Корни Гедониста

Не слушая благодаривших его эльфов, он опять вышел во двор.

Одна из собак, прибежавших вместе с Беорном, осталась в холле. Она легла у очага, вытянув перед собой толстые, словно львиные, лапы, и воззрилась на чужаков. Изредка она поводила ушами, точно слушала и запоминала, что говорят между собой эльфы.

— Не нравятся мне эти собаки. Они будто шпионят за нами, — пробормотал знаменосец, дожидаясь, когда подойдет его очередь пить из ковша (чаш у Беорна не было) — как самый младший, знаменосец пил последним.

Орофер сделал хороший глоток и передал ковш Арквенону. К яблокам он не притронулся — не к таким десертам привык король — и в конце концов они все достались юному знаменосцу.

— Я ухожу к себе, — сказал Орофер, поднимаясь из-за стола. — Мне нужен отдых.

От горячей еды и браги ему стало жарко. Войдя в отведенную ему клеть, он скинул верхнюю одежду и, опустившись на ложе, не стал укрываться. Обильный завтрак — или обед? — укрепил Орофера, но он по-прежнему чувствовал себя неважно. В клети было душно. Спертый воздух пах скотом, шерстью, сушеными травами — Орофера отчего-то умиротворял этот запах. Раскинувшись на постели, он начал засыпать, слушая голоса своих эльфов и мерный стук топора, доносящийся снаружи.

15. След медвежьей лапы

Орофер проснулся с колотящимся сердцем. С тех пор, как в схватке с варгами он упал с коня, король часто просыпался вот так, разбуженный паническим страхом. Переводя дыхание, Орофер широко раскрытыми глазами уставился в темноту перед собой.

Вот уже много дней они пользовались гостеприимством своего необыкновенного хозяина, залечивая раны и восстанавливая силы. Беорн был по-прежнему угрюм и неразговорчив; он имел обыкновение подолгу где-то пропадать, и в это время эльфы бродили по всему дому, прогуливались по двору, болтали, спали, завтракали, обедали и ужинали в свое удовольствие. Беорн не ел мяса и не предлагали его гостям, но зато они вдоволь ели сыра и меда, свежего хлеба и орехов. Многие из эльфов начали ловить себя на мысли, что им даже нравится их небывалое пристанище, отгороженное от всего мира высокой изгородью и крепкими воротами.

Однако король торопился с отъездом. Ороферу было не по себе в этом месте, среди собак, будто бы понимающих каждое слово, и необычайно красивого, холеного скота. То, что казалось его эльфам деревенской идиллией, Ороферу виделось плодом какого-то неведомого и оттого подозрительного колдовства. Его конь, яростный боевой жеребец, прежде не подпускавший к себе никого, кроме самого короля и своего конюха, отчего-то полюбил Беорна как собственного хозяина; да и другие лошади охотно шли к этому мрачному молчаливому человеку. Орофер слышал, как тот подолгу разговаривает с ними, издавая звуки зверей… Это настораживало Орофера, хотя он и сам не смог бы объяснить, почему.

Часто, проходя через двор или сидя за столом в холле, он ловил на себе странный взгляд Беорна — не угрожающий, но изучающий и, как чудилось Ороферу, недобрый. Всякий раз, когда Беорн кормил их, он приносил что-нибудь особенное для Орофера — то сушеные ягоды, то медовые лепешки, то кувшинчик очень густых, жирных сливок — и эта его забота тревожила Орофера. Едва ли оборотень, предпочитавший людям общество бессловесных зверей, просто старался заслужить благосклонность великого короля. Раздумывая над этим, Орофер невольно вспоминал шутку — а шутку ли? — одного из своих эльфов о том, что Беорн откармливает их, чтобы потом съесть. И по ночам, прислушиваясь к шуму и рычанию за стеной, Орофер сжимал рукоять кинжала.

Минувшим вечером они, наконец, решили, что с рассветом тронутся в путь. Заботами Беорна их лошади полностью излечились, а сами эльфы чувствовали себя достаточно окрепшими, чтобы отправиться в дорогу. Но когда Орофер сообщил о своем отъезде Беорну, тот глянул на него исподлобья и буркнул:

— Не уедете. Варги кругом, — после долгого молчания, поставив перед Орофером горшочек творога, он добавил: — Я не убил всех. Не убил всех… еще. Рано ехать.

Тут Орофер понял, куда пропадал Беорн: пока эльфы залечивали свои раны, он расчищал им путь, истребляя варгов. Представив, как Беорн в обличье медведя терзает еще живых, отчаянно визжащих тварей, Орофер почувствовал, что при всем своем желании не может испытывать благодарность к кровожадному оборотню.

— Мы и без того слишком долго пользовались твоим гостеприимством, добрый хозяин, — сказал лорд Арквенон. — Быть может, ты согласишься проводить нас до королевского дворца? Король Орофер — величайший король в Средиземье. В награду за помощь он даст тебе всё, чего попросишь.

Беорн пропустил его слова о награде мимо ушей.

— Нет, — отрезал он. — Завтра иду в Озерный город. Надо в Озерный город.

Арквенон наклонился к королю через стол.

— Мы могли бы доехать с Беорном до Эсгарота, — сказал он тихо.