Фандом: Сверхъестественное. Первое Рождество без Сэма. Пре-канон.
Добавить в моё избранное
4 мин, 2 сек 19516
Ранний зимний вечер. Снежинки кружатся в свете уличных фонарей, медленно, лениво падают на землю. Некоторые из них ложатся на капот большой черной машины, припаркованной перед убогим мотелем. Только в двух из пятнадцати комнат светятся окна, остальные пустые и темные, и это значит, что сегодня не так много гостей. В Сочельник здесь тихо, спокойно и пусто.
Дин Винчестер переключает телевизионные каналы, но ему все равно, что творится на экране. Вместо этого он украдкой бросает взгляд на отца. Джон Винчестер смотрит на часы и наконец обращается к сыну:
— Дин, проверь еще раз.
— Я смотрел час назад.
— Дин…
Дину очень знаком этот взгляд.
— Так точно, сэр, — ёрничает он и тянется к ноутбуку. Он уверен, что сейчас слишком мало шансов найти что-то новое, но понимает, почему отец так отчаянно цепляется за возможность нового дела в самый разгар Рождества. И также он знает, что ещё должен проверить в компьютере, даже если отец никогда не скажет об этом вслух. И поэтому Дин смотрит электронную почту — и отцовскую, и свою, но письма, которого они оба так ждут, в природе не существует.
Звонит телефон. Джон вздрагивает, роется в разбросанных на кровати вещах, хватает наконец телефон и смотрит на дисплей. На мгновение он замирает, и у Дина перехватывает дыхание. Но потом отец приветствует Бобби, говорит односложно и быстро сбрасывает звонок. Дин делает вид, что резко увлекся «Американским Идолом». Вскоре все повторяется, и снова реакция отца на звонок далеко не нормальна. На этот раз это всего лишь пастор Джим — он звонит с рождественскими пожеланиями, но на самом деле он хочет знать, все ли в порядке у Винчестеров. А когда и этот разговор заканчивается, Дин чувствует взгляд отца, но не поворачивает головы. Он снова щелкает пультом, меняя каналы, увеличивая громкость. На экране «Один дома», и скоро Дин попадает в плен милой старой комедии. Напряжение в комнате спадает, и пару раз Дин позволяет себе смешок. Отец молчит, но Дин замечает, что тот тоже понемногу увлекается фильмом, но потом фильм подходит к концу, юный герой узнает о ценности рождественских праздников, проведенных в семейном кругу, и Дин осмеливается взглянуть на отца — тот больше не смотрит на экран телевизора, он смотрит в окно, но, заметив обеспокоенный взгляд Дина, встает и говорит решительно и твёрдо:
— Уже поздно, сын. Пора спать.
Дин послушно выключает телевизор. Сегодня больше, чем обычно, он не хочет спорить с отцом, и решает не обращать внимания на тот факт, что тот только что повел себя с ним, как с ребенком. Поэтому Дин идет в ванную комнату и долго расслабляется под душем. Когда он возвращается, то видит отца, все еще сидящего перед окном, и поза его с тех пор так и не изменилась. В его руке сотовый телефон, но, услышав скрип двери ванной, отец кладет телефон на стол. Вся расслабленность испаряется, стоит Дину только взглянуть на отца, но он находит в себе мужество сказать то, о чем думал весь вечер.
— Позвони ему, папа.
— Кому? — на лице отца деланное удивление, хотя театральность совсем ни к чему, потому что они оба прекрасно знают, о ком речь.
— Отец, послушай, я уверен, что он скучает по нам так же сильно, как мы по нему.
— Хватит! — Джон повышает голос. — Твой брат сделал свой выбор, и я не вижу причин его сейчас доставать.
Дин прекрасно знает, что в этот момент стоит отступить, но ему наплевать, он нарушает неписаное правило и продолжает. Он знает, чем все закончится, но все равно удивлен, когда отец приходит в бешенство. В конце концов он тоже позволяет эмоциям вырваться на свободу, и вскоре они орут друг на друга, выплескивая все, что накопилось за несколько недель. Где-то в середине ссоры Дин осознает, что никогда еще они так не ругались раньше. И сам удивляется, вдруг понимая, через что прошел его брат несколько месяцев тому назад.
Хлопает дверь, и Дин остается один. Гнев тоже уходит — так же быстро, как и пришел, и Дин, ожидая, что отец вот-вот вернется, уже крутит в уме извинения. Он не знает, что делать, и, уже полностью потеряв интерес к телевизору, раскладывает обе кровати и через пятнадцать минут решает, что лучше всего пойти спать, потому что утром, когда у обоих уляжется гнев, разговаривать будет проще. Но сон не идет, и Дин сдается, включает лампу, смотрит на часы. Джона нет уже три часа, и Дин пытается подавить беспокойство, понимая, что отец в состоянии о себе позаботиться сам. Но потом признается себе, что потребность разыскать отца — не волнение, где он и что с ним, а необходимость просто быть рядом с ним. Особенно в Рождество. Особенно, когда они остались вдвоем, когда в их маленькой семье столько всего случилось, когда им нужна поддержка и помощь друг друга, а вовсе не скандалы… как тот, что был. И, снова вспомнив о ссоре, Дин принимает решение и тянется к телефону. Он набирает номер впервые за несколько месяцев, подносит телефон к уху и, затаив дыхание, ждет.
Дин Винчестер переключает телевизионные каналы, но ему все равно, что творится на экране. Вместо этого он украдкой бросает взгляд на отца. Джон Винчестер смотрит на часы и наконец обращается к сыну:
— Дин, проверь еще раз.
— Я смотрел час назад.
— Дин…
Дину очень знаком этот взгляд.
— Так точно, сэр, — ёрничает он и тянется к ноутбуку. Он уверен, что сейчас слишком мало шансов найти что-то новое, но понимает, почему отец так отчаянно цепляется за возможность нового дела в самый разгар Рождества. И также он знает, что ещё должен проверить в компьютере, даже если отец никогда не скажет об этом вслух. И поэтому Дин смотрит электронную почту — и отцовскую, и свою, но письма, которого они оба так ждут, в природе не существует.
Звонит телефон. Джон вздрагивает, роется в разбросанных на кровати вещах, хватает наконец телефон и смотрит на дисплей. На мгновение он замирает, и у Дина перехватывает дыхание. Но потом отец приветствует Бобби, говорит односложно и быстро сбрасывает звонок. Дин делает вид, что резко увлекся «Американским Идолом». Вскоре все повторяется, и снова реакция отца на звонок далеко не нормальна. На этот раз это всего лишь пастор Джим — он звонит с рождественскими пожеланиями, но на самом деле он хочет знать, все ли в порядке у Винчестеров. А когда и этот разговор заканчивается, Дин чувствует взгляд отца, но не поворачивает головы. Он снова щелкает пультом, меняя каналы, увеличивая громкость. На экране «Один дома», и скоро Дин попадает в плен милой старой комедии. Напряжение в комнате спадает, и пару раз Дин позволяет себе смешок. Отец молчит, но Дин замечает, что тот тоже понемногу увлекается фильмом, но потом фильм подходит к концу, юный герой узнает о ценности рождественских праздников, проведенных в семейном кругу, и Дин осмеливается взглянуть на отца — тот больше не смотрит на экран телевизора, он смотрит в окно, но, заметив обеспокоенный взгляд Дина, встает и говорит решительно и твёрдо:
— Уже поздно, сын. Пора спать.
Дин послушно выключает телевизор. Сегодня больше, чем обычно, он не хочет спорить с отцом, и решает не обращать внимания на тот факт, что тот только что повел себя с ним, как с ребенком. Поэтому Дин идет в ванную комнату и долго расслабляется под душем. Когда он возвращается, то видит отца, все еще сидящего перед окном, и поза его с тех пор так и не изменилась. В его руке сотовый телефон, но, услышав скрип двери ванной, отец кладет телефон на стол. Вся расслабленность испаряется, стоит Дину только взглянуть на отца, но он находит в себе мужество сказать то, о чем думал весь вечер.
— Позвони ему, папа.
— Кому? — на лице отца деланное удивление, хотя театральность совсем ни к чему, потому что они оба прекрасно знают, о ком речь.
— Отец, послушай, я уверен, что он скучает по нам так же сильно, как мы по нему.
— Хватит! — Джон повышает голос. — Твой брат сделал свой выбор, и я не вижу причин его сейчас доставать.
Дин прекрасно знает, что в этот момент стоит отступить, но ему наплевать, он нарушает неписаное правило и продолжает. Он знает, чем все закончится, но все равно удивлен, когда отец приходит в бешенство. В конце концов он тоже позволяет эмоциям вырваться на свободу, и вскоре они орут друг на друга, выплескивая все, что накопилось за несколько недель. Где-то в середине ссоры Дин осознает, что никогда еще они так не ругались раньше. И сам удивляется, вдруг понимая, через что прошел его брат несколько месяцев тому назад.
Хлопает дверь, и Дин остается один. Гнев тоже уходит — так же быстро, как и пришел, и Дин, ожидая, что отец вот-вот вернется, уже крутит в уме извинения. Он не знает, что делать, и, уже полностью потеряв интерес к телевизору, раскладывает обе кровати и через пятнадцать минут решает, что лучше всего пойти спать, потому что утром, когда у обоих уляжется гнев, разговаривать будет проще. Но сон не идет, и Дин сдается, включает лампу, смотрит на часы. Джона нет уже три часа, и Дин пытается подавить беспокойство, понимая, что отец в состоянии о себе позаботиться сам. Но потом признается себе, что потребность разыскать отца — не волнение, где он и что с ним, а необходимость просто быть рядом с ним. Особенно в Рождество. Особенно, когда они остались вдвоем, когда в их маленькой семье столько всего случилось, когда им нужна поддержка и помощь друг друга, а вовсе не скандалы… как тот, что был. И, снова вспомнив о ссоре, Дин принимает решение и тянется к телефону. Он набирает номер впервые за несколько месяцев, подносит телефон к уху и, затаив дыхание, ждет.
Страница 1 из 2
