Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2666
С жетоном Андреса Ченко он мог передвигаться по Форбарр-Султане и за ее пределами вполне легально… ну, скажем так, полулегально.
На улицах столицы было солнечно и ветрено. Хорошая погода: по крайней мере, Иллиан и не замерз, и не зажарился. Низкие белые облака летели над крышами с крейсерской скоростью, и ему пришла в голову шальная мысль: если бы не чип, то, возможно, все, что он вспомнил бы от фордариановского мятежа с уверенностью через тридцать лет — это как раз облачную погоню над черепичными крышами. Увы, этого не проверить; и в любом случае, прожить еще тридцать лет сверх будет просто невозможной удачей.
Особенно нереальным это казалось сейчас, когда его койку плотно окружила полдюжины солдат. Их характерные носы и вьющиеся волосы указывали на этническое родство с поверженным Костанди, а хмурое выражение на лицах обещало обидчику земляка мало хорошего.
— Не суеверен, — отрубил Иллиан, не понимая, к чему это с ним развели философию. Обычно, если собираются бить, то сперва распаляются, объясняют, что к чему, дабы жертва печенкой прочувствовала весь ужас своего положения. А в этот раз что-то заходят уж больно издалека.
— А зря! — Сержант с особенно классическим профилем сграбастал его за отворот кителя. — Знаешь, какая у тебя судьба?
Иллиан не стал продолжать риторический диалог. Только дернул локтем, вынуждая нарушителя личного пространства немного отпрянуть. Это пока не драка — лишь ритуальный обмен репликами, и неплохо бы успеть ответить, что шестеро на одного — занятие для трусов. Не для этих, хотя бы для остальных в казарме. Пусть слышат.
Он отчетливо видел красные прожилки в белках глаз своего оппонента, и одновременно — лампочку освещения в металлическом рифленом потолке казармы у того над плечом. Это мелкие подробности; сейчас они для него куда более значительны, чем имя первого лица в государстве. Так оно для всех; грызня высших форов переходит в обыкновенные драки на нижних уровнях. А там не тонкие интриги и красное вино в высоких бокалах, что поэты (только не Стась) сравнивают с кровью; нет, здесь — скобленый дощатый пол казармы, голые стены, жестяный потолок: замкнутое пространство, в котором невероятно быстро приходится решать тактические задачи на перемещение объектов заданного веса по незаданным траекториям под воздействием импульсов.
Равно как и статусные задачи на сложение и вычитание штрафных очков — да не тех штрафных, что раздает строгий сержант Станнис, а иных. Чисто статусных, но от этого не менее реальных. И Саймон намеревался, черт возьми, показать здесь, чего стоит.
— А судьба твоя, — не дождавшись ответа, заключил сержант, — получить по полной за хитромордость.
И размахнулся, чтобы врезать по фиксированной мишени.
Увы, мишень не пожелала оставаться неподвижной. Иллиан как по-учебному вывернулся из плотного, но стандартного захвата. Ушел за спину нападавшего — только чтобы блокировать удар от другого грека. С этим расправиться просто, он раскрылся… носком в пах: кто-то ждал, что здесь будут соблюдать правила? Парень согнулся пополам, но добавить ему по шее в полном соответствии с классикой канона Иллиан не успел: на помощь пришел какой-то его товарищ с быстрой реакцией. Пришлось потратить и на него несколько секунд — тот весьма впечатляюще отлетел к стене, ударившись о койку, но Иллиан на него уже не смотрел: первый, все еще согнутый, требовал немедленного внимания. Вздернуть его, за волосы, удар в лицо — пускай лежит… Кто-то, наконец, опомнился, схватил Иллиана сзади, чем только обеспечил ему дополнительную опору, чтобы как следует врезать ногами еще одному, не вовремя подвернувшемуся. Теперь каблуком под колено схватившему, «рыбкой» из захвата, и… И ничего: видно, народ тут был сработавшийся (ну да, земляки) и пара молодцов отвлекла Иллиана, когда третий ударил его сзади по почкам. Вроде бы ничего особенного, но измученная спина немедленно взорвалась жестким отказом, и он оказался на полу — ноги не удержали. Да, действительно, чистый, не зря они с утра старались. Саймон попытался откатиться из пределов досягаемости черных сапог. К сожалению, парни тоже не зря протирали подметки на армейской службе: они весьма профессионально взяли его в кольцо и, уже успев почесать кулаки о капрала Ченко, принялись бить его ногами.
Иллиан полностью исчерпал свои возможности к сопротивлению и понял это почти сразу же, как врезался локтем в пол. Тело сделалось вязким, будто кисель: чудовищное напряжение и выплески последних дней размазали его по полу куда эффективнее, чем усилия дружков Костанди. Он знал, что в таких случаях надо расслабить мышцы и как можно меньше сопротивляться побоям… Знал. Теоретически. Подробностей чип не зафиксирует, картина мира получится однобокой: дрожащее изображение пола под странным углом, хаотично перемещающиеся в поле зрения сапоги и тупой звук ударов.
На улицах столицы было солнечно и ветрено. Хорошая погода: по крайней мере, Иллиан и не замерз, и не зажарился. Низкие белые облака летели над крышами с крейсерской скоростью, и ему пришла в голову шальная мысль: если бы не чип, то, возможно, все, что он вспомнил бы от фордариановского мятежа с уверенностью через тридцать лет — это как раз облачную погоню над черепичными крышами. Увы, этого не проверить; и в любом случае, прожить еще тридцать лет сверх будет просто невозможной удачей.
Особенно нереальным это казалось сейчас, когда его койку плотно окружила полдюжины солдат. Их характерные носы и вьющиеся волосы указывали на этническое родство с поверженным Костанди, а хмурое выражение на лицах обещало обидчику земляка мало хорошего.
— Не суеверен, — отрубил Иллиан, не понимая, к чему это с ним развели философию. Обычно, если собираются бить, то сперва распаляются, объясняют, что к чему, дабы жертва печенкой прочувствовала весь ужас своего положения. А в этот раз что-то заходят уж больно издалека.
— А зря! — Сержант с особенно классическим профилем сграбастал его за отворот кителя. — Знаешь, какая у тебя судьба?
Иллиан не стал продолжать риторический диалог. Только дернул локтем, вынуждая нарушителя личного пространства немного отпрянуть. Это пока не драка — лишь ритуальный обмен репликами, и неплохо бы успеть ответить, что шестеро на одного — занятие для трусов. Не для этих, хотя бы для остальных в казарме. Пусть слышат.
Он отчетливо видел красные прожилки в белках глаз своего оппонента, и одновременно — лампочку освещения в металлическом рифленом потолке казармы у того над плечом. Это мелкие подробности; сейчас они для него куда более значительны, чем имя первого лица в государстве. Так оно для всех; грызня высших форов переходит в обыкновенные драки на нижних уровнях. А там не тонкие интриги и красное вино в высоких бокалах, что поэты (только не Стась) сравнивают с кровью; нет, здесь — скобленый дощатый пол казармы, голые стены, жестяный потолок: замкнутое пространство, в котором невероятно быстро приходится решать тактические задачи на перемещение объектов заданного веса по незаданным траекториям под воздействием импульсов.
Равно как и статусные задачи на сложение и вычитание штрафных очков — да не тех штрафных, что раздает строгий сержант Станнис, а иных. Чисто статусных, но от этого не менее реальных. И Саймон намеревался, черт возьми, показать здесь, чего стоит.
— А судьба твоя, — не дождавшись ответа, заключил сержант, — получить по полной за хитромордость.
И размахнулся, чтобы врезать по фиксированной мишени.
Увы, мишень не пожелала оставаться неподвижной. Иллиан как по-учебному вывернулся из плотного, но стандартного захвата. Ушел за спину нападавшего — только чтобы блокировать удар от другого грека. С этим расправиться просто, он раскрылся… носком в пах: кто-то ждал, что здесь будут соблюдать правила? Парень согнулся пополам, но добавить ему по шее в полном соответствии с классикой канона Иллиан не успел: на помощь пришел какой-то его товарищ с быстрой реакцией. Пришлось потратить и на него несколько секунд — тот весьма впечатляюще отлетел к стене, ударившись о койку, но Иллиан на него уже не смотрел: первый, все еще согнутый, требовал немедленного внимания. Вздернуть его, за волосы, удар в лицо — пускай лежит… Кто-то, наконец, опомнился, схватил Иллиана сзади, чем только обеспечил ему дополнительную опору, чтобы как следует врезать ногами еще одному, не вовремя подвернувшемуся. Теперь каблуком под колено схватившему, «рыбкой» из захвата, и… И ничего: видно, народ тут был сработавшийся (ну да, земляки) и пара молодцов отвлекла Иллиана, когда третий ударил его сзади по почкам. Вроде бы ничего особенного, но измученная спина немедленно взорвалась жестким отказом, и он оказался на полу — ноги не удержали. Да, действительно, чистый, не зря они с утра старались. Саймон попытался откатиться из пределов досягаемости черных сапог. К сожалению, парни тоже не зря протирали подметки на армейской службе: они весьма профессионально взяли его в кольцо и, уже успев почесать кулаки о капрала Ченко, принялись бить его ногами.
Иллиан полностью исчерпал свои возможности к сопротивлению и понял это почти сразу же, как врезался локтем в пол. Тело сделалось вязким, будто кисель: чудовищное напряжение и выплески последних дней размазали его по полу куда эффективнее, чем усилия дружков Костанди. Он знал, что в таких случаях надо расслабить мышцы и как можно меньше сопротивляться побоям… Знал. Теоретически. Подробностей чип не зафиксирует, картина мира получится однобокой: дрожащее изображение пола под странным углом, хаотично перемещающиеся в поле зрения сапоги и тупой звук ударов.
Страница 24 из 67
