Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12622
Поговаривали, появление единокровного брата так уязвило законного наследника, что тот вознамерился покинуть дворец. Зная Трандуила, Орофер опасался, что эти слухи недалеки от правды. Короля переполняло негодование: Трандуил — его сын и обязан беспрекословно подчиняться воле отца, а не оспаривать королевские решения! Как смеет он не являться на зов Орофера? Как смеет выказывать непокорность? Великий король эльфов не потерпит разлада в своем доме!
Так распалял себя Орофер, мечась по опочивальне. Чем дольше Трандуил не приходил, тем больше Орофер раскаивался в своем поступке — и тем больше страшился, что гордый принц не станет искать примирения. Пропасть между Орофером и его сыном становилась всё шире… И потому король разжигал в себе ярость, чтобы скрыть за нею отчаяние. «Недостойный сын! — думал он — и лицо его горело. — Непочтительный сын! Я оказал ему честь, приблизил к себе, раньше срока возвысил над всеми — и вот как он отплатил за мое великодушие!» Орофер резко остановился, бурно дыша. Что ж, если Трандуил не желает являться к отцу — славно! Орофер сам отыщет его. Отыщет и проучит, как нашкодившего мальчишку! Слишком рано Трандуил возомнил себя зрелым мужем, слишком рано позабыл, кто он таков на самом деле — ну, так Орофер ему напомнит!
Воодушевленный, король бросился к дверям. Он изо всех сил хмурился и изо всех сил сдерживал довольную улыбку. Даже самому себе Орофер не желал признаваться, что выдумал это нелепое «наказание» лишь для того, чтобы появился повод самому найти сына. Дернув за ручку двери, король шагнул за порог — и оказался лицом к лицу с Трандуилом.
На миг они оба замерли, ошеломленные неожиданной встречей. Вернее, это Орофер уже потерял надежду увидеть сына на пороге своей опочивальни — Трандуил же просто не ожидал, что отец вылетит ему на встречу, да так, что едва не собьет с ног. Всё еще не веря собственным глазам, Орофер отступил обратно в опочивальню, впуская Трандуила.
С тихим стуком закрылись двери. Орофер постарался взять себя в руки и изобразить королевское величие: ему не хотелось, чтобы сын догадался, насколько его царственный отец изумлен, обрадован и взволнован. Привычно выпрямившись, расправив плечи и взглянув на принца сверху вниз, Орофер проговорил высокомерно и холодно:
— Я слышал, мой сын желает покинуть дворец. Похвально, что ты всё же решил испросить моего дозволения.
Глаза Трандуила вспыхнули обидой, но он сдержал резкие, злые слова и ответил подчеркнуто сдержанно — и в этой сдержанности было больше горечи, чем в самых горьких упреках:
— Стоит ли дивиться тому, что я хочу уехать, если место, которым я владел по праву, отдано другому? Если мой отец принижает меня, законного наследника, и возвышает бастарда? Я по-прежнему твой сын, король Орофер. И у меня еще осталась гордость. И уж если я не властен изменить что-либо, то по крайней мере властен навсегда покинуть двор, где я терплю унижения от собственного отца.
Орофер приблизился к Трандуилу. Заглянул ему в лицо — тот смотрел в пол и кусал губы. От обиды и гнева принц побледнел — и на белом как мрамор лице еще ярче горели изумрудные глаза и алели искусанные губы. Волосы, крупными волнами ниспадающие на плечи, сияли и переливались, как золото королевской короны. Небывалая красота юного принца вновь поразила Орофера — точно огненная стрела вонзилась в его сердце.
— Сын мой, — произнес Орофер дрогнувшим от нежности голосом. — Мой гордый, честолюбивый сын, неужели ты думал, что я позволю этому ничтожному эсгаротскому полукровке занять твое место? Из жалости и милосердия я забрал его из зловонного болота, где он вырос, и привез его тебе как преданного слугу, а не как соперника… — Орофер пытался погладить Трандуила по щеке, но тот упрямо отстранялся. Стараясь не заискивать перед сыном и сохранять властный, покровительственный тон, Орофер продолжал: — Мой наивный принц, ты боишься, что бастард оспорит твое право на престол? Ты — мой законный наследник, мой единственный наследник, гордость моего дома, — а он всего лишь дитя продажной женщины из Эсгарота. Я никогда не назову его своим сыном. Ну же, Трандуил, довольно детских обид. Взгляни на меня, — Орофер взял принца за плечи, мягко заставляя его повернуться.
Трандуил скинул руки отца со своих плеч. Взглянул ему в лицо пронзительным взглядом — Орофер понял: не простит.
— Право на престол? Право на престол?! — повторил принц, смаргивая злые слезы. — Ты думаешь, меня волнует лишь это?! Думаешь, из-за какого-то трона я стал бы… так… — Трандуил осекся. Орофер с умилением заметил, что у сына задрожали губы — совсем как в детстве, когда в наказание за шалость маленького принца оставляли без десерта.
— Не из-за трона? Тогда из-за чего? — Орофер вновь обнял Трандуила за плечи и притянул к себе. Трандуил отталкивал его, отворачивался, чтобы отец не увидел навернувшихся на глаза слез, но Орофер и не думал выпускать принца из крепких объятий.
Так распалял себя Орофер, мечась по опочивальне. Чем дольше Трандуил не приходил, тем больше Орофер раскаивался в своем поступке — и тем больше страшился, что гордый принц не станет искать примирения. Пропасть между Орофером и его сыном становилась всё шире… И потому король разжигал в себе ярость, чтобы скрыть за нею отчаяние. «Недостойный сын! — думал он — и лицо его горело. — Непочтительный сын! Я оказал ему честь, приблизил к себе, раньше срока возвысил над всеми — и вот как он отплатил за мое великодушие!» Орофер резко остановился, бурно дыша. Что ж, если Трандуил не желает являться к отцу — славно! Орофер сам отыщет его. Отыщет и проучит, как нашкодившего мальчишку! Слишком рано Трандуил возомнил себя зрелым мужем, слишком рано позабыл, кто он таков на самом деле — ну, так Орофер ему напомнит!
Воодушевленный, король бросился к дверям. Он изо всех сил хмурился и изо всех сил сдерживал довольную улыбку. Даже самому себе Орофер не желал признаваться, что выдумал это нелепое «наказание» лишь для того, чтобы появился повод самому найти сына. Дернув за ручку двери, король шагнул за порог — и оказался лицом к лицу с Трандуилом.
На миг они оба замерли, ошеломленные неожиданной встречей. Вернее, это Орофер уже потерял надежду увидеть сына на пороге своей опочивальни — Трандуил же просто не ожидал, что отец вылетит ему на встречу, да так, что едва не собьет с ног. Всё еще не веря собственным глазам, Орофер отступил обратно в опочивальню, впуская Трандуила.
С тихим стуком закрылись двери. Орофер постарался взять себя в руки и изобразить королевское величие: ему не хотелось, чтобы сын догадался, насколько его царственный отец изумлен, обрадован и взволнован. Привычно выпрямившись, расправив плечи и взглянув на принца сверху вниз, Орофер проговорил высокомерно и холодно:
— Я слышал, мой сын желает покинуть дворец. Похвально, что ты всё же решил испросить моего дозволения.
Глаза Трандуила вспыхнули обидой, но он сдержал резкие, злые слова и ответил подчеркнуто сдержанно — и в этой сдержанности было больше горечи, чем в самых горьких упреках:
— Стоит ли дивиться тому, что я хочу уехать, если место, которым я владел по праву, отдано другому? Если мой отец принижает меня, законного наследника, и возвышает бастарда? Я по-прежнему твой сын, король Орофер. И у меня еще осталась гордость. И уж если я не властен изменить что-либо, то по крайней мере властен навсегда покинуть двор, где я терплю унижения от собственного отца.
Орофер приблизился к Трандуилу. Заглянул ему в лицо — тот смотрел в пол и кусал губы. От обиды и гнева принц побледнел — и на белом как мрамор лице еще ярче горели изумрудные глаза и алели искусанные губы. Волосы, крупными волнами ниспадающие на плечи, сияли и переливались, как золото королевской короны. Небывалая красота юного принца вновь поразила Орофера — точно огненная стрела вонзилась в его сердце.
— Сын мой, — произнес Орофер дрогнувшим от нежности голосом. — Мой гордый, честолюбивый сын, неужели ты думал, что я позволю этому ничтожному эсгаротскому полукровке занять твое место? Из жалости и милосердия я забрал его из зловонного болота, где он вырос, и привез его тебе как преданного слугу, а не как соперника… — Орофер пытался погладить Трандуила по щеке, но тот упрямо отстранялся. Стараясь не заискивать перед сыном и сохранять властный, покровительственный тон, Орофер продолжал: — Мой наивный принц, ты боишься, что бастард оспорит твое право на престол? Ты — мой законный наследник, мой единственный наследник, гордость моего дома, — а он всего лишь дитя продажной женщины из Эсгарота. Я никогда не назову его своим сыном. Ну же, Трандуил, довольно детских обид. Взгляни на меня, — Орофер взял принца за плечи, мягко заставляя его повернуться.
Трандуил скинул руки отца со своих плеч. Взглянул ему в лицо пронзительным взглядом — Орофер понял: не простит.
— Право на престол? Право на престол?! — повторил принц, смаргивая злые слезы. — Ты думаешь, меня волнует лишь это?! Думаешь, из-за какого-то трона я стал бы… так… — Трандуил осекся. Орофер с умилением заметил, что у сына задрожали губы — совсем как в детстве, когда в наказание за шалость маленького принца оставляли без десерта.
— Не из-за трона? Тогда из-за чего? — Орофер вновь обнял Трандуила за плечи и притянул к себе. Трандуил отталкивал его, отворачивался, чтобы отец не увидел навернувшихся на глаза слез, но Орофер и не думал выпускать принца из крепких объятий.
Страница 40 из 45
