Higher places

ключицы… соски… Распаляя, возбуждая… Я закатил глаза и в моей голове промелькнула мысль о том, что маленький Граффити всё ещё в комнате, в кровати моего напарника, совсем рядом. Тут руки наркомана опустились на мой пах, и я тут же забыл об этой проблеме. Он молниеносно, чтобы я не передумал, снял с себя майку и продолжил. Язык, ласкающий мой член через ткань трусов, сводил с ума, что я даже перестал дышать. Вскоре я уже не мог терпеть и протестующе залягался разведёнными в разные стороны ногами, побуждая к более активным действиям. Наркоман перестал дразнить меня и, сняв ненужный предмет гардероба, полностью вобрал в рот. Я ахнул и потянул руку к волосам парня, перебирая их. Всё бы ничего, только если бы его пальцы не потянулись к моему анусу. Я понял положение вещей, или почему Маски внезапно пристал ко мне. Кто знал, что бы было, если бы ощущения инородного предмета в моем отверстии мне не понравились. Наверное, я бы тут же пошёл в подвал дома и взял оттуда револьвер для убийства ненаглядного любовника. Тим высунул палец, облизал его и смазал ложбинку меж ягодиц. Сознание, затуманенное возбуждением, всё ещё подавало какие-то неясные сигналы опасности, однако я не реагировал. Тим перестал ласкать мой член ртом и припустил свои трусы. Мой мир сузился до парня и его возбужденного члена, приставленного к анусу. Он нагнулся, прикусил мою щёку и медленно начал входить. Я не пожалел прокси и, впившись ногтями в его спину, поводил в разных направлениях. Русоволосый не произнес ни слова, а я еле сдерживал крик. Когда Маски полностью вошёл в меня, я притянул его лицо ближе за волосы и стал кусать, как бы в отместку за причинённую боль. Наркоман стал двигаться во мне, наращивая темп, не давая как следует привыкнуть. Чем больнее было, тем сильнее я сжимал зубы на его нижней губе. Парень всё никак не мог угомониться со своими толчками и вскоре я почувствовал железный привкус крови во рту. Как иронично, он обещал быть обезболивающим, а стал болью. Правда, всё поменялось, когда он начал надрачивать мне, мерно водя по стволу вверх и вниз, поглаживая красную головку. Я затрясся, как в припадке, почувствовав развязку, и обильно кончил себе на живот. Толчки, на минуту показавшиеся мне приятными, опять стали режущими, саднящими. Маски вколачивался в мое нутро, не давая прийти в себя после оргазма, поэтому, когда эта сволочь вышла из меня, кончив себе же в кулак, я слетел с кровати, неловко ища улетевшие в неизвестном направлении трусы. Парень плюхнулся на живот и повернул голову в мою сторону. В этой кромешной тьме всё равно ничего не увидишь. Трусы лежали практически рядом с кроватью Тима, то есть почти рядом с Графом. Какой ужас, мы трахнулись при ребёнке.

— Эй. — Шепнул Маски.

Я натянул трусы и на цыпочках подошёл к своей кровати, на которой лежал наркоман.

— Что?

— Давай спать вместе! — Он похлопал по небольшому пространству рядом с собой, привстав на одной руке.

Это древняя кровать не настолько широкая, чтобы вместить столько человек. И, кажется, из нас двоих, обижен и недоволен только я. Нахмурившись и резко стащив с кровати откинутое в ноги одеяло, я демонстративно постелил его на полу и лёг, замотавшись в кокон. Эти действия вразумили Тима о его злодеянии в виде моей саднящей задницы.

— Худи, тебе не понравилось? — Моя кровать скрипнула, и я понял, что наркоман встал. — Ну же.

Маски погладил меня по спине, а я, будучи повёрнутым в другую сторону, заёрзал на полу. Поняв, что и здесь покоя мне не дадут я встал, обошёл Тима и лёг на освободившуюся постель. Типа «догонялки».

— Я бы остановился, если бы ты мне сказал. — Оправдывался прокси.

Как же он жалок, только вот не стоит выяснять эти отношения среди ночи. Походу мой напарник совсем слоупок и хочет, чтобы Граффити (который наверняка уже не спит) узнал все подробности нашей личной жизни (если ещё не узнал). Я не хотел слушать этот бред, он определённо всё прекрасно понимал, просто строит из себя дурака. Нужно было найти нормальную смазку, а не… О чем я думаю? Этого вообще не должно было произойти! Никогда!

— Ну, извини меня, просто я больше не мог сдерживаться!

На меня накатывала волнами усталость и сон, поэтому я грубо отчеканил:

— Закрой свой рот и ложись спать.

Судя по тому, что Маски замолчал, до него дошло, что человек, которого он только что изнасиловал, не настроен на разговор. Я услышал скрип половиц и шуршание — наркоман лёг к себе. Слава небесам… Хотя если подумать, я не чувствую себя так уж плохо. Я наоборот оживился, успокоился. Жутко-мерзкое настроение безвыходности, которое было в начале ночи, сменилось раздражительно-уставшим. Я люблю тебя, грёбанный придурок… Ты снял мою боль…

— А папочка сказал, что вы сегодня первый раз выбираетесь на задание в город. — Сказала Салли только что проснувшимся прокси.

Тим с Худи прошагали к столу вслед за Граффити.