Корни Гедониста

Он поглаживал его, обхватывал губами, вбирал в рот целиком и после медленно выпускал, лизнув головку; длинный, толстый член Орофера блестел в отсветах очага, когда Амдир, опустившись ниже, лизал и покусывал его ствол. Орофер прикрыл глаза, запустив пальцы в светлые волосы друга; он не стонал, только ноздри его трепетали и грудь вздымалась чаще. Трандуил догадывался, что отец и Амдир частенько дарят друг другу такое наслаждение и не особенно его ценят; но сам Трандуил отдал бы всё за то, чтобы оказаться на месте Амдира. Юный наследник не мог оторвать взгляда от члена своего отца — он вдруг показался Трандуилу самым прекрасным орудием из всех, что он видел; и ни одного, даже самого прекрасного юношу из всех, с кем забавлялся принц, он еще не желал так страстно.

Тем временем Орофер, мягко отстранив Амдира, поднялся с кресла. На ходу скидывая с себя одежды, он направился к королевскому ложу; Амдир последовал за ним. На одно мгновение Трандуил увидел обнаженное тело отца, прекрасное и сильное, словно сияющее в свете огня — таким король Орофер будет отныне являться в мечтах своему сыну.

С того места, где стоял (а вернее — прятался) Трандуил, не было видно ложа. Трандуил услышал лишь, как отец и Амдир поднялись по ступеням и легли, а после — их размеренные, негромкие стоны. Перед мысленным взором Трандуила в тот же миг возникли возбужденные тела, переплетающиеся в любовном упоении, — сильное тело отца и хрупкое, тонкое — самого принца… Амдир и Орофер, давние любовники, а еще больше — старые друзья, не сгорали в жестокой страсти; они просто наслаждались друг другом, как наслаждаются чем-то привычным и давно знакомым. Даже их стоны были настолько слаженны, что сливались воедино. Но юный Трандуил, торопливо ласкавший себя у дверей королевской опочивальни, испытывал сейчас самое пронзительное в своей жизни, почти невыносимое наслаждение. Он сжимал зубы, чтобы не закричать, прижимался взмокшим лбом к косяку двери — и вслушивался, впитывал в себя тихие звуки, доносившиеся из опочивальни. Перед глазами нестерпимым светом сиял образ короля Орофера. Втягивая воздух сквозь зубы, весь дрожа, Трандуил, наконец, излился себе в руку. Он чувствовал, что вместе с семенем его покидают последние силы. Ноги принца подкосились; беззвучно опустился Трандуил на пол возле дверей отцовской опочивальни и рухнул в темноту.

2. Королевская охота

Охотничьи псы, возбужденные в предвкушении погони за зверем, легко бежали по снегу. Вслед за ними гурьбой ехали всадники, смеясь и переговариваясь, — разноцветные пятна их одежд ярко горели на снежном просторе. Всё вокруг сверкало и слепило глаза: высокое лазурное небо, чистое, без облачка; белое солнце, лес, укрытый снегом, точно сахарной глазурью, золотые и серебряные украшения на знатных охотниках… Наследник трона скакал впереди на гнедом иноходце вместе с королевскими пажами. В темно-зеленом бархатном плаще на серебристой атласной подкладке, в кафтане цвета молодой листвы, в алых сафьяновых сапожках и маленькой шапочке с пером, отороченной куньим мехом, юный принц был необычайно хорош. Словно роскошная роза среди полевых цветов, его красота гордо и дерзко превосходила прелесть других юношей — и Трандуил знал это, и лукаво поглядывал по сторонам, красуясь и чувствуя на себе восхищенные взгляды. Изредка он оглядывался на отца — тот ехал позади на великолепном белом, в яблоках, скакуне. Блистающий серебром и белизной, с рассыпавшимися по плечам волосами цвета платины, со светлыми и чистыми, как лесной ручей, глазами, отец казался Трандуилу настоящим снежным духом, королем зимы. Сердце принца полнилось восхищением и любовью — страшась выдать себя, он отворачивался и глубоко, до боли, вдыхал пронзительно-холодный воздух, чтобы остудить жар, вспыхнувший во всем теле.

Но король Орофер видел, как горят румянцем нежные щеки сына, и угадывал, что лицо принца раскраснелось вовсе не из-за мороза. С умилением он замечал полные обожания взгляды, которые Трандуил бросал на него украдкой. Король забавлял себя мыслью, что именно он — он, Орофер, а не кто другой — завладел сердцем юного принца, красы и гордости его дома. Должно быть, многие прекрасные юноши и благородные лорды желали покорить Трандуила — но он остался верен отцу, он по-прежнему принадлежал Ороферу душой и телом — и, без сомнения, по-прежнему восхищался им. Это льстило великому лесному королю. Единственный сын, поздний, долгожданный ребенок, сильный и грациозный, как молодой олень, красивый и ловкий, словно сам Ороме, — Орофер смотрел на принца и не мог налюбоваться им. Когда король покидал дворец, его сын был еще дитя, озорное и ласковое, — теперь же перед ним предстал юноша, красивей которого — как думалось Ороферу — еще не рождала Арда. Очень высокий — выше остальных пажей, — тонкий в талии, широкий в плечах, с горящими, как червонное золото, волосами, с изумрудно-зелеными глазами под длинными темными ресницами, с кожей белой, точно снег, и нежной, точно атлас, с полными темно-алыми губами, надменными и чувственными, юный Трандуил был ошеломляюще прекрасен — и с улыбкой король Орофер подумал, как подходит сыну это имя — Цветущая Весна.