Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2674
— Возьми, капрал, — он подвинул бумаги и поставил кружку прямо на консоль. — Сомневаюсь, что в нашей столовке этим потчуют.
— С-спасибо. — Иллиан бросил на сержанта недоверчивый взгляд Андреса Ченко. Чего это тот, в самом деле, вздумал баловать наказанного, про которого сержант Станнис ясно предупредил — никаких поблажек? Ошеломляющий запах кофе бил прямо в мозг, минуя вкусовые рецепторы, сбивал с толку и не давал даже подумать спокойно и что-нибудь вытянуть из свалившейся в голову информации…
— Не дергайся, — усмехнулся Бувье. — Никакого подвоха. В моих же интересах, чтобы ты взбодрился и не насажал ошибок, парень.
— Спасибо! — повторил Саймон уже с чувством, облегченно хватая кружку. Вкус оказался именно таким, каким он себе и представлял, даже еще лучше: свежий, терпкий… даже не растворимый.
Кот мяукнул, вскочил на стекло комм-пульта и прошелся туда-сюда, распушив хвост. Морда у него была самая дружелюбная — домашняя скотинка, к обиде не приучена; не то, что мы, армейские… Н-да, скольким же правилам противоречит его нахождение здесь? От банального «никаких животных в казармах» (как гласит Устав, а уж его сержант должен был прочесть от корки до корки) до хитрого нарушения секретности: лицо без права допуска там, где хранятся документы под грифом…
Интересно, как выглядит допуск на кота? Этого даже Иллиан, не последнее лицо в Безопасности, вообразить себе не мог.
— Дочка из города уехала, — коротко пояснил Бувье, приглядывая за серым зверем. — Ну вот. На улице сейчас бросить — все равно что прикончить.
В спокойном голосе не слышалось ни малейшего желания подкупить молодого капрала на предмет недоносительства на неуставную зверушку. Кофе отдельно, твои дела отдельно, а кот — отдельно.
— И сержант в курсе? — отважился спросить любопытный Андрес Ченко.
— Станнис-то? — Бувье приподнял бровь. — В курсе, конечно, а как же! Ты, парень, может, думаешь, что он садист и кошмар всей казармы, дракон о трех головах?
Вчерашний разговор уже показал Иллиану, что сержант не такой зверь, каким пытается себя представить. Однако капрал Ченко даже плечами пожать не отважился. Прощупывает ведь, определенно прощупывает… Сердце колотилось отчаянно, чуть ли не из груди выпрыгивало, колени подрагивали, и Саймон отстраненно удивился собственному страху. С чего вдруг именно сейчас?
— Он нормальный мужик, получше многих, — буркнул Бувье. — Я его лет пятнадцать знаю. Просто он на вашего брата СБ озлился раз и навсегда, когда один тамошний молодчик вроде тебя у него жену увел. Я подробностей не знаю, сразу говорю, — неуступчиво предупредил он, — а и знал бы, тебе не сказал, но история вышла некрасивая. Чуть не до трибунала… Это не так давно было. Так что, парень, ему сейчас любой СБшник — что кость в горле.
Нет уж, лучше пусть в горле будет кофе, а не кости. Саймон неловко поставил чашку на стол. Стекло мелко звякнуло, Бувье покосился неодобрительно, и это вызвало всплеск глухого раздражения. «Ну да. Устал, руки дрожат. Тебя бы на мое место! Оставь меня в покое, сержант, что над душой стоишь?» Выдернутая из полицейской базы данных сырая информация никак не желала улечься в голове, требовала внимания, толкалась в виски мигренью.
Была тому виной головная боль, усталость или заинтересовавшийся кружкой кот, Иллиан даже при своей безошибочной памяти потом сказать не мог. Просто через секунду зверь, возмущенно мявкнув, спрыгнул со стола, а кружка под локтем капрала завалилась набок, и густо-коричневая лужа разлилась по стеклу комма, заливая ведомости и разноцветные стикеры.
Канцелярист, охнув, на удивление споро подхватил со стола подмокшие ведомости, стряхивая капли.
— Ты чего творишь? Да не стой столбом, вот салфетки! — рявкнул Бувье, а кот серым пятном метнулся в угол комнаты. Сам сержант в первую очередь принялся отклеивать со стекла комм-пульта свои драгоценные разлохмаченные стикеры.
Когда Саймон скинул напитавшийся влагой бурый ком салфеток в мусорную корзину и наконец осмелился поднять голову, он был готов услышать сухое: «Свободен, Ченко. Доложись ротному сержанту о взыскании». Но Бувье молча отодвинул его от комма и принялся сосредоточенно листать заполненный файл, перекладывая один за другим побуревшие с краю листы. «Интересно, карцер или дисциплинарка?» — ничто оригинальнее на ум коммандеру Иллиану не приходило.
— Я не хочу глубже закапывать тебя, капрал, — покачал головой канцелярист, точно прочитав незаданный вопрос. — Твоим личным делом и так можно со стола кофе подтирать: лишнего пятна никто не заметит. Ладно, непоправимого ты не натворил: пластиковые распечатки не размокают. А поработал неплохо. Не ожидал, что за сегодня хоть половина будет сделана.
Он покосился на хроно.
— Тебе еще час остался, а у тебя руки трясутся, заметил? На сегодня хватит, капрал. Вот приказ о формах делопроизводства, и марш в казарму его изучать.
— С-спасибо. — Иллиан бросил на сержанта недоверчивый взгляд Андреса Ченко. Чего это тот, в самом деле, вздумал баловать наказанного, про которого сержант Станнис ясно предупредил — никаких поблажек? Ошеломляющий запах кофе бил прямо в мозг, минуя вкусовые рецепторы, сбивал с толку и не давал даже подумать спокойно и что-нибудь вытянуть из свалившейся в голову информации…
— Не дергайся, — усмехнулся Бувье. — Никакого подвоха. В моих же интересах, чтобы ты взбодрился и не насажал ошибок, парень.
— Спасибо! — повторил Саймон уже с чувством, облегченно хватая кружку. Вкус оказался именно таким, каким он себе и представлял, даже еще лучше: свежий, терпкий… даже не растворимый.
Кот мяукнул, вскочил на стекло комм-пульта и прошелся туда-сюда, распушив хвост. Морда у него была самая дружелюбная — домашняя скотинка, к обиде не приучена; не то, что мы, армейские… Н-да, скольким же правилам противоречит его нахождение здесь? От банального «никаких животных в казармах» (как гласит Устав, а уж его сержант должен был прочесть от корки до корки) до хитрого нарушения секретности: лицо без права допуска там, где хранятся документы под грифом…
Интересно, как выглядит допуск на кота? Этого даже Иллиан, не последнее лицо в Безопасности, вообразить себе не мог.
— Дочка из города уехала, — коротко пояснил Бувье, приглядывая за серым зверем. — Ну вот. На улице сейчас бросить — все равно что прикончить.
В спокойном голосе не слышалось ни малейшего желания подкупить молодого капрала на предмет недоносительства на неуставную зверушку. Кофе отдельно, твои дела отдельно, а кот — отдельно.
— И сержант в курсе? — отважился спросить любопытный Андрес Ченко.
— Станнис-то? — Бувье приподнял бровь. — В курсе, конечно, а как же! Ты, парень, может, думаешь, что он садист и кошмар всей казармы, дракон о трех головах?
Вчерашний разговор уже показал Иллиану, что сержант не такой зверь, каким пытается себя представить. Однако капрал Ченко даже плечами пожать не отважился. Прощупывает ведь, определенно прощупывает… Сердце колотилось отчаянно, чуть ли не из груди выпрыгивало, колени подрагивали, и Саймон отстраненно удивился собственному страху. С чего вдруг именно сейчас?
— Он нормальный мужик, получше многих, — буркнул Бувье. — Я его лет пятнадцать знаю. Просто он на вашего брата СБ озлился раз и навсегда, когда один тамошний молодчик вроде тебя у него жену увел. Я подробностей не знаю, сразу говорю, — неуступчиво предупредил он, — а и знал бы, тебе не сказал, но история вышла некрасивая. Чуть не до трибунала… Это не так давно было. Так что, парень, ему сейчас любой СБшник — что кость в горле.
Нет уж, лучше пусть в горле будет кофе, а не кости. Саймон неловко поставил чашку на стол. Стекло мелко звякнуло, Бувье покосился неодобрительно, и это вызвало всплеск глухого раздражения. «Ну да. Устал, руки дрожат. Тебя бы на мое место! Оставь меня в покое, сержант, что над душой стоишь?» Выдернутая из полицейской базы данных сырая информация никак не желала улечься в голове, требовала внимания, толкалась в виски мигренью.
Была тому виной головная боль, усталость или заинтересовавшийся кружкой кот, Иллиан даже при своей безошибочной памяти потом сказать не мог. Просто через секунду зверь, возмущенно мявкнув, спрыгнул со стола, а кружка под локтем капрала завалилась набок, и густо-коричневая лужа разлилась по стеклу комма, заливая ведомости и разноцветные стикеры.
Канцелярист, охнув, на удивление споро подхватил со стола подмокшие ведомости, стряхивая капли.
— Ты чего творишь? Да не стой столбом, вот салфетки! — рявкнул Бувье, а кот серым пятном метнулся в угол комнаты. Сам сержант в первую очередь принялся отклеивать со стекла комм-пульта свои драгоценные разлохмаченные стикеры.
Когда Саймон скинул напитавшийся влагой бурый ком салфеток в мусорную корзину и наконец осмелился поднять голову, он был готов услышать сухое: «Свободен, Ченко. Доложись ротному сержанту о взыскании». Но Бувье молча отодвинул его от комма и принялся сосредоточенно листать заполненный файл, перекладывая один за другим побуревшие с краю листы. «Интересно, карцер или дисциплинарка?» — ничто оригинальнее на ум коммандеру Иллиану не приходило.
— Я не хочу глубже закапывать тебя, капрал, — покачал головой канцелярист, точно прочитав незаданный вопрос. — Твоим личным делом и так можно со стола кофе подтирать: лишнего пятна никто не заметит. Ладно, непоправимого ты не натворил: пластиковые распечатки не размокают. А поработал неплохо. Не ожидал, что за сегодня хоть половина будет сделана.
Он покосился на хроно.
— Тебе еще час остался, а у тебя руки трясутся, заметил? На сегодня хватит, капрал. Вот приказ о формах делопроизводства, и марш в казарму его изучать.
Страница 31 из 67
