Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12610
Орофер почувствовал себя оскорбленным. Конечно, ему не так уж и хотелось одаривать своего случайного спасителя, но еще никто и никогда не отказывался от его высочайшей милости — тем более, в столь грубом тоне!
— Что ж, воля твоя, — произнес он сухо. — Как бы то ни было, я еще раз благодарю тебя за спасение.
— Тебя не спасал, — отозвался Беорн, не оборачиваясь. — Лошадок жалко. Так кричали… Больно им было, — он закончил с перевязкой и тяжело встал на ноги. — Лошадок люблю. Собак люблю, — Беорн безо всякого почтения оглядел Орофера и его спутника, с особой неприязнью взглянув на их меховые плащи, и закончил: — Эльфов не люблю, — и, не сказав больше ни слова, пошел обдирать варжьи туши.
Орофер и Арквенон вернулись в дом.
— Что скажешь, господин?
Орофер, утомленный даже таким коротким переходом, с облегчением опустился на грубо отесанную колоду, по-видимому, служившую Беорну табуретом. Короля немного подташнивало. Он оперся локтями о стол и опустил голову на руки — Орофер надеялся, что головная боль скоро исчезнет, если он немного посидит в покое.
— Мой конь ранен, он не сможет идти даже налегке, без всадника, — сказал он.
— Если позволишь, господин, я уступлю тебе свою лошадь, — горячо предложил юный знаменосец. — А сам поеду с кем-нибудь вдвоем.
Лорд Арквенон покачал головой.
— Другие лошади тоже ранены, — возразил он. — Лишь немногие уцелели. К тому же, некоторые из нас слишком слабы, чтобы проделать путь отсюда до дворца, — добавил он, деликатно не назвав имени Орофера.
Король задумчиво проследил взглядом, как дым от очага поднимается к потолку и рассеивается среди темных, закопченных балок. Потрескивали горящие поленья. Сверху, из отверстия в потолке, медленно падали снежинки. Попав в жар пламени, они растворялись в горячем воздухе.
— Нам остается только попросить лошадей у нашего хозяина, — сказал Орофер, — или дождаться, пока выздоровеют наши собственные. И любом случае нам придется положиться на доброе расположение медведя-оборотня.
Последняя фраза короля прозвучала несколько зловеще. Эльфы посмотрели друг на друга.
— Возможно, он не желает нам зла, — неуверенно предположил знаменосец. — Иначе зачем бы он приютил и лечил нас?
— А может, он хочет нас откормить и потом съесть, — пошутил кто-то. Эльфы засмеялись, но смех получился невеселым.
— Я видел следы медвежьих лап на снегу вокруг дома, — сказал Арквенон. — А ночью слышал возню и медвежье рычание снаружи. Помните, вчера Беорн велел нам не выходить из дому до восхода солнца? Даже если в человеческом обличье наш хозяин не желает нам зла, в обличье зверя он представляет угрозу. Я предлагаю с этой ночи по очереди охранять двери дома, чтобы в случае опасности предупредить остальных. Сегодня на часах стою я. Если оборотень попытается напасть на нас… — Арквенон осекся, посмотрев куда-то за спину королю. Орофер обернулся.
В холле появился Беорн — его громадная фигура заслонила весь дверной проем. Низко пригнувшись, чтобы не задеть головой притолоку, Беорн двинулся к столу, неся в одной руке дымящийся котелок, а в другой — целый хлеб, завернутый в тряпицу. Ни на кого не глядя, он со стуком поставил котелок — в нем оказалась горячая, с пылу с жару, похлебка из сушеных грибов с душистыми травами, — положил перед Орофером хлеб и всё так же молча пошел к двери. Деревянный пол жалобно скрипел под его ногами.
Орофер окликнул его.
— Не найдется ли у нашего гостеприимного хозяина ложек? — спросил он.
Беорн остановился. Недолго он размышлял над чем-то, уперев взгляд себе под ноги, а после, так ничего и не ответив, удалился. Орофер уже было с неудовольствием подумал, что ему придется, как какому-то грязному орку, хлебать прямо из котелка, но спустя некоторое время Беорн вновь появился и положил перед королем выструганную из дерева ложку.
— Благодарю, — сказал Орофер.
Беорн как всегда не ответил — только посмотрел на него странным тяжелым взглядом — и опять ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
Эльфы, ничего не евшие со вчерашнего дня, с жадностью смотрели на котелок, от которого поднимался пар и исходил дразнящий запах грибов, но безропотно уступили первую очередь своему королю. Похлебка была очень горячей — проголодавшийся Орофер ел обжигая язык и небо, не желая ждать, пока похлебка остынет, и закусывал ломтем ржаного хлеба. В прежние дни великий лесной король и не взглянул бы на столь бесхитростное кушанье, но сейчас и похлебка, и хлеб казались Ороферу необычайно вкусными.
Утолив голод, он отодвинул котелок — эльфы тотчас же начали есть, макая в густую похлебку куски хлеба. Вновь появился Беорн — на этот раз с кувшином молока и большим ковшом медовой браги. Поставив их на стол, он извлек откуда-то из-за пазухи горсть сушеных диких яблок — маленьких, со сморщенной желто-коричневой кожицей — и положил их перед Орофером.
— Что ж, воля твоя, — произнес он сухо. — Как бы то ни было, я еще раз благодарю тебя за спасение.
— Тебя не спасал, — отозвался Беорн, не оборачиваясь. — Лошадок жалко. Так кричали… Больно им было, — он закончил с перевязкой и тяжело встал на ноги. — Лошадок люблю. Собак люблю, — Беорн безо всякого почтения оглядел Орофера и его спутника, с особой неприязнью взглянув на их меховые плащи, и закончил: — Эльфов не люблю, — и, не сказав больше ни слова, пошел обдирать варжьи туши.
Орофер и Арквенон вернулись в дом.
— Что скажешь, господин?
Орофер, утомленный даже таким коротким переходом, с облегчением опустился на грубо отесанную колоду, по-видимому, служившую Беорну табуретом. Короля немного подташнивало. Он оперся локтями о стол и опустил голову на руки — Орофер надеялся, что головная боль скоро исчезнет, если он немного посидит в покое.
— Мой конь ранен, он не сможет идти даже налегке, без всадника, — сказал он.
— Если позволишь, господин, я уступлю тебе свою лошадь, — горячо предложил юный знаменосец. — А сам поеду с кем-нибудь вдвоем.
Лорд Арквенон покачал головой.
— Другие лошади тоже ранены, — возразил он. — Лишь немногие уцелели. К тому же, некоторые из нас слишком слабы, чтобы проделать путь отсюда до дворца, — добавил он, деликатно не назвав имени Орофера.
Король задумчиво проследил взглядом, как дым от очага поднимается к потолку и рассеивается среди темных, закопченных балок. Потрескивали горящие поленья. Сверху, из отверстия в потолке, медленно падали снежинки. Попав в жар пламени, они растворялись в горячем воздухе.
— Нам остается только попросить лошадей у нашего хозяина, — сказал Орофер, — или дождаться, пока выздоровеют наши собственные. И любом случае нам придется положиться на доброе расположение медведя-оборотня.
Последняя фраза короля прозвучала несколько зловеще. Эльфы посмотрели друг на друга.
— Возможно, он не желает нам зла, — неуверенно предположил знаменосец. — Иначе зачем бы он приютил и лечил нас?
— А может, он хочет нас откормить и потом съесть, — пошутил кто-то. Эльфы засмеялись, но смех получился невеселым.
— Я видел следы медвежьих лап на снегу вокруг дома, — сказал Арквенон. — А ночью слышал возню и медвежье рычание снаружи. Помните, вчера Беорн велел нам не выходить из дому до восхода солнца? Даже если в человеческом обличье наш хозяин не желает нам зла, в обличье зверя он представляет угрозу. Я предлагаю с этой ночи по очереди охранять двери дома, чтобы в случае опасности предупредить остальных. Сегодня на часах стою я. Если оборотень попытается напасть на нас… — Арквенон осекся, посмотрев куда-то за спину королю. Орофер обернулся.
В холле появился Беорн — его громадная фигура заслонила весь дверной проем. Низко пригнувшись, чтобы не задеть головой притолоку, Беорн двинулся к столу, неся в одной руке дымящийся котелок, а в другой — целый хлеб, завернутый в тряпицу. Ни на кого не глядя, он со стуком поставил котелок — в нем оказалась горячая, с пылу с жару, похлебка из сушеных грибов с душистыми травами, — положил перед Орофером хлеб и всё так же молча пошел к двери. Деревянный пол жалобно скрипел под его ногами.
Орофер окликнул его.
— Не найдется ли у нашего гостеприимного хозяина ложек? — спросил он.
Беорн остановился. Недолго он размышлял над чем-то, уперев взгляд себе под ноги, а после, так ничего и не ответив, удалился. Орофер уже было с неудовольствием подумал, что ему придется, как какому-то грязному орку, хлебать прямо из котелка, но спустя некоторое время Беорн вновь появился и положил перед королем выструганную из дерева ложку.
— Благодарю, — сказал Орофер.
Беорн как всегда не ответил — только посмотрел на него странным тяжелым взглядом — и опять ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
Эльфы, ничего не евшие со вчерашнего дня, с жадностью смотрели на котелок, от которого поднимался пар и исходил дразнящий запах грибов, но безропотно уступили первую очередь своему королю. Похлебка была очень горячей — проголодавшийся Орофер ел обжигая язык и небо, не желая ждать, пока похлебка остынет, и закусывал ломтем ржаного хлеба. В прежние дни великий лесной король и не взглянул бы на столь бесхитростное кушанье, но сейчас и похлебка, и хлеб казались Ороферу необычайно вкусными.
Утолив голод, он отодвинул котелок — эльфы тотчас же начали есть, макая в густую похлебку куски хлеба. Вновь появился Беорн — на этот раз с кувшином молока и большим ковшом медовой браги. Поставив их на стол, он извлек откуда-то из-за пазухи горсть сушеных диких яблок — маленьких, со сморщенной желто-коричневой кожицей — и положил их перед Орофером.
Страница 30 из 45
