Фандом: Гарри Поттер. Иногда на жизненном пути могут встретиться непростые, но очень нужные вещи — и очень, очень непростые места.
Добавить в моё избранное
11 мин, 5 сек 16676
ты погляди, какая!
— Ну, — осторожно проговорил Роули. В целом, вспоминая супругу Крэбба, он было склонен с тем согласиться: свинья определённо выглядела куда симпатичнее. И всё же… — Я как-то в свиньях… не очень…
— Да ты посмотри! — продолжал восторгаться Крэбб. — Это же Йоркширская порода! Ты на окрас погляди — белая, не то что эти черные или красные! А уши, уши какие! Не висят, как у некоторых, а стоячие! И брюхо — не обвислое! А поросят меньше дюжины не дает, и вес они набирают за полгода аж двести пятьдесят фунтов! Это же мечта! Где там магглы ее прячут? — и он лихорадочно стал листать книгу в поисках адреса своей «мечты». — Эх, не туда мы ходим на рейды! — посетовал он. — На хрена нам эти фениксовцы, чего с них возьмешь, с придурков? А тут…
Роули тихонько, на цыпочках отошёл от него — внезапно открывшаяся ему тайная склонность Крэбба вызвала в нём некоторое чувство неловкости — и почти сразу наткнулся на Гойла, штудирующего что-то чрезвычайно странное.
— Это что? — спросил Роули, с минуту удивлённо изучающий через плечо своего приятеля странные картинки в листаемой им книге.
— Дак это… ришелье! — пояснил ему Гойл. — Вот, написано же.
— Чего? — переспросил Роули, начиная подозревать, что маггловский магазинчик не очень-то маггловский.
— Ришелье, — старательно прочитал Гойл, сочувственно на него покосившись. — Чего, не видишь? Дак сходи в Мунго, у Лизелотты бабка тоже под старость слаба глазами стала…
— Тьфу, — сплюнул Роули и отправился на поиски командира, по пути прихватив ещё стопку тех горячих маггловских журналов, которые решил изучить вечером в тишине. Надо было выбираться отсюда — пока у него тоже не съехала крыша. Потому что у всех остальных это уже, похоже, случилось…
Он торопливо отошел от Гойла, чтобы не проклясть его чем-нибудь заковыристым, и огляделся по сторонам. Открывшееся его глазам зрелище его изрядно встревожило: Мерлин с ними, Крэббом и Гойлом, у которых одна извилина на двоих, да и та от лизелоттиного моргенштерна, или с Трэверсом — вон, уже сидит и хихикает, укурок! Но остальные… Белла, вцепившаяся в маггловскую дрянь как в личный дневник Лорда, братья Лестрейнджи… хотя тут тоже было все ясно.
Он перевел взгляд на единственного нормального человека — Долохова. Тот стоял, отбросив от себя книгу, будто обжегшись, и смотрел куда-то в пространство.
— Тони! — позвал его Роули.
Долохов перевел на него совершенно безумный взгляд.
— Тварь ли я дрожащая, — тихо спросил он, — или право имею?
Роули, испуганный совершенно несвойственной Долохову тоской в глазах, даже назад шарахнулся, а потом быстро ответил:
— Имеешь! — просто на всякий случай. И добавил встревожено: — Тони, может, хватит уже? Не пора всё это разнести в щепки, а?
— Нет! — быстро ответил Долохов. — Уходим отсюда! — встряхнувшись, жёстко скомандовал он, и и приказал: — Если что-то выбрали — оставьте деньги, живо! — и первым выгреб из кармана горсть сиклей. Книгу, отброшенную в сторону, он поднял и, уменьшив, сунул в карман мантии, а за ним это же повторили и остальные.
— Пойдём, — тронул брата за плечо Родольфус, доставая из кармана несколько галеонов и левитируя их прямо в стоящее на прилавке блюдечко.
— Подожди, — прошептал тот, однако Родольфус оказался настойчив:
— Пора, — он коснулся палочкой книги, которую с таким упоением читал его брат, и положил книгу в его же карман. — Пойдём.
— Постой! — Рабастан лихорадочно подхватил ещё несколько уже им просмотренных и, тоже уменьшив их, осторожно сложил туда же. — Ты знаешь, — сказал он, — я думаю, я тоже мог бы так сделать… хотя получится нечто иное, но, думаю…
— Можешь, — кивнул Родольфус, проводя брата мимо прилавка и опуская на почему-то оказавшееся пустым блюдечко ещё несколько золотых.
Уходя последним, Долохов торопливо запер дверь магазинчика, так чтобы об их визите ничего не напоминало, и мгновенно аппарировал прочь. Солнечные лучи освещали вывеску «Нужные книги: для всех, почти даром, и пусть никто не уйдет обиженным!»
На следующий день Долохов, который никак не мог вспомнить, кто же дал им координаты этого места, опросил всех остальных — и нисколько не удивился, когда выяснилось, что этого не помнил никто!
— Да ты сам потащил нас туда! — возмутился Роули. — Давайте, мол, разнесём магазинчик по-быстрому… забыл, что ли?
— Забыл, — медленно сказал Долохов. — Представляешь — забыл.
Пока Роули подыскивал адекватный ответ — потому что забывший подобное Долохов был так же вероятен, как и перепутавший что-то при варке зелья Снейп — Родольфус Лестрейндж сказал:
— А мне кажется, это была твоя идея. Я помню, ты говорил, что маггловские книги отлично горят.
— Да не было этого! — возмутился Роули. — Я вообще никогда маггловских книг раньше не видел!
— Ну, — осторожно проговорил Роули. В целом, вспоминая супругу Крэбба, он было склонен с тем согласиться: свинья определённо выглядела куда симпатичнее. И всё же… — Я как-то в свиньях… не очень…
— Да ты посмотри! — продолжал восторгаться Крэбб. — Это же Йоркширская порода! Ты на окрас погляди — белая, не то что эти черные или красные! А уши, уши какие! Не висят, как у некоторых, а стоячие! И брюхо — не обвислое! А поросят меньше дюжины не дает, и вес они набирают за полгода аж двести пятьдесят фунтов! Это же мечта! Где там магглы ее прячут? — и он лихорадочно стал листать книгу в поисках адреса своей «мечты». — Эх, не туда мы ходим на рейды! — посетовал он. — На хрена нам эти фениксовцы, чего с них возьмешь, с придурков? А тут…
Роули тихонько, на цыпочках отошёл от него — внезапно открывшаяся ему тайная склонность Крэбба вызвала в нём некоторое чувство неловкости — и почти сразу наткнулся на Гойла, штудирующего что-то чрезвычайно странное.
— Это что? — спросил Роули, с минуту удивлённо изучающий через плечо своего приятеля странные картинки в листаемой им книге.
— Дак это… ришелье! — пояснил ему Гойл. — Вот, написано же.
— Чего? — переспросил Роули, начиная подозревать, что маггловский магазинчик не очень-то маггловский.
— Ришелье, — старательно прочитал Гойл, сочувственно на него покосившись. — Чего, не видишь? Дак сходи в Мунго, у Лизелотты бабка тоже под старость слаба глазами стала…
— Тьфу, — сплюнул Роули и отправился на поиски командира, по пути прихватив ещё стопку тех горячих маггловских журналов, которые решил изучить вечером в тишине. Надо было выбираться отсюда — пока у него тоже не съехала крыша. Потому что у всех остальных это уже, похоже, случилось…
Он торопливо отошел от Гойла, чтобы не проклясть его чем-нибудь заковыристым, и огляделся по сторонам. Открывшееся его глазам зрелище его изрядно встревожило: Мерлин с ними, Крэббом и Гойлом, у которых одна извилина на двоих, да и та от лизелоттиного моргенштерна, или с Трэверсом — вон, уже сидит и хихикает, укурок! Но остальные… Белла, вцепившаяся в маггловскую дрянь как в личный дневник Лорда, братья Лестрейнджи… хотя тут тоже было все ясно.
Он перевел взгляд на единственного нормального человека — Долохова. Тот стоял, отбросив от себя книгу, будто обжегшись, и смотрел куда-то в пространство.
— Тони! — позвал его Роули.
Долохов перевел на него совершенно безумный взгляд.
— Тварь ли я дрожащая, — тихо спросил он, — или право имею?
Роули, испуганный совершенно несвойственной Долохову тоской в глазах, даже назад шарахнулся, а потом быстро ответил:
— Имеешь! — просто на всякий случай. И добавил встревожено: — Тони, может, хватит уже? Не пора всё это разнести в щепки, а?
— Нет! — быстро ответил Долохов. — Уходим отсюда! — встряхнувшись, жёстко скомандовал он, и и приказал: — Если что-то выбрали — оставьте деньги, живо! — и первым выгреб из кармана горсть сиклей. Книгу, отброшенную в сторону, он поднял и, уменьшив, сунул в карман мантии, а за ним это же повторили и остальные.
— Пойдём, — тронул брата за плечо Родольфус, доставая из кармана несколько галеонов и левитируя их прямо в стоящее на прилавке блюдечко.
— Подожди, — прошептал тот, однако Родольфус оказался настойчив:
— Пора, — он коснулся палочкой книги, которую с таким упоением читал его брат, и положил книгу в его же карман. — Пойдём.
— Постой! — Рабастан лихорадочно подхватил ещё несколько уже им просмотренных и, тоже уменьшив их, осторожно сложил туда же. — Ты знаешь, — сказал он, — я думаю, я тоже мог бы так сделать… хотя получится нечто иное, но, думаю…
— Можешь, — кивнул Родольфус, проводя брата мимо прилавка и опуская на почему-то оказавшееся пустым блюдечко ещё несколько золотых.
Уходя последним, Долохов торопливо запер дверь магазинчика, так чтобы об их визите ничего не напоминало, и мгновенно аппарировал прочь. Солнечные лучи освещали вывеску «Нужные книги: для всех, почти даром, и пусть никто не уйдет обиженным!»
На следующий день Долохов, который никак не мог вспомнить, кто же дал им координаты этого места, опросил всех остальных — и нисколько не удивился, когда выяснилось, что этого не помнил никто!
— Да ты сам потащил нас туда! — возмутился Роули. — Давайте, мол, разнесём магазинчик по-быстрому… забыл, что ли?
— Забыл, — медленно сказал Долохов. — Представляешь — забыл.
Пока Роули подыскивал адекватный ответ — потому что забывший подобное Долохов был так же вероятен, как и перепутавший что-то при варке зелья Снейп — Родольфус Лестрейндж сказал:
— А мне кажется, это была твоя идея. Я помню, ты говорил, что маггловские книги отлично горят.
— Да не было этого! — возмутился Роули. — Я вообще никогда маггловских книг раньше не видел!
Страница 3 из 4
