Фандом: Гарри Поттер. Что можно сделать, когда пустота начинает пожирать тебя изнутри? Разве что поддаться искушению…
Добавить в моё избранное
14 мин, 17 сек 2391
Ко всему, кроме губ.
— Не здесь.
Все, на что ее хватает. Но и этого достаточно, потому что Малфой в ту же секунду грубо отдергивает ее от стены и тащит в сторону того самого кабинета. Если изловчиться, можно выхватить свою палочку из его заднего кармана, оглушить засранца и убраться восвояси в гостиную Гриффиндора. И Джинни уже тянет руку, но отдергивает в последний момент.
Малфой открывает дверь и не глядя заталкивает ее в кабинет. Заходит сам и запечатывает дверь ее палочкой. Ее палочкой, сукин сын! Джинни кривит губы — он точно видит, потому что в большое окно класса льется яркий лунный свет.
— Не переживай, получишь свою палочку, как только я закончу.
Ну, конечно. Никакого «мы закончим». Вообразил себя королем ситуации. Это приводит Джинни в чувства, отбивая у нее желание плыть по течению. Ну уж нет, если она еще раз и позволит Малфою прикоснуться к себе, то только при условии, что они будут на равных.
— Не наглей, Малфой, я не давала тебе своего согласия на… что-либо.
Вместо ответа он молча наступает, заставляет Джинни вжаться ногами в ближайшую парту.
— Я бы мог обездвижить тебя или наложить Империус, но это так скучно. Мне нравится твоя дерзость, Уизли, только не переборщи с ней, — последние слова уже привычно жгут ухо. А руки, эти чертовы руки уже расстегивают тонкий кардиган и почти нежно стягивают его с плеч Джинни.
— Мне нужно с кем-то отвлечься, Малфой, так что не возомни о себе слишком много, — ее слова звучат, как оправдание, и Малфой мерзко смеется, уже без всяких намеков на аккуратность задирая ее футболку.
Оставшись в одном лифчике Джинни смелеет. Отталкивает от себя Малфоя на расстояние вытянутых рук, подцепляет двумя пальцами ворот мантии.
— Снимай это.
— Ты не обалдела, Уизли? — кажется, на его лице искреннее удивление.
— Стесняешься своего обнаженного тела, хорек? Боишься, что выглядишь хуже Поттера?
И снова бинго! Выражение бледного лица меняется в мгновение ока: на нем смешиваются брезгливость и ярость.
— Заткнулась бы ты, здесь я…
— Ты решаешь? Ни хера подобного, Малфой. Хочешь трахнуть меня? Снимай долбаную одежду.
Он снова удивлен. Так удивлен, что медленно тянется к пуговицам, расстегивает мантию, не сводя плотоядного взгляда с Джинни. Почему ее это возбуждает? То, как этот говнюк снимает свою идеальную дорогую одежду, то, как его тонкие пальцы ловко справляются с галстуком и пуговицами рубашки? Одежда с легким шелестом падает на пол, и Джинни закусывает губу, глядя на поджарый торс Малфоя. Да, не особо похож на Гарри. Тот смуглее, приземистее. А этот высокий, худой, абсолютно гладкий, что позволяет рассмотреть каждую мышцу на груди и животе. И как такое до одурения прекрасное, словно каменное изваяние, тело могло достаться такому ушлепку?
— Знаешь, Уизли, мне надоело с тобой возиться, — прерывает он процесс созерцания. А в следующий момент Джинни уже прижата спиной к его груди и чувствует, как в ее ягодицы упирается нехилый стояк.
— Надеюсь, в этот раз твой сраный очкастый щенок не прибежит спасать тебя? — шепчет Малфой и больно кусает за мочку. Это не ласка — наказание. За дерзость и за то, что он так безудержно хочет эту маленькую рыжую дрянь, предательницу крови, сестру главного нищеброда школы и по совместительству лучшего дружка незабвенного Поттера. Это злит Малфоя, ох, как злит! И он с удовольствием выплескивает эту злость, разрывая кружевной лифчик и высвобождая упругие груди чертовки. А она стонет и трется об него, как последняя сука, несмотря на то, что он больно выкручивает её соски и толкает на парту, не заботясь о том, удобно ли ей.
Времени на то, чтобы стаскивать с неё штаны, нет, поэтому Малфой выхватывает из кармана палочку (на этот раз свою) и заклинанием разрывает ненужную вещь. В ответ получает озлобленный взгляд через плечо. Наплевать, пусть хоть все тут воспламенит своими чертовыми глазами! Сейчас его гораздо больше волнует ее крепкая задница и умопомрачительный изгиб спины. Переведя дух, он медленно запускает руку в тонкие трусики и вводит в нее сразу два пальца. Уизли шипит и как-то зло стонет. И сжимает его внутри. Такая обжигающая, влажная, до омерзения сексуальная тварь!
— Жаль, что я не сделал ставку, сейчас стал бы богаче на мешок галеонов!
Малфой удерживается от очередной колкости в адрес бедности семьи Уизли. Он прибережет это для ее тупого братца. И как в одной и той же семье могло родиться такое ничтожество, как он, и такая роскошная сучка, как она? Уизли снова глухо стонет — пожалуй, хватит с нее прелюдий.
Малфой резко выдергивает из нее пальцы, дрожащими от возбуждения и нетерпения руками расстегивает ширинку и размазывает ее сок по до боли напряженному члену. Он уже тянется к трусам Уизли, чтобы сорвать их, но в этот момент она резко поднимается и пихает его в плечо.
— Не здесь.
Все, на что ее хватает. Но и этого достаточно, потому что Малфой в ту же секунду грубо отдергивает ее от стены и тащит в сторону того самого кабинета. Если изловчиться, можно выхватить свою палочку из его заднего кармана, оглушить засранца и убраться восвояси в гостиную Гриффиндора. И Джинни уже тянет руку, но отдергивает в последний момент.
Малфой открывает дверь и не глядя заталкивает ее в кабинет. Заходит сам и запечатывает дверь ее палочкой. Ее палочкой, сукин сын! Джинни кривит губы — он точно видит, потому что в большое окно класса льется яркий лунный свет.
— Не переживай, получишь свою палочку, как только я закончу.
Ну, конечно. Никакого «мы закончим». Вообразил себя королем ситуации. Это приводит Джинни в чувства, отбивая у нее желание плыть по течению. Ну уж нет, если она еще раз и позволит Малфою прикоснуться к себе, то только при условии, что они будут на равных.
— Не наглей, Малфой, я не давала тебе своего согласия на… что-либо.
Вместо ответа он молча наступает, заставляет Джинни вжаться ногами в ближайшую парту.
— Я бы мог обездвижить тебя или наложить Империус, но это так скучно. Мне нравится твоя дерзость, Уизли, только не переборщи с ней, — последние слова уже привычно жгут ухо. А руки, эти чертовы руки уже расстегивают тонкий кардиган и почти нежно стягивают его с плеч Джинни.
— Мне нужно с кем-то отвлечься, Малфой, так что не возомни о себе слишком много, — ее слова звучат, как оправдание, и Малфой мерзко смеется, уже без всяких намеков на аккуратность задирая ее футболку.
Оставшись в одном лифчике Джинни смелеет. Отталкивает от себя Малфоя на расстояние вытянутых рук, подцепляет двумя пальцами ворот мантии.
— Снимай это.
— Ты не обалдела, Уизли? — кажется, на его лице искреннее удивление.
— Стесняешься своего обнаженного тела, хорек? Боишься, что выглядишь хуже Поттера?
И снова бинго! Выражение бледного лица меняется в мгновение ока: на нем смешиваются брезгливость и ярость.
— Заткнулась бы ты, здесь я…
— Ты решаешь? Ни хера подобного, Малфой. Хочешь трахнуть меня? Снимай долбаную одежду.
Он снова удивлен. Так удивлен, что медленно тянется к пуговицам, расстегивает мантию, не сводя плотоядного взгляда с Джинни. Почему ее это возбуждает? То, как этот говнюк снимает свою идеальную дорогую одежду, то, как его тонкие пальцы ловко справляются с галстуком и пуговицами рубашки? Одежда с легким шелестом падает на пол, и Джинни закусывает губу, глядя на поджарый торс Малфоя. Да, не особо похож на Гарри. Тот смуглее, приземистее. А этот высокий, худой, абсолютно гладкий, что позволяет рассмотреть каждую мышцу на груди и животе. И как такое до одурения прекрасное, словно каменное изваяние, тело могло достаться такому ушлепку?
— Знаешь, Уизли, мне надоело с тобой возиться, — прерывает он процесс созерцания. А в следующий момент Джинни уже прижата спиной к его груди и чувствует, как в ее ягодицы упирается нехилый стояк.
— Надеюсь, в этот раз твой сраный очкастый щенок не прибежит спасать тебя? — шепчет Малфой и больно кусает за мочку. Это не ласка — наказание. За дерзость и за то, что он так безудержно хочет эту маленькую рыжую дрянь, предательницу крови, сестру главного нищеброда школы и по совместительству лучшего дружка незабвенного Поттера. Это злит Малфоя, ох, как злит! И он с удовольствием выплескивает эту злость, разрывая кружевной лифчик и высвобождая упругие груди чертовки. А она стонет и трется об него, как последняя сука, несмотря на то, что он больно выкручивает её соски и толкает на парту, не заботясь о том, удобно ли ей.
Времени на то, чтобы стаскивать с неё штаны, нет, поэтому Малфой выхватывает из кармана палочку (на этот раз свою) и заклинанием разрывает ненужную вещь. В ответ получает озлобленный взгляд через плечо. Наплевать, пусть хоть все тут воспламенит своими чертовыми глазами! Сейчас его гораздо больше волнует ее крепкая задница и умопомрачительный изгиб спины. Переведя дух, он медленно запускает руку в тонкие трусики и вводит в нее сразу два пальца. Уизли шипит и как-то зло стонет. И сжимает его внутри. Такая обжигающая, влажная, до омерзения сексуальная тварь!
— Жаль, что я не сделал ставку, сейчас стал бы богаче на мешок галеонов!
Малфой удерживается от очередной колкости в адрес бедности семьи Уизли. Он прибережет это для ее тупого братца. И как в одной и той же семье могло родиться такое ничтожество, как он, и такая роскошная сучка, как она? Уизли снова глухо стонет — пожалуй, хватит с нее прелюдий.
Малфой резко выдергивает из нее пальцы, дрожащими от возбуждения и нетерпения руками расстегивает ширинку и размазывает ее сок по до боли напряженному члену. Он уже тянется к трусам Уизли, чтобы сорвать их, но в этот момент она резко поднимается и пихает его в плечо.
Страница 3 из 4
