Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2696
Вас трясет, вы не слышите того, что вам говорят, сами несете какую-то чушь. И вы не даете осмотреть свои повреждения. Вы солдат или девица из пансиона, черт возьми?
«Между прочим, могли бы обойтись и без скверных намеков, сэр». А может быть, это и не намек. Может быть, наоборот, показатель того, что ничего-то Канзиан не понял.
— Вы ошиблись, адмирал. Ситуацию я контролирую, — отрезал Иллиан сквозь зубы. — Объяснения потом. Не задерживайте нас. Подберите себе теплую одежду, и мы идем.
Сейчас бы армейскую зимнюю парку с пиропатроном, термобелье… чашку горячего чая и горсть болеутоляющих. «Обойдешься чем есть». Он плюхнул на руку густой слой антисептика, замотал и принялся подбирать себе обноски по размеру.
— Вот только здешней заразы и вшей нам не хватало, — брезгливо заметил Канзиан. — У вас, между прочим, открытая рана, а вы…
Иллиан не выдержал. Желание хоть на минуту остаться одному, не слышать чужого голоса было таким острым, что ярость прорвала тонкую пленочку его сдержанности. Да, не стоило бы срываться на человека старше себя чином и годами, но…
— Довольно, Канзиан! — заорал он. — Хватит нудеть, как старый дед. Брезгливость оставьте для штабных кабинетов, черт бы вас побрал. Вам пневмония нужна? Пальцы хотите отморозить? Доберемся до места — пройдем вошебойку, и дело с концом. А сейчас заткнитесь и делайте, что говорят. Или хотя бы просто заткнитесь!
Он ожидал, что тот рявкнет в ответ, швырнет чем-нибудь об пол, даже примется его трясти в сердцах, но за спиной разлилась ледяная тишина. Иллиан нехотя обернулся. Старый адмирал смотрел на него, молча качая головой, и выражение его лица больше всего было похоже на сочувствие.
Предрассветные сумерки всегда были для Иллиана самым отвратительным временем суток, вздергивала ли его, курсанта, на ноги ранняя побудка инструктора или он встречал их наступление, засидевшись за комм-пультом до утра. Холодные, бесприютные, беспощадно требовательные часы. То, что они с Канзианом еще и успели намерзнуться в ожидании, очарования новому дню не прибавляло.
Канзиан почти все время молчал — пара реплик по делу не в счет. Остыв, Иллиан сразу извинился за свою вспышку, но его спутник только коротко отмахнулся — «не за что!» — и снова смолк. Подумав, Иллиан решил, что снова завоевать расположение старика он попытается позже, по дороге до базы; сейчас на это не оставалось сил. Драгоценную ампулу синергина он приберегал до последнего, чтобы взбодриться перед отъездом. Теперь его восприятие было хрустяще, болезненно четким, и плоская рукоять игольника под пальцами вселяла уверенность. Меньше чем через час все решится.
Караван выезжал с охраняемой стоянки неподалеку от складов. Обнесенную забором площадку запрудили туши приземистых грузовых фургонов, и дюжина из них собиралась тронуться в путь. Водители стояли у головной машины, сбившись в кучку; ветер относил в сторону то ли дымок от сигареты, то ли пар от кружки с чем-то горячим. К ним проводник и подвел Иллиана с Канзианом.
— Значит, эти? — скептически спросил один из водителей, невысокий мужчина в клетчатой кепке с наушниками. — Не впечатляют.
Его обветренное лицо было скучающе спокойным. Что там творится в городе, какой мятеж? Человек на своем месте, у него собственное дело, и он с ним справится как надо, а там хоть трава не расти. Такие встречались и среди гражданских, в ремесленных кварталах, и среди армейских сержантов. Эту публику почти невозможно воодушевить пропагандой, зато на них можно положиться. «В пределах оплаченной суммы»
— Зато заплатили, — словно прочитав его мысль, заметил проводник, пожав плечами. Свое дело он сделал и пошел прочь к воротам, пересекая резкие полосы света и глубокие синие тени от машин, в которых воспаленное воображение Иллиана готово было поместить вооруженную до зубов засаду.
— Вам двоим объяснили, что это за караван? — поинтересовался старший.
— Нет, — ответил Иллиан. — Нам просто сказали, что у вас есть официальное разрешение на выезд из Форбарр-Султаны.
Машины как машины: похожи на привычные ему армейские грузовики, да и собраны точно на их шасси, разве что кузов повыше, и под самой крышей виднелась затянутая сеткой полоса вентиляции.
— Есть, — кивнул тот. — Мы вообще-то — один из трех столичных зверинцев. Не самый большой, но к Зимнепразднику всегда выезжаем в провинцию: там у нас свои зимние показы. Заранее и фураж запасаем зверям, и теплые помещения готовим. Сейчас со всеми этими делами пришлось идти лично к графу Фордариану. Добился таки аудиенции, — он сказал это без особой гордости, как будто так и надо.
— И выпустил? — заинтересовался Канзиан.
— А что не выпустить? — пожал тот плечами. — Мы люди проверенные. Несколько наших парней решили уехать с семьями, сойдете за них. — Он выбросил окурок. — Так. Меня зовут Виктор, это фамилия, большего вам знать не надо.
«Между прочим, могли бы обойтись и без скверных намеков, сэр». А может быть, это и не намек. Может быть, наоборот, показатель того, что ничего-то Канзиан не понял.
— Вы ошиблись, адмирал. Ситуацию я контролирую, — отрезал Иллиан сквозь зубы. — Объяснения потом. Не задерживайте нас. Подберите себе теплую одежду, и мы идем.
Сейчас бы армейскую зимнюю парку с пиропатроном, термобелье… чашку горячего чая и горсть болеутоляющих. «Обойдешься чем есть». Он плюхнул на руку густой слой антисептика, замотал и принялся подбирать себе обноски по размеру.
— Вот только здешней заразы и вшей нам не хватало, — брезгливо заметил Канзиан. — У вас, между прочим, открытая рана, а вы…
Иллиан не выдержал. Желание хоть на минуту остаться одному, не слышать чужого голоса было таким острым, что ярость прорвала тонкую пленочку его сдержанности. Да, не стоило бы срываться на человека старше себя чином и годами, но…
— Довольно, Канзиан! — заорал он. — Хватит нудеть, как старый дед. Брезгливость оставьте для штабных кабинетов, черт бы вас побрал. Вам пневмония нужна? Пальцы хотите отморозить? Доберемся до места — пройдем вошебойку, и дело с концом. А сейчас заткнитесь и делайте, что говорят. Или хотя бы просто заткнитесь!
Он ожидал, что тот рявкнет в ответ, швырнет чем-нибудь об пол, даже примется его трясти в сердцах, но за спиной разлилась ледяная тишина. Иллиан нехотя обернулся. Старый адмирал смотрел на него, молча качая головой, и выражение его лица больше всего было похоже на сочувствие.
Предрассветные сумерки всегда были для Иллиана самым отвратительным временем суток, вздергивала ли его, курсанта, на ноги ранняя побудка инструктора или он встречал их наступление, засидевшись за комм-пультом до утра. Холодные, бесприютные, беспощадно требовательные часы. То, что они с Канзианом еще и успели намерзнуться в ожидании, очарования новому дню не прибавляло.
Канзиан почти все время молчал — пара реплик по делу не в счет. Остыв, Иллиан сразу извинился за свою вспышку, но его спутник только коротко отмахнулся — «не за что!» — и снова смолк. Подумав, Иллиан решил, что снова завоевать расположение старика он попытается позже, по дороге до базы; сейчас на это не оставалось сил. Драгоценную ампулу синергина он приберегал до последнего, чтобы взбодриться перед отъездом. Теперь его восприятие было хрустяще, болезненно четким, и плоская рукоять игольника под пальцами вселяла уверенность. Меньше чем через час все решится.
Караван выезжал с охраняемой стоянки неподалеку от складов. Обнесенную забором площадку запрудили туши приземистых грузовых фургонов, и дюжина из них собиралась тронуться в путь. Водители стояли у головной машины, сбившись в кучку; ветер относил в сторону то ли дымок от сигареты, то ли пар от кружки с чем-то горячим. К ним проводник и подвел Иллиана с Канзианом.
— Значит, эти? — скептически спросил один из водителей, невысокий мужчина в клетчатой кепке с наушниками. — Не впечатляют.
Его обветренное лицо было скучающе спокойным. Что там творится в городе, какой мятеж? Человек на своем месте, у него собственное дело, и он с ним справится как надо, а там хоть трава не расти. Такие встречались и среди гражданских, в ремесленных кварталах, и среди армейских сержантов. Эту публику почти невозможно воодушевить пропагандой, зато на них можно положиться. «В пределах оплаченной суммы»
— Зато заплатили, — словно прочитав его мысль, заметил проводник, пожав плечами. Свое дело он сделал и пошел прочь к воротам, пересекая резкие полосы света и глубокие синие тени от машин, в которых воспаленное воображение Иллиана готово было поместить вооруженную до зубов засаду.
— Вам двоим объяснили, что это за караван? — поинтересовался старший.
— Нет, — ответил Иллиан. — Нам просто сказали, что у вас есть официальное разрешение на выезд из Форбарр-Султаны.
Машины как машины: похожи на привычные ему армейские грузовики, да и собраны точно на их шасси, разве что кузов повыше, и под самой крышей виднелась затянутая сеткой полоса вентиляции.
— Есть, — кивнул тот. — Мы вообще-то — один из трех столичных зверинцев. Не самый большой, но к Зимнепразднику всегда выезжаем в провинцию: там у нас свои зимние показы. Заранее и фураж запасаем зверям, и теплые помещения готовим. Сейчас со всеми этими делами пришлось идти лично к графу Фордариану. Добился таки аудиенции, — он сказал это без особой гордости, как будто так и надо.
— И выпустил? — заинтересовался Канзиан.
— А что не выпустить? — пожал тот плечами. — Мы люди проверенные. Несколько наших парней решили уехать с семьями, сойдете за них. — Он выбросил окурок. — Так. Меня зовут Виктор, это фамилия, большего вам знать не надо.
Страница 48 из 67
