Lick off my pain

— Ты что, только в одной позе способен это делать?

Джинни не знает, на кой ей это нужно. Почему она хочет этого — смотреть в его чертово надменное лицо и наблюдать за тем, как с него подобно плохому гриму стекает высокомерие? Она переводит взгляд на его подрагивающий член и от этого новая волна мурашек бесконтрольно разбегается по телу.

— Как скажете, мисс, — отвесив Джинни шутовской поклон, Малфой резко толкает ее на парту, заставляя неуклюже усесться на край, разводит ноги и с силой вжимается в неё горячим членом.

— Ты ведь помнишь, что мне нравится, как ты кричишь, сука? — еще один чувствительный укус, на этот раз за шею, и вот он уже разрывает ее трусики и грубо толкается в истекающее смазкой влагалище.

Первые две секунды это больно, но со следующей фрикцией верх в этой игре берет наслаждение. Джинни из последних сил борется с искушением застонать в голос — не хочется давать слизеринскому ушлепку лишнего повода для самолюбия, но это выше ее сил. В тот момент, когда Малфой опирается руками о парту, а потом впивается тонкими пальцами в ее бедра, Джинни начинает скулить. Под таким углом он задевает набухший клитор и эти прикосновения отдаются в солнечное сплетение, а оттуда электрическими разрядами разбегаются по всему телу, ударяя в затылок. Рассудок покидает ее с каждым новым грубым толчком, поэтому Джинни уже на одних инстинктах впивается в шею Малфоя трясущимися руками, зарывается в его мягкие гладкие волосы и слегка откидывается назад, отдаваясь на милость этому мерзавцу.

Сквозь опущенные веки Джинни не видит, как он пристально смотрит на нее, изучая каждую черточку лица. Закрытые глаза, ровные зубы, кусающие пухлую нижнюю губу, напряженные ноздри и причудливую россыпь веснушек. Взгляд холодный и цепкий, несмотря на подступающую разрядку, следит за тонкой змейкой, которую рисует капелька пота на ее скуле. И в тот момент, когда Джинни почти срывается в волны накрывающего ее оргазма, Малфой вдруг подается вперед и впивается в ее губы. По-свойски проникает в рот и жадно прикусывает язык. Острая смесь боли и наслаждения сводит с ума, и Джинни с громким криком бьется под Малфоем в посткоитальных судорогах. И он кончает следом за ней, изливаясь в горячее влагалище, стенки которого все еще слабо сокращаются вокруг его члена.

Придя в себя через несколько долгих секунд, Малфой понимает, что крепко прижимает к себе девушку. А она рвано дышит и отстранённо массирует его затылок. А главное — его член все еще в ней, в этой Уизли! И он через силу отступает, с внутренним сожалением покидая ее влажное лоно. Ловит на себе ее растерянный взгляд, в котором через мгновение появляется жесткость.

— Уже лучше, — выдыхает Джинни и ненавидит свой голос за то, что тот дрожит, как и руки, которыми она опирается на парту.

— Да так, не самый заметный трах в моей жизни, — выплевывает Малфой, такими же трясущимися руками натягивая брюки.

Джинни оглядывает себя, хмурится.

— Совсем не обязательно было портить мои вещи, урод.

— Прости, я и забыл, что у тебя других, скорее всего нет, — расслабленность после эпичного оргазма отступает, возвращая Драко его язвительность. Он протягивает Уизли ее палочку, однако в последнюю секунду взмахивает ей сам, восстанавливая целостность кружевных трусиков. Вместо благодарности получает неприличный жест.

— Если хочешь, чтобы я трахнул тебя еще раз, Уизли, просто попроси.

— Трахни себя, Малфой, — шипит Джинни, старательно игнорируя волну мурашек, взбудораженных его предложением. Получив назад свою палочку, она восстанавливает порванные штаны и поспешно одевается.

Малфой наблюдает за ней с ухмылкой. Может, Джинни только кажется, но на этот раз она какая-то… беззлобная.

— Ну, чего уставился?

— Не могу поверить, что Поттер предпочел тебе грязнокровку.

Что это только что было? Комплимент от Малфоя? Сомнительный, довольно мерзкий, но все же комплимент? Джинни смотрит на него и почему-то ухмыляется в ответ.

— Переживаешь за меня?

— Обойдешься, сучка. С другой стороны, это значит, что я могу трахать тебя в любое время.

— Самонадеянный ушлепок, — бросает она, а в следующее мгновение стонет от боли: цепкие пальцы больно сжимают подбородок.

— Я всегда получаю то, что хочу, Уизли, — вкрадчивый шепот пробирает до костей. А между ног почему-то опять становится горячо. И в голове мелькает шальная мысль: почему бы и нет? Пусть Малфой зализывает болезненные раны на ее сердце, в конце концов, это не самый худший способ забыть Поттера.