Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12593
Он взглянул на отца, восседавшего на своем «походном троне» — резном деревянном кресле с позолотой. Король смеялся какой-то шутке Глорфинделя, а тот, довольный, положил руку ему на колено — Трандуил догадался, что отец и гондолинский герой, верно, провели ночь вместе. В эти мгновения Трандуил с удивлением подумал, как они похожи — высокие, широкоплечие, сильные, с загорелыми лицами и светлыми глазами; славные воины, не знающие усталости… Сердце наследника, привыкшего быть лучшим во всем, кольнула зависть. Он почувствовал, что не сможет попросить у отца дозволения остаться в лагере — гордость никогда не позволит юному принцу признаться, что одна-единственная ночь лишила его сил. Собрав свою волю в кулак, Трандуил поднялся и вместе со всеми вышел из шатра.
Красивый оруженосец подвел Глорфинделю его могучего скакуна, белого как снег. Гондолинец сразу же вскочил в седло: ему не терпелось начать охоту.
— Ликует моя душа, друг мой Орофер! — воскликнул он, дожидаясь, когда остальные эльфы сядут на коней. — Нет лучшей забавы для воина, чем погоня за диким зверем!
Рассветное солнце золотило его кожу, переливалось на густой гриве волос; светом Валинора сияли его глаза и точно пламя алел плащ, застегнутый на плече массивной пряжкой работы древних нолдорских мастеров. Трандуил залюбовался им, на миг позабыв даже о своем недомогании. Таким ослепительно прекрасным показался ему гондолинский воитель, что золотое его сияние затмило нежную красоту Келеборна — и ветреный принц мысленно пообещал себе, что заполучит лорда Глорфинделя во что бы то ни стало.
Его пристальный взгляд, полный желания, привлек внимание Глорфинделя.
— Взгляни-ка на своего сына, Орофер! — хохотнул он. — Всю ночь провел в Келеборновом шатре — на весь лагерь было слыхать, — а усталости ни в одном глазу! Экий справный у тебя парнишка — хвалю, хвалю. Вот что значит отцовская наука, — Глорфиндель, склонив голову к плечу, оглядел Трандуила. — А всё ж таки я бы на твоем месте оставил Орофериона в лагере. Пусть отдохнет… подлечится. Помнится, когда мы с приятелем Келеборном в первый раз… гм… загнали дракона в Ангбанд, я наутро не то что на коне скакать — сидеть не мог! Такой уж он у нас, Могучий Ствол Мэллорна, — Глорфиндель с грубоватой игривостью пихнул Келеборна в плечо. Тот, в отличие от принца, не повалился в снег, а без труда удержался в седле. Трандуил в который раз поразился, каким сильным может быть его хрупкий возлюбленный. — Ха, погляди, как зарделся наш прекрасный лорд! — продолжал веселиться Глорфиндель. — Прямо как гномья девица на выданье! Эх, славный мой Келеборн, отчего ты такой тихоня? И не подумаешь, что великий воин, не знающий страха на поле битвы, — он любовно потрепал Келеборна по щеке.
— Что ж, — холодно произнес король Орофер, садясь на коня, — полагаю, лорд Глорфиндель прав, — он повернулся к Трандуилу. — Сегодня, сын, ты не отправишься с нами. Оставайся в лагере, — приказал он тоном правителя, привыкшего к беспрекословному подчинению. — Надеюсь, к нашему возвращению твои силы восстановятся.
Король тронул пятками коня и неторопливо выехал вперед; за ним двинулись остальные охотники, разноцветной вереницей покидая лагерь. Трандуил, обескураженный, смотрел им вслед. Ему мнилось, что из-за своего пустякового недомогания он упал в глазах отца, что король Орофер счел его слабым и жалким — и отцовская любовь, которой принц добился за прошедшие дни и которой так гордился, уже никогда не станет прежней.
Проезжая мимо Трандуила, Глорфиндель подмигнул ему.
— Видал, как отец ревнует тебя к Келеборну? — сказал он, наклонившись с седла. — Прошлой ночью места себе не находил — праздновал со мной встречу, а сам всё о тебе твердил. Хотел даже пажа в шатер к Келеборну послать — вернуть тебя, значит, — да я отговорил. Сказал: «Пускай малец забавляется! Будет ему боевое крещение. Не всё же твоему раскрасавцу тебя ублажать — пусть и других славных мужей попробует». Согласился со мной Орофер, но, как видно, не в радость ему было такое решение. Не любит твой отец делиться, что тут скажешь. Такой уж у него нрав драконий: всё, что ему приглянулось, только его должно быть — а больше ничье. Приметил, как полюбился тебе наш Неутомимый, — вот и говорил с тобой сурово. Ты на отца не обижайся — не со зла он, а с жадности, так-то.
Глорфиндель взъерошил Трандуилу волосы и, развернув коня, помчался догонять охотников — а Трандуил остался стоять, изумленный и обрадованный. Кто бы мог подумать, что он, юноша, способен заставить отца ревновать? Самого Орофера, великого короля и могучего любовника, никогда не знавшего отказа! Трандуил рассмеялся от удовольствия и, кутаясь в подбитый мехом плащ, направился к своему шатру, неловко шагая по свежему хрусткому снегу.
— Это ты, Эрниль, — небрежно обронил принц, проходя мимо пажа к ложу.
Красивый оруженосец подвел Глорфинделю его могучего скакуна, белого как снег. Гондолинец сразу же вскочил в седло: ему не терпелось начать охоту.
— Ликует моя душа, друг мой Орофер! — воскликнул он, дожидаясь, когда остальные эльфы сядут на коней. — Нет лучшей забавы для воина, чем погоня за диким зверем!
Рассветное солнце золотило его кожу, переливалось на густой гриве волос; светом Валинора сияли его глаза и точно пламя алел плащ, застегнутый на плече массивной пряжкой работы древних нолдорских мастеров. Трандуил залюбовался им, на миг позабыв даже о своем недомогании. Таким ослепительно прекрасным показался ему гондолинский воитель, что золотое его сияние затмило нежную красоту Келеборна — и ветреный принц мысленно пообещал себе, что заполучит лорда Глорфинделя во что бы то ни стало.
Его пристальный взгляд, полный желания, привлек внимание Глорфинделя.
— Взгляни-ка на своего сына, Орофер! — хохотнул он. — Всю ночь провел в Келеборновом шатре — на весь лагерь было слыхать, — а усталости ни в одном глазу! Экий справный у тебя парнишка — хвалю, хвалю. Вот что значит отцовская наука, — Глорфиндель, склонив голову к плечу, оглядел Трандуила. — А всё ж таки я бы на твоем месте оставил Орофериона в лагере. Пусть отдохнет… подлечится. Помнится, когда мы с приятелем Келеборном в первый раз… гм… загнали дракона в Ангбанд, я наутро не то что на коне скакать — сидеть не мог! Такой уж он у нас, Могучий Ствол Мэллорна, — Глорфиндель с грубоватой игривостью пихнул Келеборна в плечо. Тот, в отличие от принца, не повалился в снег, а без труда удержался в седле. Трандуил в который раз поразился, каким сильным может быть его хрупкий возлюбленный. — Ха, погляди, как зарделся наш прекрасный лорд! — продолжал веселиться Глорфиндель. — Прямо как гномья девица на выданье! Эх, славный мой Келеборн, отчего ты такой тихоня? И не подумаешь, что великий воин, не знающий страха на поле битвы, — он любовно потрепал Келеборна по щеке.
— Что ж, — холодно произнес король Орофер, садясь на коня, — полагаю, лорд Глорфиндель прав, — он повернулся к Трандуилу. — Сегодня, сын, ты не отправишься с нами. Оставайся в лагере, — приказал он тоном правителя, привыкшего к беспрекословному подчинению. — Надеюсь, к нашему возвращению твои силы восстановятся.
Король тронул пятками коня и неторопливо выехал вперед; за ним двинулись остальные охотники, разноцветной вереницей покидая лагерь. Трандуил, обескураженный, смотрел им вслед. Ему мнилось, что из-за своего пустякового недомогания он упал в глазах отца, что король Орофер счел его слабым и жалким — и отцовская любовь, которой принц добился за прошедшие дни и которой так гордился, уже никогда не станет прежней.
Проезжая мимо Трандуила, Глорфиндель подмигнул ему.
— Видал, как отец ревнует тебя к Келеборну? — сказал он, наклонившись с седла. — Прошлой ночью места себе не находил — праздновал со мной встречу, а сам всё о тебе твердил. Хотел даже пажа в шатер к Келеборну послать — вернуть тебя, значит, — да я отговорил. Сказал: «Пускай малец забавляется! Будет ему боевое крещение. Не всё же твоему раскрасавцу тебя ублажать — пусть и других славных мужей попробует». Согласился со мной Орофер, но, как видно, не в радость ему было такое решение. Не любит твой отец делиться, что тут скажешь. Такой уж у него нрав драконий: всё, что ему приглянулось, только его должно быть — а больше ничье. Приметил, как полюбился тебе наш Неутомимый, — вот и говорил с тобой сурово. Ты на отца не обижайся — не со зла он, а с жадности, так-то.
Глорфиндель взъерошил Трандуилу волосы и, развернув коня, помчался догонять охотников — а Трандуил остался стоять, изумленный и обрадованный. Кто бы мог подумать, что он, юноша, способен заставить отца ревновать? Самого Орофера, великого короля и могучего любовника, никогда не знавшего отказа! Трандуил рассмеялся от удовольствия и, кутаясь в подбитый мехом плащ, направился к своему шатру, неловко шагая по свежему хрусткому снегу.
8. Детские обиды
Трандуил обнаружил в шатре одного из пажей, своего товарища по детским играм — тот раздувал угли в жаровне.— Это ты, Эрниль, — небрежно обронил принц, проходя мимо пажа к ложу.
Страница 14 из 45
