Фандом: Гарри Поттер. Помощник директора аврората посылает Поттера на поиски старого врага. Но чем больше Гарри погружается в расследование, тем яснее понимает, что иногда можно серьёзно налажать, выпивая две тысячи чашек кофе в день.
Добавить в моё избранное
112 мин, 38 сек 1717
Сглатываю и киваю, стараясь выглядеть так, словно не напуган до мозга костей.
— Удачи вам, — наконец, произносит один из охранников, открывая дверь и впуская меня внутрь. Делаю шаг, судорожно вцепившись в кружку кофе и прижав её к груди.
Скудно обставленная камера, серые стены, каменный пол, отсутствие окон. Койка в углу и дверь, как я полагаю, ведущая в ванную. В середине комнаты стоит стол и два стула, один из которых занимает Снейп. Он наблюдает за моим приближением и улыбается, как будто это абсолютно нормальная ситуация.
— Гарри, как приятно видеть тебя снова.
— Заткнись, Снейп, — рычу я, пододвигая стул и тяжело опускаясь на него. — Есть предложение.
— Да неужели? — Он поднимает бровь.
— Именно так, высокомерный ты педант. Ты знал, что так и будет, иначе не сидел бы сейчас здесь. — Я запускаю руку в карман пальто, достаю маленькую хрустальную бутылочку, ставлю её на стол между нами и поясняю:
— Веритасерум. Пей и расскажи мне всю правду, и тогда, в случае, если мне понравится рассказ, я соизволю подумать, как вытащить тебя отсюда живым.
Он усмехается, пока пальцы обхватывают бутылочку.
— Должен сказать, что ты сделал именно то, чего я от тебя ждал, Гарри.
Я наблюдаю, как Снейп открывает флакон и делает небольшой глоток. Он вздыхает и вновь садится, глаза подёргиваются поволокой.
— Спрашивай. О чём тебе угодно.
— Начни с самого начала и вплоть до сегодняшнего вечера. Я хочу знать всё.
— Я родился девятого сентября, в семье Ксеркса и Рамоны Снейп, в тысяча девятьсот…
— Не настолько «с начала», — прерываю я, не обратив внимания на его усмешку. Глаза Снейпа напоминают о том, что я должен задавать правильные вопросы. Делаю глубокий вдох и продолжаю. — Начни с того дня, когда я загремел на отработку, до того, как ты убил всех тех людей. Расскажи мне, что произошло.
— Ты не возражаешь, если я сделаю глоток кофе? Оказывается, я волнуюсь больше, чем мне бы того хотелось. — Улыбается Снейп. Я пододвигаю кружку к нему, и он делает глоток, бормоча слова благодарности. Наконец, он продолжает:
— У меня было дурное расположение духа в тот день. Я сновал туда-сюда между Волдемортом и Дамблдором, не зная точно, на кого именно работаю и есть ли какая-то разница между двумя ответами. Война, казалось, проходила мимо меня. Было чувство, что я — всего лишь ещё один винтик, приближающий Дамблдора к славной победе, и это меня мучило. Я задолжал этому миру, твоей семье, если быть точным, из-за того, что сделал Джеймс, спасая мою жизнь ещё когда мы были мальчишками. И этот долг я не мог бы вернуть иначе, чем через тебя.
Тогда я был на взводе, а ты, как и сказал, получил наказание в виде отработки. — Его взгляд устремляется вдаль, будто обозревая невидимые просторы, голос становится низким и мечтательным. — Ты был… так юн. И симпатичен. Помню, как подумал, что не позволю причинить тебе вред. Поэтому поручил тебе простейшее задание по наведению порядка среди образцов. Ну конечно же, тебе удалось напортачить и здесь, как и всегда, и уронить особенно редкую вещь. Уверен, что это был бережно сохраненный проклятый зародыш русалки. Естественно, в момент удара он сразу вступил в реакцию с кислородом, чары нетленности вместе с чарами анабиоза пали, и дрянь тут же атаковала тебя.
— Пришлось вмешаться, чтобы, как и всегда, спасти тебя. Проклятия такого рода смертельны. Конкретно это было разработано одним из Пожирателей Смерти во время первой магической войны, атакующий элемент состоял в способности распространять заразу простым прикосновением. А мне, несмотря на невероятную ценность этого создания, пришлось его уничтожить ради спасения тебя, лежащего на полу и выглядящего донельзя нелепо.
Снейп замолкает, заполняя повисшую тишину глубоким вдохом, и улыбается.
— Мне продолжать?
— Не стоит, — возражаю я. — Что случилось потом? После моего ухода?
— Тогда я пошёл навестить Дамблдора. Я чувствовал себя виноватым и знал, что он узнает обо всём достаточно быстро, своими таинственными способами. Я рассчитывал, что признание облегчит мне жизнь и, возможно, позволит выбить из Дамблдора немного сочувствия. Как бы там ни было, чем ближе я подходил, тем сильнее волновался. В конце концов, меня могут лишить работы и убежища. Я медлил под его дверью, решая, что же делать, и тогда до моего слуха донёсся разговор.
— Это были Дамблдор и Макгонагалл, обсуждающие тебя. Макгонагалл была в ярости, голос Дамблдора был полон сочувствия, но твёрд. Постепенно смысл их беседы доходил до меня, прожигая кислотой, замораживая внутренности. Ты ведь знаешь, о чём я говорю?
— И очень хорошо, благодаря тебе.
Снейп кивает, продолжая:
— Итак, я ворвался внутрь через несколько минут, вопя, как сумасшедший, пока Дамблдор не наложил на меня чары молчания, объясняя, что всё делается к лучшему.
— Удачи вам, — наконец, произносит один из охранников, открывая дверь и впуская меня внутрь. Делаю шаг, судорожно вцепившись в кружку кофе и прижав её к груди.
Скудно обставленная камера, серые стены, каменный пол, отсутствие окон. Койка в углу и дверь, как я полагаю, ведущая в ванную. В середине комнаты стоит стол и два стула, один из которых занимает Снейп. Он наблюдает за моим приближением и улыбается, как будто это абсолютно нормальная ситуация.
— Гарри, как приятно видеть тебя снова.
— Заткнись, Снейп, — рычу я, пододвигая стул и тяжело опускаясь на него. — Есть предложение.
— Да неужели? — Он поднимает бровь.
— Именно так, высокомерный ты педант. Ты знал, что так и будет, иначе не сидел бы сейчас здесь. — Я запускаю руку в карман пальто, достаю маленькую хрустальную бутылочку, ставлю её на стол между нами и поясняю:
— Веритасерум. Пей и расскажи мне всю правду, и тогда, в случае, если мне понравится рассказ, я соизволю подумать, как вытащить тебя отсюда живым.
Он усмехается, пока пальцы обхватывают бутылочку.
— Должен сказать, что ты сделал именно то, чего я от тебя ждал, Гарри.
Я наблюдаю, как Снейп открывает флакон и делает небольшой глоток. Он вздыхает и вновь садится, глаза подёргиваются поволокой.
— Спрашивай. О чём тебе угодно.
— Начни с самого начала и вплоть до сегодняшнего вечера. Я хочу знать всё.
— Я родился девятого сентября, в семье Ксеркса и Рамоны Снейп, в тысяча девятьсот…
— Не настолько «с начала», — прерываю я, не обратив внимания на его усмешку. Глаза Снейпа напоминают о том, что я должен задавать правильные вопросы. Делаю глубокий вдох и продолжаю. — Начни с того дня, когда я загремел на отработку, до того, как ты убил всех тех людей. Расскажи мне, что произошло.
— Ты не возражаешь, если я сделаю глоток кофе? Оказывается, я волнуюсь больше, чем мне бы того хотелось. — Улыбается Снейп. Я пододвигаю кружку к нему, и он делает глоток, бормоча слова благодарности. Наконец, он продолжает:
— У меня было дурное расположение духа в тот день. Я сновал туда-сюда между Волдемортом и Дамблдором, не зная точно, на кого именно работаю и есть ли какая-то разница между двумя ответами. Война, казалось, проходила мимо меня. Было чувство, что я — всего лишь ещё один винтик, приближающий Дамблдора к славной победе, и это меня мучило. Я задолжал этому миру, твоей семье, если быть точным, из-за того, что сделал Джеймс, спасая мою жизнь ещё когда мы были мальчишками. И этот долг я не мог бы вернуть иначе, чем через тебя.
Тогда я был на взводе, а ты, как и сказал, получил наказание в виде отработки. — Его взгляд устремляется вдаль, будто обозревая невидимые просторы, голос становится низким и мечтательным. — Ты был… так юн. И симпатичен. Помню, как подумал, что не позволю причинить тебе вред. Поэтому поручил тебе простейшее задание по наведению порядка среди образцов. Ну конечно же, тебе удалось напортачить и здесь, как и всегда, и уронить особенно редкую вещь. Уверен, что это был бережно сохраненный проклятый зародыш русалки. Естественно, в момент удара он сразу вступил в реакцию с кислородом, чары нетленности вместе с чарами анабиоза пали, и дрянь тут же атаковала тебя.
— Пришлось вмешаться, чтобы, как и всегда, спасти тебя. Проклятия такого рода смертельны. Конкретно это было разработано одним из Пожирателей Смерти во время первой магической войны, атакующий элемент состоял в способности распространять заразу простым прикосновением. А мне, несмотря на невероятную ценность этого создания, пришлось его уничтожить ради спасения тебя, лежащего на полу и выглядящего донельзя нелепо.
Снейп замолкает, заполняя повисшую тишину глубоким вдохом, и улыбается.
— Мне продолжать?
— Не стоит, — возражаю я. — Что случилось потом? После моего ухода?
— Тогда я пошёл навестить Дамблдора. Я чувствовал себя виноватым и знал, что он узнает обо всём достаточно быстро, своими таинственными способами. Я рассчитывал, что признание облегчит мне жизнь и, возможно, позволит выбить из Дамблдора немного сочувствия. Как бы там ни было, чем ближе я подходил, тем сильнее волновался. В конце концов, меня могут лишить работы и убежища. Я медлил под его дверью, решая, что же делать, и тогда до моего слуха донёсся разговор.
— Это были Дамблдор и Макгонагалл, обсуждающие тебя. Макгонагалл была в ярости, голос Дамблдора был полон сочувствия, но твёрд. Постепенно смысл их беседы доходил до меня, прожигая кислотой, замораживая внутренности. Ты ведь знаешь, о чём я говорю?
— И очень хорошо, благодаря тебе.
Снейп кивает, продолжая:
— Итак, я ворвался внутрь через несколько минут, вопя, как сумасшедший, пока Дамблдор не наложил на меня чары молчания, объясняя, что всё делается к лучшему.
Страница 28 из 32
