Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2704
Или, на худой конец, уговорить показать что-нибудь развлекательно-эротическое — в рамках ментальной релаксации…
И правда — стоило задремать, как все краски сновиденческой палитры были к его услугам.
К сожалению, сержант Ченко с новыми откровениями в сон заглянуть не захотел. Зато «развлекательно-эротического» хватило с лихвой: белобрысый бандит из караван-сарая пожелал докончить дело, от которого его отвлекла воткнутая в глаз отвертка. В долгом, тягучем, как смола, кошмаре Иллиан лежал под его пыхтящей тушей точно парализованный, не в силах пошевелиться, и ему казалось, что ничего гаже этого бессилия быть не может. Но когда с невероятным трудом ему удалось едва скосить глаза, то он увидел в стороне неподвижно стоящую коренастую фигуру. Эйрел молча глядел на него, кривясь от отвращения.
В эту секунду Иллиан уверился, что все происходит на самом деле — потому что от такой обжигающе болезненной вспышки стыда он обязан был проснуться. Но он все не просыпался — еще целую небольшую вечность, пока наконец марево за сомкнутыми веками не растаяло и перед потерявшим всякую надежду Иллианом не проступил потолок фургона.
Вот, значит, как. Рано радовался. У этой монеты две стороны, а если ее подбрасывать чересчур часто, она и на ребро встать не поленится. Вывод прост: собственные кошмары Иллиану не по зубам. Даже с благодетельной помощью виртуального Ченко. «Ненавижу психологов», подумал он обреченно; триумфальная картина его явления к Форкосигану в очередной раз омрачилась перспективой медицинского обследования.
Слава богу, в аптеке он догадался запастись еще и гемосорбом. Кривясь, он туго перехватил резинкой руку и всадил шприц; в вену попал с первого раза, сработали давние СБшные уроки. Лишь через час, когда из жил вымыло всю постороннюю дрянь, а его самого хорошенько протрясло отходняком от кровеочистителя, он рискнул задремать. Этот сон был глухой, без сновидений и отвратительно короткий.
Остаток дня Саймон едва вытерпел: душное тепло террариума, вроде бы незаметное ранее, стало бесить, и щеки горели разом от не проходящего стыда и горячего воздуха.
Вечернее прощание с Хильдой вышло скомканным — Иллиан ошалел от жары и был так рад подставить лицо морозным укусам вечернего воздуха, что лишь неловко сунул дрессировщице ладонь и, пробормотав «Ну ладно… хорошо добраться», спрыгнул на мостовую. Что ответила Хильда — а она ответила, губы шевелились — он даже не заметил за собственным мощным зевком, от которого заломило в затылке.
Канзиан ждал его, кутаясь в свою старую шинель. Перед ними возвышалась станция монорельса — последний бастион на долгом пути. Нейтральная провинция, вечер поздней осени, пустой перрон. Хруст замерзающих луж проходил мимо сознания чем-то смутным, будто из прошлой жизни; свет фонарей терялся в спутанных голых кронах деревьев. Полуночников вроде них оказалось немного, Иллиан и Канзиан могли бы занять добрых полвагона.
«Ско-ро», — отдавалось в мозгу стуком колес по рельсам. И от близости счастливого финала ладони Иллиана холодели.
Молчание давило. Сейчас бы покурить вместе в тамбуре, расслабленно стряхивая пепел в окошко для пущего взаимопонимания. Вот только Иллиан не курил. Да и почти не припоминал в своем поколении кого-нибудь с сигаретой. Старомодный порок. Канзиан, наверное, курит?
— Вы были правы, Альфред, — традиционно начал Саймон, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— В чем? — Канзиан скосил на него глаза чуть настороженно.
— Что я не справлюсь с искушением пасти вас и охранять, — ответил Иллиан честно. Он понял, что до конца расслабился лишь сейчас, когда инстинкт охранника, вроде бы придушенный, но не побежденный до конца, перестал его грызть. Может, хоть с этим делом он справится без ошибок. Доведет Канзиана целым и невредимым.
— Это точно. Ты упрямый, вздорный, самонадеянный… и поразительно эффективный сукин сын, Саймон, — заметил Канзиан серьезно. Только глаза смеялись. — Ты нас практически вытащил.
— Еще нет, — быстро поправил Саймон. А еще говорят, флотские суеверны!
— Почти. Когда доберемся до базы, лично попрошу твое начальство объявить тебе благодарность.
«А кто теперь мое начальство?»
Вряд ли Форкосигану, балансирующему на лезвии широкомасштабной войны, сейчас до благодарностей, медалей и прочих мелких поощрений для подчиненных. А капитан Негри…
— Негри погиб, — Иллиан откинулся назад, коснулся затылком жесткой спинки сиденья. Мысль про Негри должна была бы вызвать у него вспышку горечи, но казалась сейчас почти абстрактной.
— Так говорят. Не знаю, правда ли это. — Взгляд Канзиана был испытующим и пристальным. — Тела не показали.
— Мой человек во дворце утверждал, что именно капитан Негри вывез оттуда императора, — добавил Саймон без особой уверенности. Одно дело — нормальный доклад, другое — обмен «паролями и отзывами» в совсем неподходящей для этого стихотворной форме.
И правда — стоило задремать, как все краски сновиденческой палитры были к его услугам.
К сожалению, сержант Ченко с новыми откровениями в сон заглянуть не захотел. Зато «развлекательно-эротического» хватило с лихвой: белобрысый бандит из караван-сарая пожелал докончить дело, от которого его отвлекла воткнутая в глаз отвертка. В долгом, тягучем, как смола, кошмаре Иллиан лежал под его пыхтящей тушей точно парализованный, не в силах пошевелиться, и ему казалось, что ничего гаже этого бессилия быть не может. Но когда с невероятным трудом ему удалось едва скосить глаза, то он увидел в стороне неподвижно стоящую коренастую фигуру. Эйрел молча глядел на него, кривясь от отвращения.
В эту секунду Иллиан уверился, что все происходит на самом деле — потому что от такой обжигающе болезненной вспышки стыда он обязан был проснуться. Но он все не просыпался — еще целую небольшую вечность, пока наконец марево за сомкнутыми веками не растаяло и перед потерявшим всякую надежду Иллианом не проступил потолок фургона.
Вот, значит, как. Рано радовался. У этой монеты две стороны, а если ее подбрасывать чересчур часто, она и на ребро встать не поленится. Вывод прост: собственные кошмары Иллиану не по зубам. Даже с благодетельной помощью виртуального Ченко. «Ненавижу психологов», подумал он обреченно; триумфальная картина его явления к Форкосигану в очередной раз омрачилась перспективой медицинского обследования.
Слава богу, в аптеке он догадался запастись еще и гемосорбом. Кривясь, он туго перехватил резинкой руку и всадил шприц; в вену попал с первого раза, сработали давние СБшные уроки. Лишь через час, когда из жил вымыло всю постороннюю дрянь, а его самого хорошенько протрясло отходняком от кровеочистителя, он рискнул задремать. Этот сон был глухой, без сновидений и отвратительно короткий.
Остаток дня Саймон едва вытерпел: душное тепло террариума, вроде бы незаметное ранее, стало бесить, и щеки горели разом от не проходящего стыда и горячего воздуха.
Вечернее прощание с Хильдой вышло скомканным — Иллиан ошалел от жары и был так рад подставить лицо морозным укусам вечернего воздуха, что лишь неловко сунул дрессировщице ладонь и, пробормотав «Ну ладно… хорошо добраться», спрыгнул на мостовую. Что ответила Хильда — а она ответила, губы шевелились — он даже не заметил за собственным мощным зевком, от которого заломило в затылке.
Канзиан ждал его, кутаясь в свою старую шинель. Перед ними возвышалась станция монорельса — последний бастион на долгом пути. Нейтральная провинция, вечер поздней осени, пустой перрон. Хруст замерзающих луж проходил мимо сознания чем-то смутным, будто из прошлой жизни; свет фонарей терялся в спутанных голых кронах деревьев. Полуночников вроде них оказалось немного, Иллиан и Канзиан могли бы занять добрых полвагона.
«Ско-ро», — отдавалось в мозгу стуком колес по рельсам. И от близости счастливого финала ладони Иллиана холодели.
Молчание давило. Сейчас бы покурить вместе в тамбуре, расслабленно стряхивая пепел в окошко для пущего взаимопонимания. Вот только Иллиан не курил. Да и почти не припоминал в своем поколении кого-нибудь с сигаретой. Старомодный порок. Канзиан, наверное, курит?
— Вы были правы, Альфред, — традиционно начал Саймон, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— В чем? — Канзиан скосил на него глаза чуть настороженно.
— Что я не справлюсь с искушением пасти вас и охранять, — ответил Иллиан честно. Он понял, что до конца расслабился лишь сейчас, когда инстинкт охранника, вроде бы придушенный, но не побежденный до конца, перестал его грызть. Может, хоть с этим делом он справится без ошибок. Доведет Канзиана целым и невредимым.
— Это точно. Ты упрямый, вздорный, самонадеянный… и поразительно эффективный сукин сын, Саймон, — заметил Канзиан серьезно. Только глаза смеялись. — Ты нас практически вытащил.
— Еще нет, — быстро поправил Саймон. А еще говорят, флотские суеверны!
— Почти. Когда доберемся до базы, лично попрошу твое начальство объявить тебе благодарность.
«А кто теперь мое начальство?»
Вряд ли Форкосигану, балансирующему на лезвии широкомасштабной войны, сейчас до благодарностей, медалей и прочих мелких поощрений для подчиненных. А капитан Негри…
— Негри погиб, — Иллиан откинулся назад, коснулся затылком жесткой спинки сиденья. Мысль про Негри должна была бы вызвать у него вспышку горечи, но казалась сейчас почти абстрактной.
— Так говорят. Не знаю, правда ли это. — Взгляд Канзиана был испытующим и пристальным. — Тела не показали.
— Мой человек во дворце утверждал, что именно капитан Негри вывез оттуда императора, — добавил Саймон без особой уверенности. Одно дело — нормальный доклад, другое — обмен «паролями и отзывами» в совсем неподходящей для этого стихотворной форме.
Страница 54 из 67
