Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2660
А вот чину из военной полиции в допросной было явно тесновато. Хорошо, кстати, что дезертирами занимаются люди из армейской СБ, а не из Имперской. Еще не хватало наткнуться на знакомого.
Коммандер-полицейский мучил комм-пульт, явно злясь на то, что на чужой машине ему не удается считать данные со стандартного жетона. При попытке опросить тот исправно выдавал белиберду и зависал. В общем, жетон демонстрировал себя не меньшим идиотом, чем его владелец.
Обладатель жетона уже успел показать себя во всей красе. Иллиан и не хотел перегибать палку, но начинать надо было с несуразицы. Поэтому на выходе из зала он предпринял явно провальную попытку доказать, что он, мол, местный и просто в голо вышел развлечься, какие там документы… Стражники только поржали, особенно когда наугад названный им адрес оказался будкой районной энергоподстанции. А сказанное с заминкой имя — «Ан… Андерсон! Стив Андерсон» — явно расходилось с написанным на извлеченном из-под куртки жетоне. Военная форма, парализатор на поясе, армейский знак — и глупая ложь, призванная на самом деле аккуратно замаскировать большой блеф. Она сработала, и Иллиана честно передали по инстанции.
— Шпион, значит? — коммандер поднял голову и смерил арестованного нехорошим взглядом.
— Не шпион, — ответил тот твердо, но самую малость попятился.
— А кто тогда? — притворно удивился полицейский. — Как тебя там… Андерсон? Похитил идентификационный документ имперского солдата, оружие… и думал, что тебя не разоблачат?
Парализатор и комм у него отобрали сразу, как прогнали мимо сканера, остальное опасности явно не представляло. А игра, которую вел сейчас коммандер, в точности годилась для туповатого напуганного капрала.
— Мой это документ, сэр, — вздохнул Иллиан. — Я — Андрес Ченко.
— Ченко, вот как? А свое имя ты сперва забыл? — ласково поинтересовался допрашивающий и тут же добавил: — И личный номер?
— Э… — Пауза, за которую нормальный человек способен припомнить ряд бессмысленных цифр — сколько там нужно, полсекунды? — Пять восемь один три пять два эйч би.
Над пластиной комма посверкивали разворачивающиеся файлы, прозрачные как кисея и совершенно нечитаемые с оборотной стороны. Армейская база данных. А вот сейчас момент истины, если Иллиан хоть что-то соображает. Покажется ли круглолицый паренек на снимке достаточно на него похожим?
Коммандер перевел взгляд с записи на Иллиана, потом обратно. Разбитая физиономия и взъерошенные волосы не слишком сходились с уставным снимком из личного дела, и в голове у полицейского почти зримо щелкали колесики, когда он просчитывал достоверность совпадения. Иллиан заискивающе улыбнулся — улыбка его молодила, он точно знал — и пригладил ладонью макушку.
Полицейский пренебрежительно хмыкнул.
— Я слушаю твои объяснения, капрал Ченко, — добавил он уже суше. Кажется, получилось. — Почему назвался чужим именем, одет не по уставу, отсутствуешь в расположении части?
— А… я в увольнительной, сэр, — «нашелся» новоявленный капрал.
— В увольнительной. — Следователь из армейской СБ сочувственно покивал. — Ну, разумеется. Во время военного положения, за полторы сотни миль от своего гарнизона ты решил повысить свой культурный уровень. А знаки различия снял, чтобы ничто тебя не отвлекало от приобщения к искусству. Ты совсем идиот или только прикидываешься, Ченко?
— Никак нет, сэр, — отвел глаза капрал СБ, пойманный на горячем.
— А если не идиот, то должен понимать, — удовлетворенно заключил коммандер, — что доказан случай самовольного оставления части, не подтвержденного никакими разрешающими документами и плюс к тому отягощенного попыткой скрыться с места преступления. Следишь за моей мыслью, капрал? Квалифицируется такой случай, учитывая все обстоятельства, как статья Устава восемнадцать прим, подпункт бэ, или, переводя на понятный тебе язык — «дезертирство в разгар битвы». Расстрельная статья.
— Я не дезертир, — хмуро ответил Иллиан. Только бы следователь не оказался помешанным на уставе идиотом, с такого станется не просто запугивать солдатика высшей мерой, но и попробовать эту идею осуществить… хотя нет, не похож.
— Ты еще поговори у меня! — предсказуемо рявкнул следователь, стукнув кулаком по столу. — Трус, дезертир, предатель. Правильно таких ставят к стенке, в назидание остальным малодушным. Один наглядный пример надолго выбивает из них идею бежать.
— Да не дезертир я! — взмолился капрал Ченко. — Ну… да, ушел в самоволку на день, откуда я мог знать, что это начнется, и военное положение объявят?
Следователь посмотрел на него внимательно, склонив голову. Орать он прекратил, кстати.
— Что — это?
А вот тут самое время начать мямлить. Какими словами может простой солдат описать происшедшую неразбериху военного мятежа, когда законного правителя пытается свергнуть претендент, войска штурмуют собственный генштаб, и на пороге — гражданская война?
Коммандер-полицейский мучил комм-пульт, явно злясь на то, что на чужой машине ему не удается считать данные со стандартного жетона. При попытке опросить тот исправно выдавал белиберду и зависал. В общем, жетон демонстрировал себя не меньшим идиотом, чем его владелец.
Обладатель жетона уже успел показать себя во всей красе. Иллиан и не хотел перегибать палку, но начинать надо было с несуразицы. Поэтому на выходе из зала он предпринял явно провальную попытку доказать, что он, мол, местный и просто в голо вышел развлечься, какие там документы… Стражники только поржали, особенно когда наугад названный им адрес оказался будкой районной энергоподстанции. А сказанное с заминкой имя — «Ан… Андерсон! Стив Андерсон» — явно расходилось с написанным на извлеченном из-под куртки жетоне. Военная форма, парализатор на поясе, армейский знак — и глупая ложь, призванная на самом деле аккуратно замаскировать большой блеф. Она сработала, и Иллиана честно передали по инстанции.
— Шпион, значит? — коммандер поднял голову и смерил арестованного нехорошим взглядом.
— Не шпион, — ответил тот твердо, но самую малость попятился.
— А кто тогда? — притворно удивился полицейский. — Как тебя там… Андерсон? Похитил идентификационный документ имперского солдата, оружие… и думал, что тебя не разоблачат?
Парализатор и комм у него отобрали сразу, как прогнали мимо сканера, остальное опасности явно не представляло. А игра, которую вел сейчас коммандер, в точности годилась для туповатого напуганного капрала.
— Мой это документ, сэр, — вздохнул Иллиан. — Я — Андрес Ченко.
— Ченко, вот как? А свое имя ты сперва забыл? — ласково поинтересовался допрашивающий и тут же добавил: — И личный номер?
— Э… — Пауза, за которую нормальный человек способен припомнить ряд бессмысленных цифр — сколько там нужно, полсекунды? — Пять восемь один три пять два эйч би.
Над пластиной комма посверкивали разворачивающиеся файлы, прозрачные как кисея и совершенно нечитаемые с оборотной стороны. Армейская база данных. А вот сейчас момент истины, если Иллиан хоть что-то соображает. Покажется ли круглолицый паренек на снимке достаточно на него похожим?
Коммандер перевел взгляд с записи на Иллиана, потом обратно. Разбитая физиономия и взъерошенные волосы не слишком сходились с уставным снимком из личного дела, и в голове у полицейского почти зримо щелкали колесики, когда он просчитывал достоверность совпадения. Иллиан заискивающе улыбнулся — улыбка его молодила, он точно знал — и пригладил ладонью макушку.
Полицейский пренебрежительно хмыкнул.
— Я слушаю твои объяснения, капрал Ченко, — добавил он уже суше. Кажется, получилось. — Почему назвался чужим именем, одет не по уставу, отсутствуешь в расположении части?
— А… я в увольнительной, сэр, — «нашелся» новоявленный капрал.
— В увольнительной. — Следователь из армейской СБ сочувственно покивал. — Ну, разумеется. Во время военного положения, за полторы сотни миль от своего гарнизона ты решил повысить свой культурный уровень. А знаки различия снял, чтобы ничто тебя не отвлекало от приобщения к искусству. Ты совсем идиот или только прикидываешься, Ченко?
— Никак нет, сэр, — отвел глаза капрал СБ, пойманный на горячем.
— А если не идиот, то должен понимать, — удовлетворенно заключил коммандер, — что доказан случай самовольного оставления части, не подтвержденного никакими разрешающими документами и плюс к тому отягощенного попыткой скрыться с места преступления. Следишь за моей мыслью, капрал? Квалифицируется такой случай, учитывая все обстоятельства, как статья Устава восемнадцать прим, подпункт бэ, или, переводя на понятный тебе язык — «дезертирство в разгар битвы». Расстрельная статья.
— Я не дезертир, — хмуро ответил Иллиан. Только бы следователь не оказался помешанным на уставе идиотом, с такого станется не просто запугивать солдатика высшей мерой, но и попробовать эту идею осуществить… хотя нет, не похож.
— Ты еще поговори у меня! — предсказуемо рявкнул следователь, стукнув кулаком по столу. — Трус, дезертир, предатель. Правильно таких ставят к стенке, в назидание остальным малодушным. Один наглядный пример надолго выбивает из них идею бежать.
— Да не дезертир я! — взмолился капрал Ченко. — Ну… да, ушел в самоволку на день, откуда я мог знать, что это начнется, и военное положение объявят?
Следователь посмотрел на него внимательно, склонив голову. Орать он прекратил, кстати.
— Что — это?
А вот тут самое время начать мямлить. Какими словами может простой солдат описать происшедшую неразбериху военного мятежа, когда законного правителя пытается свергнуть претендент, войска штурмуют собственный генштаб, и на пороге — гражданская война?
Страница 20 из 67
