Higher places

Почему я вижу всё, как сквозь чёрную пелену. Вроде бы солнце уже встало.

Я стал ощупывать лицо. Это… Не лицо. Это… Я снял ниоткуда взявшуюся маску с головы и посмотрел на неё. Обычная театральная маска. Неужели это ещё один кошмар? Я уверен, произойдёт что-нибудь чудовищное.

Спустя несколько минут моего бессмысленного страха, я понял, что это не кошмар. Это вообще не понять что. Нахера мне эта маска?

Я затрясся от безвыходности и одел маску обратно. Затем лёг прямо на землю, крепко зажмурившись. Вскоре послышался скулёж мертвых людей, и меня начали есть заживо. Когда это произошло, было поздно бежать. Зомби крепко вцепились в меня, как пираньи в кусок мяса. Каким я, кстати, и являлся. Я кричал, ревел, выл, в надежде, что это поможет. Но, увы, это более чем бесполезно. И, наверное, этот кошмар был хуже всех, в которых я уже побывал. Режущая, адская, нестерпимая боль во всем теле, и даже внутри. Если бы это происходило по-настоящему, то я бы давным-давно умер. И в этом заключалась проблема — я не мог умереть. Боюсь представить, что осталось от моего тела. Я был слеп, и просто безнадёжно бился в предсмертной агонии. Спустя пять минут я получил болевой шок и отключился. В сознании промелькнула мысль о новом кошмаре, в который я опять попаду, прежде чем я опуститься в долгожданную тёмную пустоту.

10 глава

Открыв глаза, Тим не сразу понял, где находится и кто он вообще такой. Как только парень смог сфокусировать взгляд, мысли вернулись к нему.

— Алекс?… — Тимофей безучастливо смотрел на всё вокруг и трогал руками мокрую тряпку, которая лежала у него на лбу.

К счастью, Алекс как раз и находился в его окружении.

— Что с тобой произошло? Я только видел, как ты повалился на пол без чувств, — Мальчик в жёлтой толстовке говорил так, будто между ними и не было никакой ссоры.

— Кошмары. Их было три. Я появлялся в разных ужасающих местах, и стоило мне умереть в одной галлюцинации, как я тут же появлялся в другой, — наркоман сжимал в ладонях одеяло.

Младший парень осёкся. Прошло несколько минут молчания, прежде чем к ним в комнату зашёл Граф. Ребёнок выглядел, по мнению Алекса, необычно, так как у него всегда было стеклянное и безэмоциональное лицо. Сейчас же — мальчик светился и улыбался. Тим не обратил на это никакого внимания, а вот его напарника это напрягало. Начинающему убийце в жёлтой толстовке не терпелось узнать, в чём дело и он спросил:

— Граффити, всё в порядке?

Граффити, застывший, около кровати с улыбкой на лице, вышел из своего непонятного оцепенения и неожиданно обнял лежачего наркомана.

— Я люблю тебя, Маски.

Это заявление было немного… Не к месту, так сказать. «Маски» одной рукой обнял мальчика, а другой стал изображать жестами удушение. Алекс точно понимал: сейчас никто шутить не будет, тем более настолько глупо. Если парня это объятие и не душит, то точно доставляет дискомфорт или боль, поэтому жёлтая толстовка спешным движением оттянул Графа. Потом ребёнок рассказал, что благодаря Тиму он избежал наказания. Конечно, это всё очень хорошо. Ну, или было бы хорошо, если бы сам спаситель не лежал обессиленный в постели с болезненно-зелёным лицом. И, к тому же, не попросил помочь ему дойти до ванной комнаты, чтобы проблеваться. Так у Пенбера появились две заботы: Граффити и Тим. Он принял роль няньки, которую с треском провалил. Дотащить больного наркомана до ближайшего места, где он мог бы спокойно опустошить свой желудок, не представлялось возможным. Эти два парня были абсолютно разной комплекции. Здесь играла и разница в возрасте, и просто индивидуальность организма. Собственно, заболевшему неизвестной болезнью мальчику, не оставалось ничего, кроме как опорожнить свой желудок прямо рядом с кроватью.

— Я слышу, как ты хихикаешь, Тим. Я знаю, что ты мог бы проползти метра три до ванной, — Ворчал жёлтая толстовка, яростно оттирая блевотину с пола.

— Ты делаешь вид, что я тебя и не подставлял, и что ничего не произошло, — со странной, неподдельной радостью сказал наркоман.

Тогда измученный парень решил проигнорировать слова Вотройта и странности младшенького психа, вырывающего страницы из книги, которую нашёл в пыльном шкафу. Он даже не сказал шкоднику «нельзя» или«не трогай!». Просто проигнорировал все раздражители и продолжил отмывать пол.

Так и прошёл весь день. Тим отходил от недавнего психологического штурма, Алекс то и дело отгонял Граффити от книжного шкафа, в это же время восстанавливая здоровье пострадавшего наркомана. Жёлтая толстовка в буквальном смысле стал наседкой Вотройта. Кормил его, будил, когда тот засыпал (потому что ему снились те самые кошмары) и так далее. К вечеру всё поменялось. Граф слёзно просил поспать в их комнате.

— Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу больше оставаться один. Мне страшно, Тим. Только ты можешь защитить меня, Тим, — как заевшая пластинка, мальчик без устали повторял его имя, не понимая, в каком сейчас состоянии парень.