом, будто не ставил себя выше него; казалось, он не помнил о собственном наслаждении, а находил радость и упоение в том, чтобы доставить удовольствие Трандуилу. Юному наследнику трона подумалось, что ему самому никогда не научиться такому невероятному терпению…
Трандуил не знал, как долго они предавались своей нежной любви: разомлев в объятиях Келеборна, он потерял счет времени. Снаружи было тихо, только изредка перекликались дозорные — значит, стояла глубокая ночь. Трандуил сладко потянулся, переворачиваясь; уткнулся любовнику в шею. Они всё еще лежали на полу, но заботливый Келеборн когда-то успел стянуть с оттоманки меховое одеяло и накрыть им себя и принца. Трандуилу было тепло — и телом, и душой. Наверное, он задремал, утомленный ласками, — а деликатный Келеборн боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его. Сейчас лорд и сам дремал — спящий он казался совсем юным. Трандуил бережно поцеловал его закрытые веки, почувствовав губами пушистые ресницы. Он вспомнил, как кончил первым, прижимая руку Келеборна к своему члену, — и как Келеборн сразу же осторожно вышел из него, чтобы случайным толчком не причинить боли… Трандуил вгляделся в лицо любовника. С сожалением он подумал о том, что Келеборну, должно быть, пришлось самому удовлетворять себя, пока Трандуил спал. А ведь поначалу принц шел сюда, чтобы ублажать его, Келеборна, как велел отец… Трандуил тряхнул головой, избавляясь от последних обрывков сна. Он разбудил Келеборна, покрыв поцелуями его красивое лицо, и сказал:
— Любимый, сдается мне, я всё еще не заслужил твое прощение. Вместо того чтобы дарить наслаждение тебе, я удовлетворял собственные желания. Но впереди у нас целая ночь — и, обещаю, до рассвета я не единожды искуплю свою вину!
Убаюканный шепотом Келеборна, он не сразу понял, что тот уже овладел им сзади. Келеборн вошел неглубоко — меньше, чем на треть — и Трандуил ощутил лишь приятную наполненность, а не ослепительную боль, как ожидал. Должно быть, любовные утехи с отцом, которым он предавался при каждой возможности, не прошли даром — да и Келеборн, его нежный Келеборн, оказался внимательным и заботливым любовником. Каждый раз, проникнув чуть глубже, он надолго останавливался, чтобы Трандуил привык, и в это время целовал его, ласкал соски и член, отвлекая от боли — и начинал двигаться вновь лишь тогда, когда Трандуил сам просил об этом. В объятиях Келеборна было тепло и как-то удивительно спокойно, словно они просто спали рядом. Для Трандуила, знавшего прежде лишь неудержимую, головокружительную страсть с отцом, это было так непривычно, так странно, что он потерялся в своих ощущениях. Ему хотелось то резко податься назад, насадиться на член Келеборна так, чтобы из глаз брызнули слезы; то, наоборот, — всецело покориться его неторопливым опытным движениям. Трандуил дивился его заботе — она была другой, не похожей на суровую, требовательную заботу отца, который всегда — даже на ложе — был и оставался его единовластным господином. Келеборн же, овладевая Трандуилом, будто не ставил себя выше него; казалось, он не помнил о собственном наслаждении, а находил радость и упоение в том, чтобы доставить удовольствие Трандуилу. Юному наследнику трона подумалось, что ему самому никогда не научиться такому невероятному терпению…
Трандуил не знал, как долго они предавались своей нежной любви: разомлев в объятиях Келеборна, он потерял счет времени. Снаружи было тихо, только изредка перекликались дозорные — значит, стояла глубокая ночь. Трандуил сладко потянулся, переворачиваясь; уткнулся любовнику в шею. Они всё еще лежали на полу, но заботливый Келеборн когда-то успел стянуть с оттоманки меховое одеяло и накрыть им себя и принца. Трандуилу было тепло — и телом, и душой. Наверное, он задремал, утомленный ласками, — а деликатный Келеборн боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его. Сейчас лорд и сам дремал — спящий он казался совсем юным. Трандуил бережно поцеловал его закрытые веки, почувствовав губами пушистые ресницы. Он вспомнил, как кончил первым, прижимая руку Келеборна к своему члену, — и как Келеборн сразу же осторожно вышел из него, чтобы случайным толчком не причинить боли… Трандуил вгляделся в лицо любовника. С сожалением он подумал о том, что Келеборну, должно быть, пришлось самому удовлетворять себя, пока Трандуил спал. А ведь поначалу принц шел сюда, чтобы ублажать его, Келеборна, как велел отец… Трандуил тряхнул головой, избавляясь от последних обрывков сна. Он разбудил Келеборна, покрыв поцелуями его красивое лицо, и сказал:
— Любимый, сдается мне, я всё еще не заслужил твое прощение. Вместо того чтобы дарить наслаждение тебе, я удовлетворял собственные желания. Но впереди у нас целая ночь — и, обещаю, до рассвета я не единожды искуплю свою вину!
7. Легкое недомогание
Трандуил завтракал вместе с гостями и приближенными короля в его шатре. Было тепло и шумно; лорд Глорфиндель забавлял сотрапезников историями из своей жизни в Гондолине, и Трандуил, вполуха слушая об отважных воинах, старинных битвах и беспримерных подвигах, с аппетитом поглощал завтрак. Он не ел со вчерашнего утра — и теперь, после ночи любви с Келеборном, с жадностью накинулся на еду. Сам лорд Келеборн сидел напротив, рядом с Глорфинделем, — изредка Трандуил, отрываясь от трапезы, забавы ради ловил его взгляд и с удовлетворением замечал, как вспыхивают румянцем щеки прекрасного лорда. Прошлой ночью Трандуил почти не спал — захмелев от крепкого пряного вина и своей нежданной влюбленности, он снова и снова отдавался Келеборну, с каждым разом всё больше убеждаясь в том, что того не зря величают Неутомимым. Сейчас, полулежа на боку и расплачиваясь болью за вчерашнее наслаждение, Трандуил с запоздалым раскаянием думал о том, что переоценил свои силы. Его анус жгло так, что юный принц едва мог ходить — каждый шаг приносил ему страдание. Мысль о том, что ради сегодняшней охоты ему придется сесть на коня, внушала Трандуилу ужас.
Страница 13 из 45
