Крипипаста не всегда была такой, какой мы все её знаем. Когда-то было начало… Повествование о жизни на высших местах, такой, какая она есть. О двух главных прокси Безликого — жёлтых толстовках.
Добавить в моё избранное
140 мин, 4 сек 12839
— Я не хочу этого. — блондин судорожно сжимает мою руку. Его глазные яблоки вываливаются, а кровоточащие дырки тут же затягиваются, превращаясь в обычную гладкую кожу. — Убей меня, Тим. Убей меня скорее. — я безнадёжно пытаюсь отцепить чужую ладонь.
Потом вижу самую жуткую картину: рот моего лучшего друга затягивается и исчезает совсем, черты его лица сглаживаются, волосы выпадают. Парень падает на колени, всё ещё держась за меня. В конце концов, он поднимает голову, и моему взору представляется безликая гладкая голова. Я истошно кричу и опять совершаю попытки вырваться.
Одежда Лео исчезает и он остаётся голым. Я с ужасом замечаю, что в области паха так же гладко. Дальше чудище не имеет возможности держать меня, потому что его руки, ноги и другие конечности слепляются и так же быстро бывший Лео становится похож на живой костяной комок. Комок дрожит и в эту же секунду взрывается со страшным треском. Красная кровь, попадая на мою кожу, обжигает не хуже раскалённого железа. Я кричу и жмурюсь.
А когда я открываю глаза, то уже нахожусь в собственной комнате. Дома. На ковре валяются использованные шприцы и пустые наполнители. Здесь стоит такой же мрак, как и в той церкви. Натыкаясь взглядом на деревянный крест с вырезанным распятым Иисусом, я закрываю рот рукой. Тошнота. Меня неимоверно тошнит. Я сажусь на корточки и пытаюсь избавиться от содержимого моего желудка, но у меня не получается. В ушах стучит кровь.
— Тимми, малыш. — этот голос мне знаком. — Зачем ты родился?
Голос знаком, но фразы, которые он произносит, поистине незнакомы.
— Мама? Что с тобой? — меня очень сильно пугает её короткое розовое платье и нож в руках. На ногах женщины я могу заметить кровоподтёки.
— Я не понимаю, почему ты таким родился. — она кивает на шприцы валяющиеся повсюду.
— Мам, я не понимаю. — когда она подходит ко мне ближе, и лезвию ножа остаётся буквально двадцать сантиметров, я кричу — Мама, я не понимаю!
Металл холодный, но находясь в моём теле, он разжигает пламя. Вот острие задевает рёбра и мягко входит в сердце. Я валюсь с ног. Это больно, это чертовски больно. Я бы орал, задыхаясь, но, увы, не могу. Доступ к моему телу, как будто ограничили, и я пялюсь в потолок, издавая предсмертные всхлипы. Потом с ужасом вижу, как безумная девушка обмакивает палец в кровь, которая струится, как вода, из моего рта.
— Лучше бы ты не рождался. — это последнее, что я слышу прежде чем появиться в следующем кошмаре.
Уродливый мир, увитый плющом. Я вижу рядом с собой разлагающееся тело. Прошло несколько мучительных минут, прежде, чем я понял, где нахожусь. Это задний двор нашей школы. Я играл там, когда был в седьмом классе. Сейчас (или только в этом кошмаре) это место значительно изменилось. Повсюду растут колючие растения, а со знакомой лавочки слезла белая краска. Я знаю, что сейчас случиться что-то страшное. Предвкушение страха ещё страшнее, чем сам страх. Оказывается, долго ждать не пришлось.
Из окон школы показались бледные головы учеников. С ними явно было что-то не в порядке, они сломя голову (в буквальном смысле) вылезали из здания, падали, ломали конечности, но продолжали двигаться ко мне навстречу. Я хотел бежать. Это очень похоже на зомби апокалипсис. У некоторых детей не было разных частей тела. Загноившиеся глаза, грязные раны, сломанные ноги. Ну, теперь я даже не пытался выкинуть содержимое моего желудка, знаю же, что это бесполезно. Эти сны и иллюзии ограничивают меня.
— Уарр! — это был крик одного из жутких детей-зомби. Ребёнок находился на очень опасном расстоянии от меня.
Я хотел стоять здесь до конца, и ждать, пока этот сон закончиться. Как я понял, они заканчиваются, когда я, так или иначе, умираю. Но я не смог. Мной овладела паника, как только мальчик с обглоданной ногой укусил меня за шею. Я не выдержал этого чувства и побежал прочь. Ох, нет, я не хочу, чтобы этот кошмар длился так долго. Но инстинкты говорили: «Убежать. Убежать как можно дальше» — этот единственный позыв управлял моими ногами. И я бежал. Время от времени силы покидали меня, но я успевал переводить дух и уходить от преследователей снова и снова. Казалось, это пытка будет длиться вечно. Я не знаю, сколько я так бегал. Но когда показался закат, я ясно понял, что это нужно прекратить. Я сдаюсь, я больше не могу видеть это… Меня тошнит, у меня болит всё тело, в глазах стоят слёзы из-за чего мне трудно дышать носом.
— Мх. — я обернулся назад. Дети мертвецы идут слишком медленно, и они сейчас достаточно далеко от меня.
Я только хотел лечь на землю, отдохнуть и наконец, решиться отдать себя на растерзание. Но тут я против своей воли упал на колени. Руки дрожат. Я чувствую весь холод своих рук, и… Мне нравится? Этого не может быть. Люди не способны наслаждаться собственными страданиями… Меня ощутимо пошатнуло, что-то не так… Но что? Я поднял взгляд вперед. Что произошло?
Потом вижу самую жуткую картину: рот моего лучшего друга затягивается и исчезает совсем, черты его лица сглаживаются, волосы выпадают. Парень падает на колени, всё ещё держась за меня. В конце концов, он поднимает голову, и моему взору представляется безликая гладкая голова. Я истошно кричу и опять совершаю попытки вырваться.
Одежда Лео исчезает и он остаётся голым. Я с ужасом замечаю, что в области паха так же гладко. Дальше чудище не имеет возможности держать меня, потому что его руки, ноги и другие конечности слепляются и так же быстро бывший Лео становится похож на живой костяной комок. Комок дрожит и в эту же секунду взрывается со страшным треском. Красная кровь, попадая на мою кожу, обжигает не хуже раскалённого железа. Я кричу и жмурюсь.
А когда я открываю глаза, то уже нахожусь в собственной комнате. Дома. На ковре валяются использованные шприцы и пустые наполнители. Здесь стоит такой же мрак, как и в той церкви. Натыкаясь взглядом на деревянный крест с вырезанным распятым Иисусом, я закрываю рот рукой. Тошнота. Меня неимоверно тошнит. Я сажусь на корточки и пытаюсь избавиться от содержимого моего желудка, но у меня не получается. В ушах стучит кровь.
— Тимми, малыш. — этот голос мне знаком. — Зачем ты родился?
Голос знаком, но фразы, которые он произносит, поистине незнакомы.
— Мама? Что с тобой? — меня очень сильно пугает её короткое розовое платье и нож в руках. На ногах женщины я могу заметить кровоподтёки.
— Я не понимаю, почему ты таким родился. — она кивает на шприцы валяющиеся повсюду.
— Мам, я не понимаю. — когда она подходит ко мне ближе, и лезвию ножа остаётся буквально двадцать сантиметров, я кричу — Мама, я не понимаю!
Металл холодный, но находясь в моём теле, он разжигает пламя. Вот острие задевает рёбра и мягко входит в сердце. Я валюсь с ног. Это больно, это чертовски больно. Я бы орал, задыхаясь, но, увы, не могу. Доступ к моему телу, как будто ограничили, и я пялюсь в потолок, издавая предсмертные всхлипы. Потом с ужасом вижу, как безумная девушка обмакивает палец в кровь, которая струится, как вода, из моего рта.
— Лучше бы ты не рождался. — это последнее, что я слышу прежде чем появиться в следующем кошмаре.
Уродливый мир, увитый плющом. Я вижу рядом с собой разлагающееся тело. Прошло несколько мучительных минут, прежде, чем я понял, где нахожусь. Это задний двор нашей школы. Я играл там, когда был в седьмом классе. Сейчас (или только в этом кошмаре) это место значительно изменилось. Повсюду растут колючие растения, а со знакомой лавочки слезла белая краска. Я знаю, что сейчас случиться что-то страшное. Предвкушение страха ещё страшнее, чем сам страх. Оказывается, долго ждать не пришлось.
Из окон школы показались бледные головы учеников. С ними явно было что-то не в порядке, они сломя голову (в буквальном смысле) вылезали из здания, падали, ломали конечности, но продолжали двигаться ко мне навстречу. Я хотел бежать. Это очень похоже на зомби апокалипсис. У некоторых детей не было разных частей тела. Загноившиеся глаза, грязные раны, сломанные ноги. Ну, теперь я даже не пытался выкинуть содержимое моего желудка, знаю же, что это бесполезно. Эти сны и иллюзии ограничивают меня.
— Уарр! — это был крик одного из жутких детей-зомби. Ребёнок находился на очень опасном расстоянии от меня.
Я хотел стоять здесь до конца, и ждать, пока этот сон закончиться. Как я понял, они заканчиваются, когда я, так или иначе, умираю. Но я не смог. Мной овладела паника, как только мальчик с обглоданной ногой укусил меня за шею. Я не выдержал этого чувства и побежал прочь. Ох, нет, я не хочу, чтобы этот кошмар длился так долго. Но инстинкты говорили: «Убежать. Убежать как можно дальше» — этот единственный позыв управлял моими ногами. И я бежал. Время от времени силы покидали меня, но я успевал переводить дух и уходить от преследователей снова и снова. Казалось, это пытка будет длиться вечно. Я не знаю, сколько я так бегал. Но когда показался закат, я ясно понял, что это нужно прекратить. Я сдаюсь, я больше не могу видеть это… Меня тошнит, у меня болит всё тело, в глазах стоят слёзы из-за чего мне трудно дышать носом.
— Мх. — я обернулся назад. Дети мертвецы идут слишком медленно, и они сейчас достаточно далеко от меня.
Я только хотел лечь на землю, отдохнуть и наконец, решиться отдать себя на растерзание. Но тут я против своей воли упал на колени. Руки дрожат. Я чувствую весь холод своих рук, и… Мне нравится? Этого не может быть. Люди не способны наслаждаться собственными страданиями… Меня ощутимо пошатнуло, что-то не так… Но что? Я поднял взгляд вперед. Что произошло?
Страница 14 из 39
