Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2676
Завтра доложишься.
Неужели черная полоса зебры потихоньку заканчивается, не поверил Иллиан, изо всех сил стараясь не расплыться в дурацкой улыбке.
Сержант Станнис мог быть доволен: пятый штрафной балл Андресу Ченко обломился через пару дней.
Вечера он исправно отрабатывал в канцелярии, днем же штрафников гоняли на работы в город. В первый день их взвод направили грузчиками на военный склад (Иллиану как-то уже случалось водить автопогрузчик, но на сей раз все было примитивнее: ручками перекидывайте мешки, лентяи, ручками… На следующий — выставили в оцепление возле сквера, где копошилась тяжелая строительная техника. Бомбоубежище роют или секретные туннели под столицей раскапывают? В известность охрану никто не поставил, и развеять скуку стояния в карауле можно было разве что пялясь на прохожих. Тут-то Иллиан его и заметил.
Пожилой человек на мгновение повернул голову, и в память Иллиана с фотографической четкостью легло знакомое румяное лицо и седые усы щеточкой. Он был практически уверен, что узнал. Чудо? Совпадение? Теперь была видна только спина и кусок щеки. Разумеется, Саймон не стал кричать на всю улицу «Адмирал Канзиан!», а ограничился безобидным «Дядюшка Альфред!» Старик не обернулся, но ускорил шаги. Иллиан, не обращая внимания на злой окрик взводного«куда пошел, Ченко?», перемахнул через низенькую декоративную оградку скверика и припустился за уходящим, мысленно молясь, чтобы не прозвучало команды стрелять ему вслед. Он проскочил, лавируя между прохожими, оттолкнул плечом какого-то разиню и успел вслед за своей добычей вскочить на площадку рейсового кара, когда тот уже отъезжал от остановки.
Машина тронулась. Иллиан протолкался между стоящих, тронул человека за плечо.
— Дядюшка Альфред, вы меня не узнали, я же Са…
Преследуемый недовольно покосился на него. На его недоверчивой физиономии не было ни малейших признаков узнавания. Притворяется? Похож, очень похож… Иллиан судорожно выдернул из памяти пару снимков и со жгучим разочарованием понял, что обманулся. Дедуля мог бы быть родным братом Альфреда Канзиана, но никак не близнецом. Немного другая постановка глаз, и белесой ниточки шрама над левой бровью тоже нет. Даже пластической операции так не изменить лицо, во всяком случае, в короткие сроки.
— Ох черт… извини, отец. Ошибся.
Старик что-то буркнул и отвернулся. Еще бы, перепугаешься тут, когда за тобой по улице во всю прыть несется солдат в полной форме и при оружии.
Маршрутка затормозила только в пяти кварталах, обратно пришлось бежать, и за те четверть часа, пока Ченко не было на месте, взводный успел представить, как головой ответит за побег поднадзорного идиота. Поэтому о происшествии было доложено сержанту, и штраф не заставил себя ждать. Станнис только что руки не потирал.
Из состоявшегося по возвращении в казармы дисциплинарного наказания аналитик Иллиан сделал несколько выводов. Двухсуточный стресс и бессонница провоцируют чересчур пессимистический взгляд на вещи. Неожиданный страх страшнее ожидаемого. Ожидаемую боль, правда, терпеть ничуть не легче, но если заблаговременно прикусить край ремня, то помогает. Сержант Станнис — чертов маньяк, садист и извращенец. Из Устава Имперской армии телесные наказания необходимо исключить, определенно; обязательно передать это Эйрелу, как только Иллиан до него доберется. Если доберется. Остальное — непечатно, с тихим подвыванием сквозь зубы.
«Не торчи тут, Энди, иди в лазарет», — дружески посоветовал кто-то из солдат. В эту минуту Саймон был так занят тем, что убаюкивал боль, грызущую его спину, что толком не обратил внимания, кто именно это сказал. Удивительно. Неужели какие-то добрые люди намерены бескорыстно позаботиться о его здоровье? Наверняка здесь подвох.
Но если не иронизировать над собой, только скулить и остается.
Санитар отнесся к его плачевному состоянию с полнейшей профессиональной невозмутимостью: не ахнул по поводу жутких ран — а ведь, судя по ощущениям, Станнис спину ему располосовал до позвоночника, — щедро смазал чем-то холодным и распорядился четверть часа посидеть, пока не впитается («гимнастерку не тебе потом отстирывать»). И ушел по своим делам. Так сказать, оказал высокое доверие, предполагая, что страдалец в одиночку не выхлебает спирт из казенных запасов. Впрочем, ничего полезного в незапертой аптечке не оказалось: ни шприцов, ни синергина, ни жидкого бинта, ни стимуляторов. Йод, активированный уголь, линин, успокоительное в пузырьке с выцветшей этикеткой. Каменный век.
Надо же было так ошибиться! Неужели подсознание убедило его, что надо искать именно Канзиана, и успешно обмануло взгляд при минимальном сходстве? Ведь шанс случайно пересечься в полумиллионном городе невелик, а если учесть, что адмирал сейчас скрывается и не станет маячить на глазах у армейского оцепления — то и вовсе нулевой. Стоит поискать Канзиана целенаправленно, но как?
Неужели черная полоса зебры потихоньку заканчивается, не поверил Иллиан, изо всех сил стараясь не расплыться в дурацкой улыбке.
Сержант Станнис мог быть доволен: пятый штрафной балл Андресу Ченко обломился через пару дней.
Вечера он исправно отрабатывал в канцелярии, днем же штрафников гоняли на работы в город. В первый день их взвод направили грузчиками на военный склад (Иллиану как-то уже случалось водить автопогрузчик, но на сей раз все было примитивнее: ручками перекидывайте мешки, лентяи, ручками… На следующий — выставили в оцепление возле сквера, где копошилась тяжелая строительная техника. Бомбоубежище роют или секретные туннели под столицей раскапывают? В известность охрану никто не поставил, и развеять скуку стояния в карауле можно было разве что пялясь на прохожих. Тут-то Иллиан его и заметил.
Пожилой человек на мгновение повернул голову, и в память Иллиана с фотографической четкостью легло знакомое румяное лицо и седые усы щеточкой. Он был практически уверен, что узнал. Чудо? Совпадение? Теперь была видна только спина и кусок щеки. Разумеется, Саймон не стал кричать на всю улицу «Адмирал Канзиан!», а ограничился безобидным «Дядюшка Альфред!» Старик не обернулся, но ускорил шаги. Иллиан, не обращая внимания на злой окрик взводного«куда пошел, Ченко?», перемахнул через низенькую декоративную оградку скверика и припустился за уходящим, мысленно молясь, чтобы не прозвучало команды стрелять ему вслед. Он проскочил, лавируя между прохожими, оттолкнул плечом какого-то разиню и успел вслед за своей добычей вскочить на площадку рейсового кара, когда тот уже отъезжал от остановки.
Машина тронулась. Иллиан протолкался между стоящих, тронул человека за плечо.
— Дядюшка Альфред, вы меня не узнали, я же Са…
Преследуемый недовольно покосился на него. На его недоверчивой физиономии не было ни малейших признаков узнавания. Притворяется? Похож, очень похож… Иллиан судорожно выдернул из памяти пару снимков и со жгучим разочарованием понял, что обманулся. Дедуля мог бы быть родным братом Альфреда Канзиана, но никак не близнецом. Немного другая постановка глаз, и белесой ниточки шрама над левой бровью тоже нет. Даже пластической операции так не изменить лицо, во всяком случае, в короткие сроки.
— Ох черт… извини, отец. Ошибся.
Старик что-то буркнул и отвернулся. Еще бы, перепугаешься тут, когда за тобой по улице во всю прыть несется солдат в полной форме и при оружии.
Маршрутка затормозила только в пяти кварталах, обратно пришлось бежать, и за те четверть часа, пока Ченко не было на месте, взводный успел представить, как головой ответит за побег поднадзорного идиота. Поэтому о происшествии было доложено сержанту, и штраф не заставил себя ждать. Станнис только что руки не потирал.
Из состоявшегося по возвращении в казармы дисциплинарного наказания аналитик Иллиан сделал несколько выводов. Двухсуточный стресс и бессонница провоцируют чересчур пессимистический взгляд на вещи. Неожиданный страх страшнее ожидаемого. Ожидаемую боль, правда, терпеть ничуть не легче, но если заблаговременно прикусить край ремня, то помогает. Сержант Станнис — чертов маньяк, садист и извращенец. Из Устава Имперской армии телесные наказания необходимо исключить, определенно; обязательно передать это Эйрелу, как только Иллиан до него доберется. Если доберется. Остальное — непечатно, с тихим подвыванием сквозь зубы.
«Не торчи тут, Энди, иди в лазарет», — дружески посоветовал кто-то из солдат. В эту минуту Саймон был так занят тем, что убаюкивал боль, грызущую его спину, что толком не обратил внимания, кто именно это сказал. Удивительно. Неужели какие-то добрые люди намерены бескорыстно позаботиться о его здоровье? Наверняка здесь подвох.
Но если не иронизировать над собой, только скулить и остается.
Санитар отнесся к его плачевному состоянию с полнейшей профессиональной невозмутимостью: не ахнул по поводу жутких ран — а ведь, судя по ощущениям, Станнис спину ему располосовал до позвоночника, — щедро смазал чем-то холодным и распорядился четверть часа посидеть, пока не впитается («гимнастерку не тебе потом отстирывать»). И ушел по своим делам. Так сказать, оказал высокое доверие, предполагая, что страдалец в одиночку не выхлебает спирт из казенных запасов. Впрочем, ничего полезного в незапертой аптечке не оказалось: ни шприцов, ни синергина, ни жидкого бинта, ни стимуляторов. Йод, активированный уголь, линин, успокоительное в пузырьке с выцветшей этикеткой. Каменный век.
Надо же было так ошибиться! Неужели подсознание убедило его, что надо искать именно Канзиана, и успешно обмануло взгляд при минимальном сходстве? Ведь шанс случайно пересечься в полумиллионном городе невелик, а если учесть, что адмирал сейчас скрывается и не станет маячить на глазах у армейского оцепления — то и вовсе нулевой. Стоит поискать Канзиана целенаправленно, но как?
Страница 32 из 67
