Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2596
Он поднял воротник повыше и прибавил шагу.
Его смущал разговор с барменом. Странно обнаружить носителя профордариановских настроений в припортовой подвальной забегаловке, в районе, где народ всегда плевал на политику, пока та не подбиралась к ним с ножом к горлу. А еще этот тип явно служил, по выправке видно, да и по тому, с какой покровительственной небрежностью он отнесся к «солдатику». По идее, отставному унтеру не должно быть дела ни до графа Фордариана, ни до того, сколько солдат будет в его доблестных войсках…
Иллиан прижался к стене в подворотне, ожидая, пока мимо пройдет подгулявшая компания. За шиворот отвратительно капнуло холодным.
Что именно мог услышать по радио родственник словоохотливого хозяина паба? Какой важной новостью прибежал поделиться? Если, конечно, бармен не врал на голубом глазу, хотя трудно сказать, зачем ему это. Да и логично. Фордариановцы держат под контролем центральное вещание, но у Регента в его провинции были все возможности передать по радио обращение к подданным. И к войскам. Остается вычислить, что же он сказал.
Что греха таить, эйреловская правильность бывала страшно неудобной. Не дело СБшника оценивать своего монарха — или и. о. такового, — но порой Иллиан мечтал, чтобы Форкосиган был не таким принципиальным типом. И не так упрямо цеплялся за закон. Эйрел в гневе — отнюдь не сахар. Его тщательно продуманная операция сорвана предательством своих же людей из СБ. Может ли он в запале решить, что впредь обойдется только единственно верными ему? Поставить людей перед жестким выбором, буквально прописанным в законе? Гражданская война — не время и не место вилять, особенно если ходишь под присягой, но…
Понимает ли Эйрел, что не только у нижних чинов, но и у многих офицеров нет возможности выбора? При смуте держись своих, так всегда говорят. А те, кто может хоть что-то выбирать, по большей части бегут из города, чтобы пересидеть беспорядки подальше, пока не прояснится расстановка сил. Пока не восстановится связь и не станет ясно, во что выливается мятеж и какую сторону можно назвать «изменниками» с большим на то основанием. Это даже не трусость, это растерянность.
Иллиан в красках представил, как является к Форкосигану, а тот со словами «закон для всех один» и почему-то«где ты шлялся?» кладет перед ним приказ об аресте. Выглядело абсурдно, но убедительно. Если Эйрел приказал отрубить голову сыну своего друга, что ему помешает отправить под суд своего шефа охраны? И не то, чтобы Саймон боялся трибунала. После сегодняшнего полета с крыши он стал бы приятной щекоткой для нервов и шансом отдохнуть в хорошо охраняемом помещении. Но неопределенность бесила. В город или из города?
Доки от жилого квартала отделяла высокая эстакада. Саймон, оглянувшись, быстро проскочил проезжую часть в тени опор. Сверху с дорожного полотна лился свет и доносился свистящий гул — к окраине шли машины. Кто посообразительнее — выезжает из города и вывозит отсюда семьи. Но ему бежать пока рано.
Да форкосигановское ли обращение это было? С мятежников станется и пустить фальшивую передачу, и распространить слух, будто Эйрел через одного рубит головы несогласным, просто для украшения стены в гостиной своего замка. А история с Форхаласами, к сожалению, играет на правдоподобие этой выдумки. И не важно, что замка у Форкосиганов нет. Только загородный домик типа «дача». Совершенно непригодный для обороны. И без нормальной связи, черт побери! Линиям шифрованной связи Иллиан за сегодняшний день успел послать столько проклятий, что им впору было раскалиться и сгореть.
За эстакадой потянулись уже коробки доходных домов, в три, редко — четыре этажа. Ставни почти все плотно запахнуты — то ли ночь тому причиной, то ли страх. Проулки между домами освещены слабо, темные горбы редких машин притулились на тротуаре. Два поворота направо и во дворы… одна из явочных квартир СБ, предназначенная для встреч с агентами, укрытия свидетелей и тому подобных дел. Благословенное место, где можно найти одеяло, таблетку синергина и связь, последнее важнее всего. Болтающийся на поясе комм был сейчас чистой бутафорией: Иллиан первым делом выдернул из него батарею, чтобы точно не засекли, и теперь изнывал в информационном вакууме. От недостатка данных, неопределенности, смеси правды и пропагандистского вранья его мутило похлеще наркомана во время ломки.
Крошечная квартирка оказалась чиста. Но Иллиан то ли два, то ли три раза обшарил ее всю с парализатором в руке — дверь, окна, шахту мусоропровода, кошачий лаз… что, лаза нету? — прежде, чем позволить себе сесть прямо на пол, привалиться спиной к комм-пульту и закрыть глаза. На минутку. Все тело, избитое о жесткие внутренности флайера, ныло, голова болела, в горле сухо драло после пробежки, и ему было блаженно хорошо. Просто восхитительно — ощущение безопасности, щита от чужого взгляда. Иллюзия убежища, которое легко может стать ловушкой. Нельзя расслабляться. Он вздохнул и приник к комму.
Его смущал разговор с барменом. Странно обнаружить носителя профордариановских настроений в припортовой подвальной забегаловке, в районе, где народ всегда плевал на политику, пока та не подбиралась к ним с ножом к горлу. А еще этот тип явно служил, по выправке видно, да и по тому, с какой покровительственной небрежностью он отнесся к «солдатику». По идее, отставному унтеру не должно быть дела ни до графа Фордариана, ни до того, сколько солдат будет в его доблестных войсках…
Иллиан прижался к стене в подворотне, ожидая, пока мимо пройдет подгулявшая компания. За шиворот отвратительно капнуло холодным.
Что именно мог услышать по радио родственник словоохотливого хозяина паба? Какой важной новостью прибежал поделиться? Если, конечно, бармен не врал на голубом глазу, хотя трудно сказать, зачем ему это. Да и логично. Фордариановцы держат под контролем центральное вещание, но у Регента в его провинции были все возможности передать по радио обращение к подданным. И к войскам. Остается вычислить, что же он сказал.
Что греха таить, эйреловская правильность бывала страшно неудобной. Не дело СБшника оценивать своего монарха — или и. о. такового, — но порой Иллиан мечтал, чтобы Форкосиган был не таким принципиальным типом. И не так упрямо цеплялся за закон. Эйрел в гневе — отнюдь не сахар. Его тщательно продуманная операция сорвана предательством своих же людей из СБ. Может ли он в запале решить, что впредь обойдется только единственно верными ему? Поставить людей перед жестким выбором, буквально прописанным в законе? Гражданская война — не время и не место вилять, особенно если ходишь под присягой, но…
Понимает ли Эйрел, что не только у нижних чинов, но и у многих офицеров нет возможности выбора? При смуте держись своих, так всегда говорят. А те, кто может хоть что-то выбирать, по большей части бегут из города, чтобы пересидеть беспорядки подальше, пока не прояснится расстановка сил. Пока не восстановится связь и не станет ясно, во что выливается мятеж и какую сторону можно назвать «изменниками» с большим на то основанием. Это даже не трусость, это растерянность.
Иллиан в красках представил, как является к Форкосигану, а тот со словами «закон для всех один» и почему-то«где ты шлялся?» кладет перед ним приказ об аресте. Выглядело абсурдно, но убедительно. Если Эйрел приказал отрубить голову сыну своего друга, что ему помешает отправить под суд своего шефа охраны? И не то, чтобы Саймон боялся трибунала. После сегодняшнего полета с крыши он стал бы приятной щекоткой для нервов и шансом отдохнуть в хорошо охраняемом помещении. Но неопределенность бесила. В город или из города?
Доки от жилого квартала отделяла высокая эстакада. Саймон, оглянувшись, быстро проскочил проезжую часть в тени опор. Сверху с дорожного полотна лился свет и доносился свистящий гул — к окраине шли машины. Кто посообразительнее — выезжает из города и вывозит отсюда семьи. Но ему бежать пока рано.
Да форкосигановское ли обращение это было? С мятежников станется и пустить фальшивую передачу, и распространить слух, будто Эйрел через одного рубит головы несогласным, просто для украшения стены в гостиной своего замка. А история с Форхаласами, к сожалению, играет на правдоподобие этой выдумки. И не важно, что замка у Форкосиганов нет. Только загородный домик типа «дача». Совершенно непригодный для обороны. И без нормальной связи, черт побери! Линиям шифрованной связи Иллиан за сегодняшний день успел послать столько проклятий, что им впору было раскалиться и сгореть.
За эстакадой потянулись уже коробки доходных домов, в три, редко — четыре этажа. Ставни почти все плотно запахнуты — то ли ночь тому причиной, то ли страх. Проулки между домами освещены слабо, темные горбы редких машин притулились на тротуаре. Два поворота направо и во дворы… одна из явочных квартир СБ, предназначенная для встреч с агентами, укрытия свидетелей и тому подобных дел. Благословенное место, где можно найти одеяло, таблетку синергина и связь, последнее важнее всего. Болтающийся на поясе комм был сейчас чистой бутафорией: Иллиан первым делом выдернул из него батарею, чтобы точно не засекли, и теперь изнывал в информационном вакууме. От недостатка данных, неопределенности, смеси правды и пропагандистского вранья его мутило похлеще наркомана во время ломки.
Крошечная квартирка оказалась чиста. Но Иллиан то ли два, то ли три раза обшарил ее всю с парализатором в руке — дверь, окна, шахту мусоропровода, кошачий лаз… что, лаза нету? — прежде, чем позволить себе сесть прямо на пол, привалиться спиной к комм-пульту и закрыть глаза. На минутку. Все тело, избитое о жесткие внутренности флайера, ныло, голова болела, в горле сухо драло после пробежки, и ему было блаженно хорошо. Просто восхитительно — ощущение безопасности, щита от чужого взгляда. Иллюзия убежища, которое легко может стать ловушкой. Нельзя расслабляться. Он вздохнул и приник к комму.
Страница 14 из 67
