Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2588
— Трудно будет на последних паре метров восьмого этажа: перед люком на крышу КПП, он должен охраняться. До этого ты ведешь меня под арестом. А теперь — бегом!
Картинка комм-пульта еще таяла в воздухе, когда они выскользнули в коридор.
Интересно, они уложатся по времени? В голове у него тикал хронометр. Победа над комм-пультом заняла четыре минуты двадцать восемь секунд. Для того, чтобы дойти от перекрестка, на котором Ченко вырубил капрала, до подземных гаражей (учитывая, что на маршруте есть как минимум два КПП, где необходимо предъявить пропуска), требуется около шести минут. Чтобы дойти из их временного убежища до крыши, если не убыстрять шага — примерно пять минут…
Тишина коридоров штаб-квартиры напоминала не то затишье перед грозой, не то тихий час в сумасшедшем доме. Или, скажем, сосуды трупа, где замерзла кровь ежесуточной активности. Иллиан, сложив руки за спиной (наручники перерезаны, но, если не приглядываться, вполне сойдет) шел по коридору размеренным, но быстрым шагом, выразительно уставившись в пол — ему не нужно было разглядывать стены, чтобы знать, где они идут. Следом за ним угрожающе топал сержант Ченко, по-уставному уперев в спину раструб нейробластера. Нейробластер — оружие мерзкое, но убедительное.
На перекрестке Ченко обменялся приветствиями с патрулем. Иллиан промолчал и не поднял головы. В его обстоятельствах — хоть настоящих, хоть выставляемых напоказ — нет ничего глупее, чем щеголять своим знанием имен-фамилий-личных дел. Да и смотреть на своих, с позволения сказать, коллег, не хотелось. В дальнейшем либо они тебя — либо ты их. На трибунале или в перестрелке.
Какая у них временная фора? Как скоро Уайтлинг сообразит, что их пленник задерживается, и вызовет старшего наряда?
Словно в ответ его размышлениям, комм сержанта запиликал. Слава богу, за угол они завернуть успели.
— Сержант Ченко слушает, — откликнулся тот с некоторой заминкой.
«… там черти носят?» — послышалось из-под неплотно прилегающего наушника. Иллиан резко обернулся и изобразил со всей доступной ему выразительностью, что его вот-вот вырвет.
— А зачем вы, — рявкнул сообразительный Ченко, словно бы от избытка чувств, — накачали пленника до самых бровей, сэр?! Он мне все ботинки облевал, на ногах не держится, капрал его сейчас в чувство приводит.
Заминка в доли секунды: Уайтлинг обрабатывает полученную информацию. Он точно в курсе, что шок от парализации должен быть смягчен синергином, но капитан — не медик и тем более не знает достоверно, какие интересные эффекты может давать железка в голове. Слухи о чипе сейчас Иллиану только на пользу.
— … вряд ли подконвойный притворяется, сэр. Если так, то он чертовски хорошо… ага, кажется, приходит в себя. Мы на переходе семь двенадцать у шестого А грузового лифта, скоро будем. Ченко связь закончил.
Отключился он очень вовремя: навстречу им как раз попалась пара угрюмых техников, сопровождаемых вооруженным капралом. Последний не то шел по своим делам, не то был прикомандирован к техникам, чтобы они не сбежали. Великолепный расклад, господа, своих держим на мушке. Разминулись, как в море корабли: никаких салютов, оба при исполнении, просто короткие кивки.
Вот и контрольный пост, за ним — короткая железная лестница и люк на крышу, на посадочную площадку флайеров. Сейчас вечер, без восьми минут десять, солнце садится в двадцать два ноль шесть… Стартовать с крыши придется как раз на запад, солнце будет в глаза. Неприятно, но преследователям еще хуже, а Иллиан, по счастью, может миновать часть маршрута с закрытыми глазами. Вот когда особые навыки бывают полезны.
Ченко отсалютовал паре охранников — тоже сержант и капрал, «идеальная пара» с точки зрения высшего руководства.
— Пропуск на пленника у тебя есть, Гус? — фамильярно поинтересовался капрал, явно знающий Ченко лично.
— Ты собрался «пациента» на флайере один везти? — с некоторым недоверием, но почти без профессиональной СБшной паранойи, спросил сержант.
— Можно подумать, так много сейчас свободных пилотов, — Ченко пожал плечами, делая вид, что нашаривает в кармане мундира пропуск. — Капитан Уайтлинг, могучий и всесильный, приказал, значит… Ничего, парализую голубчика малым зарядом, не помешает.
Тут настала очередь Иллиана разыграть тот самый приступ тошноты, упоминание о котором спасло их от излишнего внимания Уайтлинга: он согнулся пополам, издавая недвусмысленные звуки выворачиваемого наизнанку желудка. Капрал отвлекся на Иллиана, хотя его напарник, конечно, все равно не отвел взгляда от Ченко: привычка не терять из виду свою часть периметра въедается в плоть и кровь с годами службы, а не-профессионалов в СБ не держат…
Дальше все происходит мгновенно. Иллиан снимает сержанта из парализатора Ченко, спрятанного под нарочито помятым, перекошенным мундиром — никто ведь не ждет аккуратности от пленника.
Картинка комм-пульта еще таяла в воздухе, когда они выскользнули в коридор.
Интересно, они уложатся по времени? В голове у него тикал хронометр. Победа над комм-пультом заняла четыре минуты двадцать восемь секунд. Для того, чтобы дойти от перекрестка, на котором Ченко вырубил капрала, до подземных гаражей (учитывая, что на маршруте есть как минимум два КПП, где необходимо предъявить пропуска), требуется около шести минут. Чтобы дойти из их временного убежища до крыши, если не убыстрять шага — примерно пять минут…
Тишина коридоров штаб-квартиры напоминала не то затишье перед грозой, не то тихий час в сумасшедшем доме. Или, скажем, сосуды трупа, где замерзла кровь ежесуточной активности. Иллиан, сложив руки за спиной (наручники перерезаны, но, если не приглядываться, вполне сойдет) шел по коридору размеренным, но быстрым шагом, выразительно уставившись в пол — ему не нужно было разглядывать стены, чтобы знать, где они идут. Следом за ним угрожающе топал сержант Ченко, по-уставному уперев в спину раструб нейробластера. Нейробластер — оружие мерзкое, но убедительное.
На перекрестке Ченко обменялся приветствиями с патрулем. Иллиан промолчал и не поднял головы. В его обстоятельствах — хоть настоящих, хоть выставляемых напоказ — нет ничего глупее, чем щеголять своим знанием имен-фамилий-личных дел. Да и смотреть на своих, с позволения сказать, коллег, не хотелось. В дальнейшем либо они тебя — либо ты их. На трибунале или в перестрелке.
Какая у них временная фора? Как скоро Уайтлинг сообразит, что их пленник задерживается, и вызовет старшего наряда?
Словно в ответ его размышлениям, комм сержанта запиликал. Слава богу, за угол они завернуть успели.
— Сержант Ченко слушает, — откликнулся тот с некоторой заминкой.
«… там черти носят?» — послышалось из-под неплотно прилегающего наушника. Иллиан резко обернулся и изобразил со всей доступной ему выразительностью, что его вот-вот вырвет.
— А зачем вы, — рявкнул сообразительный Ченко, словно бы от избытка чувств, — накачали пленника до самых бровей, сэр?! Он мне все ботинки облевал, на ногах не держится, капрал его сейчас в чувство приводит.
Заминка в доли секунды: Уайтлинг обрабатывает полученную информацию. Он точно в курсе, что шок от парализации должен быть смягчен синергином, но капитан — не медик и тем более не знает достоверно, какие интересные эффекты может давать железка в голове. Слухи о чипе сейчас Иллиану только на пользу.
— … вряд ли подконвойный притворяется, сэр. Если так, то он чертовски хорошо… ага, кажется, приходит в себя. Мы на переходе семь двенадцать у шестого А грузового лифта, скоро будем. Ченко связь закончил.
Отключился он очень вовремя: навстречу им как раз попалась пара угрюмых техников, сопровождаемых вооруженным капралом. Последний не то шел по своим делам, не то был прикомандирован к техникам, чтобы они не сбежали. Великолепный расклад, господа, своих держим на мушке. Разминулись, как в море корабли: никаких салютов, оба при исполнении, просто короткие кивки.
Вот и контрольный пост, за ним — короткая железная лестница и люк на крышу, на посадочную площадку флайеров. Сейчас вечер, без восьми минут десять, солнце садится в двадцать два ноль шесть… Стартовать с крыши придется как раз на запад, солнце будет в глаза. Неприятно, но преследователям еще хуже, а Иллиан, по счастью, может миновать часть маршрута с закрытыми глазами. Вот когда особые навыки бывают полезны.
Ченко отсалютовал паре охранников — тоже сержант и капрал, «идеальная пара» с точки зрения высшего руководства.
— Пропуск на пленника у тебя есть, Гус? — фамильярно поинтересовался капрал, явно знающий Ченко лично.
— Ты собрался «пациента» на флайере один везти? — с некоторым недоверием, но почти без профессиональной СБшной паранойи, спросил сержант.
— Можно подумать, так много сейчас свободных пилотов, — Ченко пожал плечами, делая вид, что нашаривает в кармане мундира пропуск. — Капитан Уайтлинг, могучий и всесильный, приказал, значит… Ничего, парализую голубчика малым зарядом, не помешает.
Тут настала очередь Иллиана разыграть тот самый приступ тошноты, упоминание о котором спасло их от излишнего внимания Уайтлинга: он согнулся пополам, издавая недвусмысленные звуки выворачиваемого наизнанку желудка. Капрал отвлекся на Иллиана, хотя его напарник, конечно, все равно не отвел взгляда от Ченко: привычка не терять из виду свою часть периметра въедается в плоть и кровь с годами службы, а не-профессионалов в СБ не держат…
Дальше все происходит мгновенно. Иллиан снимает сержанта из парализатора Ченко, спрятанного под нарочито помятым, перекошенным мундиром — никто ведь не ждет аккуратности от пленника.
Страница 8 из 67
