Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2684
И теперь между барраярской и цетагандийской документацией нет никакой разницы! — после чего встал на задние лапы и гулко расхохотался.
«Это кошмар, — понял Иллиан, — он сейчас закончится».
— Вот сейчас вы думаете, что это кошмар, — кот опустился на все четыре лапы и заходил туда-сюда вдоль иллиановской койки; тот, снова упав на подушки, мог видеть только кончик хвоста, выводящий в воздухе странные узоры. — Но на самом деле это не кошмар, это ваше сумасшествие заставляет вполне реальное окружение принимать гротескные формы. Вот сейчас вы, уверен, видите меня в каком-нибудь несвойственном мне виде… мрррряу? А ведь мы с вами даже в одном чине: гем-коммандер Табор, разрешите представиться.
Только тут Иллиан сообразил, что полосочки на шкуре кота и в самом деле соответствуют боевой раскраске цетагандийского коммандера, надо же! Остается только похвалить себя за последовательность, даже в бреду.
— Я понимаю, что в своем нынешнем состоянии вы для допросов не приспособлены. Что ж; это всего лишь означает, что мне придется создать для вас что-нибудь подходящее… ну, вот например, это…
Прямо на постель Иллиана упала пригоршня кофейных зерен, которые немедленно выпустили упругие ростки и поползли по окоченевшему от ужаса телу к голове.
— Новейшая разработка наших биологов, вы должны гордиться, — промурлыкал кот. — Промоет вам мозг, заставит говорить правду, о, всегда только правду, мой бедный коммандер…
Пошевелиться Иллиан по-прежнему не мог, а зернышки, отвратительно попискивая, все ползли и ползли к нему, шарили по подбородку, нащупывали губы… Нет, так не может продолжаться! Ему давно пора проснуться, значит, это и впрямь не сон, а настоящий допрос…
Шокирующее осознание достигло пика как раз в тот момент, когда одно из зернышек, терпко пахнущее именно так, как и должно пахнуть кофейное зерно, перевалило через нижнюю губу и очутилось у него во рту. На вкус оно было совершенно ледяным.
Лампа над ним вспыхнула — и превратилась в черную звезду.
Иллиан проснулся.
— Чего стряслось? — спросил недовольный старческий голос. — Ты… вы что ли контужены были, сэр, что во сне орете?
— Извиняюсь. Приснилось, — Иллиан выпутался из спеленавших его объятий спального мешка. Сложенная под голову куртка, казалось, была набита разнокалиберными булыжниками. Он встряхнул ее, и из карманов тут же с оглушительным звоном посыпалась мелочь.
— Если спать не будете, курить у меня на кухне можно, — ворчливо распорядился хозяин дома. Видно, разбуженный посреди ночи, он тоже не спешил засыпать.
— Не курю, — вздохнул Саймон. — Да, ко мне можно на «ты», кстати.
— Можно, — согласился старик. — Молод ты для СБшника. Невнушителен. Вот видел я как-то капитана Негри…
— Капитан погиб, — Иллиан сам не знал, говорит ли сейчас правду или распространяет пущенный вражеской пропагандой слух.
— Слышал, — вздохнул Эйс сочувственно. — С Негри я адмирала отпустил бы, не глядя. Ты — дело другое. Уж извини, хлипок ты, парень. После пары стопок скис.
Еще бы: невысокий рост, не слишком внушительное сложение, курносая физиономия и заработанные честным недосыпом синяки под глазами придавали Саймону вид армейского доходяги.
— Это не я хлипок, — отшутился он, — а настойка крепкая. Что ты в нее намешал, сержант?
Старик фыркнул.
— Чтобы то, что я в нее намешал, мужика забрало, нужно было весь литр в одно горло употребить. Так, трава всякая для бодрости. Дымянка, гам-листья, мачок, белый корень, можжевельник, лист смородины. Никто тебя не травил, коммандер, не думай. Все вы, из Безопасности, параноики.
Иллиан с тоской подумал о чае с бальзамом: во рту все еще стоял мерзкий холодный привкус от кофейного зерна во сне. Надо же. Этак он сделается нервной девицей, шарахающейся от запаха кофе.
— Станешь тут, — Иллиан вздохнул и решился. — Понимаешь, отец… Мне неделю подряд чертовщина снится. Кошмары. Никогда раньше такого не было, я вообще без снов сплю, — «со дня установки чипа», услужливо подсказала память. — Вот как мятеж начался, так и снится. Я уже думал, может мятежники психотронное оружие включают… так его не бывает.
Эйс возразил, что это как раз спать без снов «не бывает», и пришлось на пальцах объяснить про чип и про то, что в спящем мозгу запись не ведется, чтобы не забивать его всякий ерундой. Иллиан сам не очень понимал, как это делается, что-то про регистрацию мозговой активности — знакомые слова, сложенные в бессмысленную для не-медика фразу. Как-то незаметно он перешел к красочному описанию своих кошмаров про мутантов, покойников и цетских котов, сержант восхитился, но тут же заявил, что знает испытанное средство — тридцать грамм. И добил Иллиана историей о том, как десантный взвод тогда еще капрала Эйса отстрелило в спасательном отсеке во время боя.
«Это кошмар, — понял Иллиан, — он сейчас закончится».
— Вот сейчас вы думаете, что это кошмар, — кот опустился на все четыре лапы и заходил туда-сюда вдоль иллиановской койки; тот, снова упав на подушки, мог видеть только кончик хвоста, выводящий в воздухе странные узоры. — Но на самом деле это не кошмар, это ваше сумасшествие заставляет вполне реальное окружение принимать гротескные формы. Вот сейчас вы, уверен, видите меня в каком-нибудь несвойственном мне виде… мрррряу? А ведь мы с вами даже в одном чине: гем-коммандер Табор, разрешите представиться.
Только тут Иллиан сообразил, что полосочки на шкуре кота и в самом деле соответствуют боевой раскраске цетагандийского коммандера, надо же! Остается только похвалить себя за последовательность, даже в бреду.
— Я понимаю, что в своем нынешнем состоянии вы для допросов не приспособлены. Что ж; это всего лишь означает, что мне придется создать для вас что-нибудь подходящее… ну, вот например, это…
Прямо на постель Иллиана упала пригоршня кофейных зерен, которые немедленно выпустили упругие ростки и поползли по окоченевшему от ужаса телу к голове.
— Новейшая разработка наших биологов, вы должны гордиться, — промурлыкал кот. — Промоет вам мозг, заставит говорить правду, о, всегда только правду, мой бедный коммандер…
Пошевелиться Иллиан по-прежнему не мог, а зернышки, отвратительно попискивая, все ползли и ползли к нему, шарили по подбородку, нащупывали губы… Нет, так не может продолжаться! Ему давно пора проснуться, значит, это и впрямь не сон, а настоящий допрос…
Шокирующее осознание достигло пика как раз в тот момент, когда одно из зернышек, терпко пахнущее именно так, как и должно пахнуть кофейное зерно, перевалило через нижнюю губу и очутилось у него во рту. На вкус оно было совершенно ледяным.
Лампа над ним вспыхнула — и превратилась в черную звезду.
Иллиан проснулся.
— Чего стряслось? — спросил недовольный старческий голос. — Ты… вы что ли контужены были, сэр, что во сне орете?
— Извиняюсь. Приснилось, — Иллиан выпутался из спеленавших его объятий спального мешка. Сложенная под голову куртка, казалось, была набита разнокалиберными булыжниками. Он встряхнул ее, и из карманов тут же с оглушительным звоном посыпалась мелочь.
— Если спать не будете, курить у меня на кухне можно, — ворчливо распорядился хозяин дома. Видно, разбуженный посреди ночи, он тоже не спешил засыпать.
— Не курю, — вздохнул Саймон. — Да, ко мне можно на «ты», кстати.
— Можно, — согласился старик. — Молод ты для СБшника. Невнушителен. Вот видел я как-то капитана Негри…
— Капитан погиб, — Иллиан сам не знал, говорит ли сейчас правду или распространяет пущенный вражеской пропагандой слух.
— Слышал, — вздохнул Эйс сочувственно. — С Негри я адмирала отпустил бы, не глядя. Ты — дело другое. Уж извини, хлипок ты, парень. После пары стопок скис.
Еще бы: невысокий рост, не слишком внушительное сложение, курносая физиономия и заработанные честным недосыпом синяки под глазами придавали Саймону вид армейского доходяги.
— Это не я хлипок, — отшутился он, — а настойка крепкая. Что ты в нее намешал, сержант?
Старик фыркнул.
— Чтобы то, что я в нее намешал, мужика забрало, нужно было весь литр в одно горло употребить. Так, трава всякая для бодрости. Дымянка, гам-листья, мачок, белый корень, можжевельник, лист смородины. Никто тебя не травил, коммандер, не думай. Все вы, из Безопасности, параноики.
Иллиан с тоской подумал о чае с бальзамом: во рту все еще стоял мерзкий холодный привкус от кофейного зерна во сне. Надо же. Этак он сделается нервной девицей, шарахающейся от запаха кофе.
— Станешь тут, — Иллиан вздохнул и решился. — Понимаешь, отец… Мне неделю подряд чертовщина снится. Кошмары. Никогда раньше такого не было, я вообще без снов сплю, — «со дня установки чипа», услужливо подсказала память. — Вот как мятеж начался, так и снится. Я уже думал, может мятежники психотронное оружие включают… так его не бывает.
Эйс возразил, что это как раз спать без снов «не бывает», и пришлось на пальцах объяснить про чип и про то, что в спящем мозгу запись не ведется, чтобы не забивать его всякий ерундой. Иллиан сам не очень понимал, как это делается, что-то про регистрацию мозговой активности — знакомые слова, сложенные в бессмысленную для не-медика фразу. Как-то незаметно он перешел к красочному описанию своих кошмаров про мутантов, покойников и цетских котов, сержант восхитился, но тут же заявил, что знает испытанное средство — тридцать грамм. И добил Иллиана историей о том, как десантный взвод тогда еще капрала Эйса отстрелило в спасательном отсеке во время боя.
Страница 39 из 67
