Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2665
Свои курсантские годы он помнил исключительно смутно, впрочем, в училище сам не выбивался ни в первые, ни в последние. Тактика, пригодная и сейчас.
Но не для всех, похоже. Жестяной звон и плеск заставили его развернуться на месте, зашипев. Лужа грязной воды, опрокинутое ведро, и виновник этого происшествия с дурашливым жестом — мол, ой, споткнулся, с кем не бывает.
Фразу о неуклюжих сукиных трам-тарарам детях, недоумках, которые в собственных ногах заплетаются и которым сейчас следует это безобразие убрать, хоть тряпкой, хоть языком вылизать, а не то… В общем, всю эту тираду Иллиан выдохнул, еще не успев вскочить на ноги. Виновник происшествия выжидательно лыбился и в стойке уже стоял вполне грамотно.
Статусные игры, чтобы их! Стерпеть, домыть и получить обещанный штраф за то, что не уложился в срок, а также репутацию слабака, который неоднократно «сдрейфил»? Или кинуться в драку, на радость сержанту, который закатает под расправу всех, чтобы неповадно было? Иллиану лидерство в казарме дисбата даром не сдалось, но за независимость, за свободу для маневра он был готов драться, как за воздух в подбитом корабле.
Да и морду кому-нибудь набить хотелось уже просто нестерпимо. За арест, побеги, общую дурость ситуации, порку, неопределенность, необходимость петлять, как заяц… н-на, получай!
Саймон Иллиан, разумеется, умел драться, это входило в его подготовку. А вот окончательно вынырнувшему на поверхность его сознания Андресу Ченко драться просто нравилось. Совершенно упоительное ощущение, когда не чувствуешь боли от чужих ударов и наплевать на то, что пол-лица онемело и сводит мышцы живота после пропущенного прямого под дых, зато противник повержен, повален прямо мордой в лужу, и рука у него заломлена за спиной в классическом захвате, а ты навалился сверху, раз и навсегда объясняя щенку, кто тут главный…
И, конечно, тут раздается командное рявканье:
— А ну встать!
Сержант Станнис, черт. Теперь придется расплачиваться за драку по полной. Но Саймон — Андрес? — все же позволяет себе лишнюю секунду торжества, прежде чем выпустить поверженного и подняться.
— Ченко и Костанди. Та-ак. Что это было, Ченко?
Дыхание не хочет успокаиваться, сердце барабанит триумфальный марш.
— Объяснял рядовому… технику безопасности… при обращении с моющими средствами, сержант!
Сержант кривится.
— Костанди, хочешь что-нибудь добавить? Нет? Допустим. Оба — лечь, и двадцать отжиманий, в темпе!
Нет сомнений, от этого «в темпе» сейчас зависит целостность шкуры капрала Ченко и его задиристого оппонента. Оба падают на пол, где стояли, прямо в лужу грязной воды. Над головой слышны отрывистые реплики сержанта, допрашивающего свидетелей:
— Когда началась драка? Отвечать, быстро!
Три, четыре… Пострадавшая спина дергает болью, надо сосредоточиться и не халтурить, а то с сержанта станется запустить счет по второму кругу. Зато физическое напряжение и концентрация смывают нахлынувший адреналин, как губкой стирают, обидно даже. Выдуманный капрал Ченко неохотно, но уступает место коммандеру Иллиану.
— … Кто был зачинщиком? Ченко? Хм, уложил с первого удара?
А это преувеличение, конечно. По спортивным единоборствам у Иллиана никогда не выходило выше «хорошо». Или просто стоило как следует разозлиться?
— Костанди, ты имперский солдат или размазня? Пять часов в спортзале в свободное время.
— Так точно, — процедил побитый Костанди. Его приятели откровенно польстили боевым способностям Иллиана, выгораживая своего, и, как выяснилось, зря.
— … Теперь ты, Ченко. За грязь в казарме — штраф, за драку — еще один, и чтобы охолонул — полсуток карцера. Явишься для отбывания наказания с отбоем. Не слышу ответа?
— Так точно, сержант, — выдохнул Иллиан сквозь сжатые зубы. Восемнадцать, девятнадцать… все. У, больно-то как! Разгибался он, как скрюченный артритом древний дед. И это было только начало.
— Ты веришь в судьбу, Ченко?
Только-только плюхнувшийся на койку Иллиан устало повернулся. День выдался крайне занятой: несмотря на то, что этот дисбат был едва сколочен, за несколькими часами энергичного отдраивания казармы последовали не менее энергичные часы патрулирования. Бессмысленность этой меры Иллиан постиг вполне: их просто погоняли строем по центральным кварталам Форбарр-Султаны. Видимо, чтобы показать мирным обывателям: новая власть крепко держит в руках бразды правления и за порядком намерена следить.
Неужели это занятие некому поручить, кроме них? И чем, в таком случае, занимаются в это время регулярные части? Уже переброшены за город, для сражений с войсками Форкосигана?
Возможность отстать от строя у Иллиана, теоретически, была, но жетон ему пока не вернули — пообещали выдать дубликат «через три-пять дней», на что он и рассчитывал с самого начала.
Но не для всех, похоже. Жестяной звон и плеск заставили его развернуться на месте, зашипев. Лужа грязной воды, опрокинутое ведро, и виновник этого происшествия с дурашливым жестом — мол, ой, споткнулся, с кем не бывает.
Фразу о неуклюжих сукиных трам-тарарам детях, недоумках, которые в собственных ногах заплетаются и которым сейчас следует это безобразие убрать, хоть тряпкой, хоть языком вылизать, а не то… В общем, всю эту тираду Иллиан выдохнул, еще не успев вскочить на ноги. Виновник происшествия выжидательно лыбился и в стойке уже стоял вполне грамотно.
Статусные игры, чтобы их! Стерпеть, домыть и получить обещанный штраф за то, что не уложился в срок, а также репутацию слабака, который неоднократно «сдрейфил»? Или кинуться в драку, на радость сержанту, который закатает под расправу всех, чтобы неповадно было? Иллиану лидерство в казарме дисбата даром не сдалось, но за независимость, за свободу для маневра он был готов драться, как за воздух в подбитом корабле.
Да и морду кому-нибудь набить хотелось уже просто нестерпимо. За арест, побеги, общую дурость ситуации, порку, неопределенность, необходимость петлять, как заяц… н-на, получай!
Саймон Иллиан, разумеется, умел драться, это входило в его подготовку. А вот окончательно вынырнувшему на поверхность его сознания Андресу Ченко драться просто нравилось. Совершенно упоительное ощущение, когда не чувствуешь боли от чужих ударов и наплевать на то, что пол-лица онемело и сводит мышцы живота после пропущенного прямого под дых, зато противник повержен, повален прямо мордой в лужу, и рука у него заломлена за спиной в классическом захвате, а ты навалился сверху, раз и навсегда объясняя щенку, кто тут главный…
И, конечно, тут раздается командное рявканье:
— А ну встать!
Сержант Станнис, черт. Теперь придется расплачиваться за драку по полной. Но Саймон — Андрес? — все же позволяет себе лишнюю секунду торжества, прежде чем выпустить поверженного и подняться.
— Ченко и Костанди. Та-ак. Что это было, Ченко?
Дыхание не хочет успокаиваться, сердце барабанит триумфальный марш.
— Объяснял рядовому… технику безопасности… при обращении с моющими средствами, сержант!
Сержант кривится.
— Костанди, хочешь что-нибудь добавить? Нет? Допустим. Оба — лечь, и двадцать отжиманий, в темпе!
Нет сомнений, от этого «в темпе» сейчас зависит целостность шкуры капрала Ченко и его задиристого оппонента. Оба падают на пол, где стояли, прямо в лужу грязной воды. Над головой слышны отрывистые реплики сержанта, допрашивающего свидетелей:
— Когда началась драка? Отвечать, быстро!
Три, четыре… Пострадавшая спина дергает болью, надо сосредоточиться и не халтурить, а то с сержанта станется запустить счет по второму кругу. Зато физическое напряжение и концентрация смывают нахлынувший адреналин, как губкой стирают, обидно даже. Выдуманный капрал Ченко неохотно, но уступает место коммандеру Иллиану.
— … Кто был зачинщиком? Ченко? Хм, уложил с первого удара?
А это преувеличение, конечно. По спортивным единоборствам у Иллиана никогда не выходило выше «хорошо». Или просто стоило как следует разозлиться?
— Костанди, ты имперский солдат или размазня? Пять часов в спортзале в свободное время.
— Так точно, — процедил побитый Костанди. Его приятели откровенно польстили боевым способностям Иллиана, выгораживая своего, и, как выяснилось, зря.
— … Теперь ты, Ченко. За грязь в казарме — штраф, за драку — еще один, и чтобы охолонул — полсуток карцера. Явишься для отбывания наказания с отбоем. Не слышу ответа?
— Так точно, сержант, — выдохнул Иллиан сквозь сжатые зубы. Восемнадцать, девятнадцать… все. У, больно-то как! Разгибался он, как скрюченный артритом древний дед. И это было только начало.
— Ты веришь в судьбу, Ченко?
Только-только плюхнувшийся на койку Иллиан устало повернулся. День выдался крайне занятой: несмотря на то, что этот дисбат был едва сколочен, за несколькими часами энергичного отдраивания казармы последовали не менее энергичные часы патрулирования. Бессмысленность этой меры Иллиан постиг вполне: их просто погоняли строем по центральным кварталам Форбарр-Султаны. Видимо, чтобы показать мирным обывателям: новая власть крепко держит в руках бразды правления и за порядком намерена следить.
Неужели это занятие некому поручить, кроме них? И чем, в таком случае, занимаются в это время регулярные части? Уже переброшены за город, для сражений с войсками Форкосигана?
Возможность отстать от строя у Иллиана, теоретически, была, но жетон ему пока не вернули — пообещали выдать дубликат «через три-пять дней», на что он и рассчитывал с самого начала.
Страница 23 из 67
