Корни Гедониста

— А ты чего сидишь, малец? — обратился он к Трандуилу. — В королевском шатре, что ли, заночевать собрался? Оно и ладно, дело хорошее. Тем более, как я соображаю, тебе не привыкать к отцовскому ложу, — Глорфиндель расхохотался собственной шутке. — А я к себе пойду. Доброй ночи, Ороферион.

Трандуил вскочил — плащ соскользнул с колен на ковер.

— Лорд Глорфиндель, подождите!

Глорфиндель, слегка удивленный, оглянулся на принца.

— Чего тебе, парень? — но тут его взгляд опустился ниже и наткнулся на заметную выпуклость в штанах юного Орофериона. Глорфиндель присвистнул. — Ого! — воскликнул он. — Эк тебя пробрало! И с чего бы это — не от моих же рассказов о славных сражениях?

Трандуил понял, что отступать уже поздно.

— Лорд Глорфиндель, я хотел… хотел… — к своему неудовольствию, принц почувствовал, что стремительно краснеет под веселым взглядом Глорфинделя. Собравшись с духом, Трандуил выпалил: — Я хотел предложить вам провести эту ночь со мной.

Глорфиндель упер руки в бока и оценивающе оглядел своего дерзкого соблазнителя.

— Ишь ты, каков! — хохотнул он. — А ты прыткий парнишка, а, Ороферион? Не успел после нашего Могучего Ствола Мэллорна оклематься, а уже ко мне подбираешься? А что, хвалю! — Глорфиндель широко улыбнулся белыми крепкими зубами. — Но развратничать с тобой не стану, уж не обижайся. Хоть ты и справный малец, а после Келеборна отдохнуть тебе надобно — недельку-другую. Вот приедем во дворец, отведаем вашего лесного гостеприимства и знаменитого эсгаротского вина, а там и поглядим, чему научил тебя король Орофер. Нам спешить некуда — вся зима впереди! — и с этими словами, ободряюще похлопав Трандуила по плечу, Глорфиндель вышел из шатра.

10. Эсгаротское вино

Сытно поужинав привезенной охотниками добычей и всевозможными хоббичьими разносолами, Глорфиндель, Трандуил и Амдир пили вино, устроившись у большого камина. Важный толстый хоббит, распорядитель трапез, стоял чуть поодаль, зорко следя за слугами, бесшумно входившими и выходившими из каминного зала. Глорфиндель отослал церемонных виночерпиев и сам то и дело подливал себе крепкого пряного вина, на все лады расхваливая эсгаротских виноделов. К вину подали сыр и сласти: прозрачные ломтики вяленых фруктов, орехи в меду, крохотные вазочки с джемом и маслом и к ним — солоноватое сухое печенье. Амдир, большой любитель сладкого, намазывал масло и джем на печенье и почти не притрагивался к вину, зато Глорфиндель пил за двоих. Он уже осушил один кувшин и принялся за второй, а господин распорядитель сделал знак мальчишке-хоббиту на всякий случай сбегать за третьим.

— Эх, знатное винцо у Орофера! — приговаривал Глорфиндель. — Для зимней поры — самое то, всё нутро прогревает! Помнится, мы в дозоре только вином и спасались. Ты, Ороферион, верно, и не знал никогда настоящего холода. А мои ребята и в снег, и в лютый мороз на посту стояли, да еще и вражьих лазутчиков отстреливали. Как-то завидел один из дозорных — славный был малый, жаль, что погиб рано, — отряд орков, подал, значит, условный сигнал — ну, мы ноги в руки и вперед, на защиту тайного прохода. А тут как назло такая метель разыгралась…

Амдир закрыл книгу, которую прежде читал.

— Время позднее, — сказал он, поднимаясь. — Пожалуй, я вас покину. Слишком много времени провел я в походах — и потому хочу хотя бы ненадолго забыть о сражениях и кровопролитии. А вот юному принцу, напротив, будет интересно послушать твои рассказы, Глорфиндель. Доброй ночи вам обоим… И вам доброй ночи, достопочтенный господин распорядитель, — он повернулся к хоббиту. — Благодарю за прекрасный ужин.

Толстяк-хоббит низко склонился перед Амдиром — причем сделал это с таким достоинством, что казалось, будто он вовсе не слуга, а король, принимающий у вассала клятву верности.

Амдир вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь. Прислушавшись, Трандуил различил его удаляющиеся шаги. Они становились всё тише и тише и, наконец, совсем потерялись в приглушенных голосах, скрипах и шорохах засыпающего дворца. С уходом Амдира Трандуил почувствовал себя свободнее. Присутствие лучшего друга отца — пусть даже тот не делал принцу никаких замечаний и вообще как всегда был немногословен и тих — всё же странным образом сковывало Трандуила. При Амдире он опять становился отроком-пажом, робеющим перед взрослыми эльфами; словно он, как в детские годы, проводил вечер под присмотром лорда-воспитателя Аронмира, строго следящего за своими юными подопечными.

Глорфиндель, похоже, догадался, что испытывает сын короля.

— Рад, Ороферион, что отцов приятель почивать ушел? — он хлопнул Трандуила по колену. — Да-а-а, при Амдире не больно-то побалагуришь. Сидит со своей книжкой, не пьет, сычом глядит, всё-то ему не в радость. Разговоры о битвах, вишь ты, надоели. А о чем еще говорить славным мужам, как не о битвах? Эх, вот что делает с нами время, — Глорфиндель сокрушенно покачал головой.