Фандом: Средиземье Толкина. Король Орофер возвращается во дворец из долгого похода и, сам того не ведая, пробуждает в юном Трандуиле доселе неизведанные чувства.
Добавить в моё избранное
161 мин, 7 сек 12621
Орофер удивленно взглянул на старые, уже едва заметные шрамы на теле Глорфинделя.
— Разве не говорил ты мне, что это медведь тебя заломал?
— Говорил, ну так что ж? Разве я соврал? Медведь он и есть! — хохотнул Глорфиндель. — Экий он, когда разохотится… — Глорфиндель опять провел рукой по шрамам на плече Орофера. — И как он вас к себе пустил? Чужих-то он не жалует… Хотя, конечно, мужик он хороший, ничего не скажешь. Угрюмый малость — это да. Оно и понятно: если что ни день вокруг одно зверье, поневоле одичаешь. А хозяйство у него — огого, — Глорфиндель осекся и смущенно пояснил: — Ну, лошади там, овцы, пчелы — вот это самое. Из-за тех треклятых пчел я к нему в лапы и угодил.
Глорфиндель хлебнул еще вина и, откинувшись на спину, начал свой рассказ:
— Медку, вишь ты, мне захотелось, а как добыть его — не докумекал. Раньше-то всё хоббиты плошку перед носом ставили. Сунулся я в улей — и попал как кур во щи: спереди меня пчелы жалят, сзади меня хозяин пасеки… кхм-кхм… жарит, чтоб неповадно было, значит, без спросу чужим медом лакомиться. Но потом ничего, задружились мы с ним. Целую неделю были не разлей вода, пока он морду мою опухшую лечил и, гм, задницу пользовал разными целебными снадобьями. Душевный оказался парень. Уговаривал меня подольше погостить, но я уж больше не мог. Заждались меня в твоих краях, да и, сам понимаешь, зад всё ж таки не мифриловый. Если бы Беорн хотя бы медведем не оборачивался, когда распалится, еще бы ничего, а так… Словом, мочи моей больше не было. Взял я с собою Беорновы гостинцы, сел на коня — и был таков. А медок у него хорош, нигде больше такого не пробовал. Славный медок… А лепешки медовые у него какие! Я ими всю дорогу от Беорнова логова до Зеленолесья объедался. Уж больно вкусны, — Захмелевший Глорфиндель весело взглянул на Орофера. — Может, как с варгами разделаемся, заглянем к нашему общему знакомцу? Давненько я его не проведывал. Да и вдвоем, думаю, полегче будет с ним справиться.
Орофер отвел глаза. Этот разговор начинал его раздражать: великому и могущественному королю эльфов совсем не хотелось, чтобы Глорфиндель разболтал о его странном приключении всему Средиземью. Впрочем, даже если простодушному воителю хватит такта не рассказывать об этом каждому встречному, спесивого короля коробило, что Глорфиндель знает о его мимолетной слабости.
Чтобы отвлечь Глорфинделя от мыслей о Беорне, Орофер прервал его и произнес вкрадчиво:
— Не окажешь ли ты мне одну услугу, любезный Глорфиндель? Ступай, отыщи моего сына. Поговори с ним… Убеди забыть пустые обиды. Пусть сегодня же ночью явится ко мне, — он посмотрел на Глорфинделя проникновенным взглядом. — Я знаю, принц доверяет тебе как старшему другу. Он прислушается к твоему совету.
Глорфиндель, польщенный, вскочил с ложа. Наслаждение, испытанное с Орофером, будто бы не утомило, а, напротив, укрепило могучего воина. Разгоняя хмель, он плеснул себе в лицо из ковша с водой, наскоро оделся и, поправляя пояс, сказал королю:
— Это ты хорошо придумал, Орофер. Это ты молодец, хвалю. Негоже ссориться с единственным сыном из-за какого-то эсгаротского приблудыша. Трандуила-то я уговорю, не сомневайся, — а как придет он к тебе в опочивальню, тут уж ты не оплошай, — подмигнув Ороферу, Глорфиндель скрылся за дверью.
Король остался один. Раскинувшись на смятых шелковых простынях, он смотрел невидящим взором на зеленый балдахин над собою, расшитый золотыми птицами. С непонятной тревогой Орофер думал о том, сумеет ли Глорфиндель смягчить сердце гордого принца. Снова и снова вспоминались ему слова старого друга о том, что Трандуил никогда не простит отцу нанесенной им обиды — и Орофера начинали терзать сомнения, правильно ли он поступил, взяв во дворец своего бастарда. А сомневаться своенравный король не любил. Он всё ещё немного сердился на сына за его непокорность — но одновременно Ороферу нравилась эта его черта. В конце концов, разве не таким должен быть наследник великого короля? Орофер улыбнулся своим мыслям. Дожидаясь Трандуила на парадном королевском ложе, он нетерпеливо и взволнованно предвкушал их примирение.
В гневе и смятении король покинул трапезную. Он прогнал Эстелира, который увязался было за ним: Орофер сердился на ни в чем не повинного бастарда так, словно это он был причиной его ссоры с принцем. Эльфы уже шептались о незаконнорожденном сыне короля.
— Разве не говорил ты мне, что это медведь тебя заломал?
— Говорил, ну так что ж? Разве я соврал? Медведь он и есть! — хохотнул Глорфиндель. — Экий он, когда разохотится… — Глорфиндель опять провел рукой по шрамам на плече Орофера. — И как он вас к себе пустил? Чужих-то он не жалует… Хотя, конечно, мужик он хороший, ничего не скажешь. Угрюмый малость — это да. Оно и понятно: если что ни день вокруг одно зверье, поневоле одичаешь. А хозяйство у него — огого, — Глорфиндель осекся и смущенно пояснил: — Ну, лошади там, овцы, пчелы — вот это самое. Из-за тех треклятых пчел я к нему в лапы и угодил.
Глорфиндель хлебнул еще вина и, откинувшись на спину, начал свой рассказ:
— Медку, вишь ты, мне захотелось, а как добыть его — не докумекал. Раньше-то всё хоббиты плошку перед носом ставили. Сунулся я в улей — и попал как кур во щи: спереди меня пчелы жалят, сзади меня хозяин пасеки… кхм-кхм… жарит, чтоб неповадно было, значит, без спросу чужим медом лакомиться. Но потом ничего, задружились мы с ним. Целую неделю были не разлей вода, пока он морду мою опухшую лечил и, гм, задницу пользовал разными целебными снадобьями. Душевный оказался парень. Уговаривал меня подольше погостить, но я уж больше не мог. Заждались меня в твоих краях, да и, сам понимаешь, зад всё ж таки не мифриловый. Если бы Беорн хотя бы медведем не оборачивался, когда распалится, еще бы ничего, а так… Словом, мочи моей больше не было. Взял я с собою Беорновы гостинцы, сел на коня — и был таков. А медок у него хорош, нигде больше такого не пробовал. Славный медок… А лепешки медовые у него какие! Я ими всю дорогу от Беорнова логова до Зеленолесья объедался. Уж больно вкусны, — Захмелевший Глорфиндель весело взглянул на Орофера. — Может, как с варгами разделаемся, заглянем к нашему общему знакомцу? Давненько я его не проведывал. Да и вдвоем, думаю, полегче будет с ним справиться.
Орофер отвел глаза. Этот разговор начинал его раздражать: великому и могущественному королю эльфов совсем не хотелось, чтобы Глорфиндель разболтал о его странном приключении всему Средиземью. Впрочем, даже если простодушному воителю хватит такта не рассказывать об этом каждому встречному, спесивого короля коробило, что Глорфиндель знает о его мимолетной слабости.
Чтобы отвлечь Глорфинделя от мыслей о Беорне, Орофер прервал его и произнес вкрадчиво:
— Не окажешь ли ты мне одну услугу, любезный Глорфиндель? Ступай, отыщи моего сына. Поговори с ним… Убеди забыть пустые обиды. Пусть сегодня же ночью явится ко мне, — он посмотрел на Глорфинделя проникновенным взглядом. — Я знаю, принц доверяет тебе как старшему другу. Он прислушается к твоему совету.
Глорфиндель, польщенный, вскочил с ложа. Наслаждение, испытанное с Орофером, будто бы не утомило, а, напротив, укрепило могучего воина. Разгоняя хмель, он плеснул себе в лицо из ковша с водой, наскоро оделся и, поправляя пояс, сказал королю:
— Это ты хорошо придумал, Орофер. Это ты молодец, хвалю. Негоже ссориться с единственным сыном из-за какого-то эсгаротского приблудыша. Трандуила-то я уговорю, не сомневайся, — а как придет он к тебе в опочивальню, тут уж ты не оплошай, — подмигнув Ороферу, Глорфиндель скрылся за дверью.
Король остался один. Раскинувшись на смятых шелковых простынях, он смотрел невидящим взором на зеленый балдахин над собою, расшитый золотыми птицами. С непонятной тревогой Орофер думал о том, сумеет ли Глорфиндель смягчить сердце гордого принца. Снова и снова вспоминались ему слова старого друга о том, что Трандуил никогда не простит отцу нанесенной им обиды — и Орофера начинали терзать сомнения, правильно ли он поступил, взяв во дворец своего бастарда. А сомневаться своенравный король не любил. Он всё ещё немного сердился на сына за его непокорность — но одновременно Ороферу нравилась эта его черта. В конце концов, разве не таким должен быть наследник великого короля? Орофер улыбнулся своим мыслям. Дожидаясь Трандуила на парадном королевском ложе, он нетерпеливо и взволнованно предвкушал их примирение.
19. Недостойный сын
В королевскую опочивальню Трандуил так и не пришел. Не появился он и на ужине в парадной трапезной, где эльфы Зеленолесья шумно пировали с людьми из Озерного города и всякий славил великого короля Орофера, будущего изгонителя варгов. Место по правую руку короля пустовало. Не в радость были ему этим вечером музыка и песни, разговоры о предстоящей охоте и цветистые славословия придворных. Король всё посматривал на распахнутые двери трапезной в надежде, что в них покажется Трандуил. Но своевольный наследник так и не пришел.В гневе и смятении король покинул трапезную. Он прогнал Эстелира, который увязался было за ним: Орофер сердился на ни в чем не повинного бастарда так, словно это он был причиной его ссоры с принцем. Эльфы уже шептались о незаконнорожденном сыне короля.
Страница 39 из 45
