Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22240
Не думаю, что в схватках с другими участниками Игр мне пригодятся сведения о первых-вторых-пятнадцатых договорах, географии Внешнего мира или иерархии даймонесских чиновников.
Итак, после завтрака я вернулась в свою комнату и начала готовиться к тренировке. Вытащила из чулана несколько старых зеркал (они нужны для создания иллюзий и двойников), поставила доску из «каменного» дерева, блокирующую все виды магии, и натянула на мебель, окно и дверь защитную плёнку — чтобы не разнести всё в щепки во время тренировок.
Тэфи сидел в углу, качал головой и бубнил:
— Эх, госпожа Феста, дурью вы, извиняюсь, маетесь. Нет чтобы в школу пойти, как нормальные демоны, мы будем стены крошить, башню рушить… Что, сила есть — ума не надо… Мозги ведь нам на Играх не пригодятся, да…
— Сейчас получишь, чучело хамское! Ты серебристый занавес нашёл? — огрызнулась я, убирая с середины комнаты стулья.
— Какой-какой? — чёрт тяжело повернул голову. На его носатой физиономии бурого цвета отразилась напряжённая мыслительная деятельность.
— Светопоглощающий! Ну помнишь, я две недели назад выменяла его у кого-то, у Люськи, что ли… Мне надо окно занавесить, чтобы вспышки с улицы не было видно.
Слуга застенчиво отвернулся и попытался скрыться у себя в каморке, но я догнала его, схватила за кривые рога и развернула к себе. Тот недовольно хрюкнул, ткнувшись своим носом в мою ногу — даже вытянувшись, он был мне где-то до пояса.
— А ну повернись! Загнал уже кому-то, да? — зашипела я.
— Ну так я ж не знал, что он артефактный, думал так, занавесочка… Да он пыльный был, лежал в углу… А ко мне повара башни пришли, говорят, окна от жара лопнули, занавесить нечем… Надо же помочь, по доброте-то душевной…
— По доброте душевной? — фыркнула я, отпустив его рог. — Кого ты обманываешь, колись, что взамен выпросил? Хотя можешь не отвечать. Я даже отсюда запах чувствую! После Игр продам тебя Люське, алкаш несчастный. Мы с ней почти что договорились.
Тэфи моргнул и поднял на меня свои огромные глаза с каре-красными радужками.
— Не надо, госпожа, — серьёзно ответил он. — Слугу купить можно, а вот преданность его не купишь. Неужели вы забыли, госпожа Феста, сколько я с вами мучился, когда вы были ещё маленькой? Я и там, у моря, с вами был, за вами ухаживал, и после, здесь, лечил вас, как нянька вам был… А вы всё — алкаш, алкаш… Может, потребность у меня такая…
— Ну ладно, ладно, — неловко сказала я, возвращаясь к уборке комнаты, — Развёл тут сопли сентиментальные. Найди хоть пока обычные шторы, горе луковое…
Пока я занималась рациональной расстановкой мебели, а Тэфи шуршал чем-то в своей каморке в поисках старых штор, в мою комнату кто-то постучался. Я подошла к двери, на ходу вытирая от пыли руки, и открыла. На пороге стояла Кеель. Она с любопытством заглянула в мою комнату и спросила:
— А ты что, разве не едешь в Школу?
— Как видишь. А ты-то почему?
— Ну как почему, — удивилась Кеель, — Я что, разве не участвую в Играх? Я себе и справку взяла, — похвасталась она, проведя перед моими глазами ладонью с зажатой в ней зелёной бумажкой.
— Да ладно? — не поверила я. — Как тебе удалось её подделать? Это же невозможно!
— Пф-ф, ещё как возможно! Там от формулировки зависит. Пишешь, к примеру, «не могу явиться на занятия по причине повреждения ноги», или ещё что-то вроде этого, и всё…
— Неужели? На днях же поймали какого-то четверокурсника с такой вот поддельной справкой, где он отсебятину написал и печать поставил! Говорят, он до сих пор в больничном крыле лежит…
— А ты не перебивай, я же сказала, всё зависит от формулировки. Главное же написать правду, ведь так? Напишешь, что у тебя на ноге рана или там ожог, потом лего-онечко так проводишь ножиком по коленке, чтобы царапина появилась — и всё. Масштабы ранений в справках не указываются. А когда печать поставила, ранку заживить — раз плюнуть, сама знаешь.
— Действительно… Столько лет живу, а до такой простой вещи не додумалась, — задумчиво сказала я, отступая вглубь комнаты.
— Я тоже удивляюсь. Ну так что, пустишь меня или ты занята? — с интересом спросила Кеель.
— Нет, Кеель. Не пущу. Приходи попозже. Я сейчас тренироваться буду.
Что ни говори, хотя Кеель и моя приятельница, но всё же она такая же участница Игр и, следовательно, моя конкурентка и соперница. Глупо выдавать ей свои умения, навыки и маленькие секреты.
Кеель это прекрасно понимала и ничуть не обиделась. Спросила напоследок что-то про конспекты стихийной магии и ушла.
Но одна я оставалась недолго.
Я отрабатывала энергетический щит. На первый взгляд, несложная вещь — просто сгустить отражающее поле вокруг ладони и выставить перед собой, как обыкновенный щит, но это требовало огромной концентрации, поскольку стоило отвлечься, и капризный щит тут же исчезал.
Итак, после завтрака я вернулась в свою комнату и начала готовиться к тренировке. Вытащила из чулана несколько старых зеркал (они нужны для создания иллюзий и двойников), поставила доску из «каменного» дерева, блокирующую все виды магии, и натянула на мебель, окно и дверь защитную плёнку — чтобы не разнести всё в щепки во время тренировок.
Тэфи сидел в углу, качал головой и бубнил:
— Эх, госпожа Феста, дурью вы, извиняюсь, маетесь. Нет чтобы в школу пойти, как нормальные демоны, мы будем стены крошить, башню рушить… Что, сила есть — ума не надо… Мозги ведь нам на Играх не пригодятся, да…
— Сейчас получишь, чучело хамское! Ты серебристый занавес нашёл? — огрызнулась я, убирая с середины комнаты стулья.
— Какой-какой? — чёрт тяжело повернул голову. На его носатой физиономии бурого цвета отразилась напряжённая мыслительная деятельность.
— Светопоглощающий! Ну помнишь, я две недели назад выменяла его у кого-то, у Люськи, что ли… Мне надо окно занавесить, чтобы вспышки с улицы не было видно.
Слуга застенчиво отвернулся и попытался скрыться у себя в каморке, но я догнала его, схватила за кривые рога и развернула к себе. Тот недовольно хрюкнул, ткнувшись своим носом в мою ногу — даже вытянувшись, он был мне где-то до пояса.
— А ну повернись! Загнал уже кому-то, да? — зашипела я.
— Ну так я ж не знал, что он артефактный, думал так, занавесочка… Да он пыльный был, лежал в углу… А ко мне повара башни пришли, говорят, окна от жара лопнули, занавесить нечем… Надо же помочь, по доброте-то душевной…
— По доброте душевной? — фыркнула я, отпустив его рог. — Кого ты обманываешь, колись, что взамен выпросил? Хотя можешь не отвечать. Я даже отсюда запах чувствую! После Игр продам тебя Люське, алкаш несчастный. Мы с ней почти что договорились.
Тэфи моргнул и поднял на меня свои огромные глаза с каре-красными радужками.
— Не надо, госпожа, — серьёзно ответил он. — Слугу купить можно, а вот преданность его не купишь. Неужели вы забыли, госпожа Феста, сколько я с вами мучился, когда вы были ещё маленькой? Я и там, у моря, с вами был, за вами ухаживал, и после, здесь, лечил вас, как нянька вам был… А вы всё — алкаш, алкаш… Может, потребность у меня такая…
— Ну ладно, ладно, — неловко сказала я, возвращаясь к уборке комнаты, — Развёл тут сопли сентиментальные. Найди хоть пока обычные шторы, горе луковое…
Пока я занималась рациональной расстановкой мебели, а Тэфи шуршал чем-то в своей каморке в поисках старых штор, в мою комнату кто-то постучался. Я подошла к двери, на ходу вытирая от пыли руки, и открыла. На пороге стояла Кеель. Она с любопытством заглянула в мою комнату и спросила:
— А ты что, разве не едешь в Школу?
— Как видишь. А ты-то почему?
— Ну как почему, — удивилась Кеель, — Я что, разве не участвую в Играх? Я себе и справку взяла, — похвасталась она, проведя перед моими глазами ладонью с зажатой в ней зелёной бумажкой.
— Да ладно? — не поверила я. — Как тебе удалось её подделать? Это же невозможно!
— Пф-ф, ещё как возможно! Там от формулировки зависит. Пишешь, к примеру, «не могу явиться на занятия по причине повреждения ноги», или ещё что-то вроде этого, и всё…
— Неужели? На днях же поймали какого-то четверокурсника с такой вот поддельной справкой, где он отсебятину написал и печать поставил! Говорят, он до сих пор в больничном крыле лежит…
— А ты не перебивай, я же сказала, всё зависит от формулировки. Главное же написать правду, ведь так? Напишешь, что у тебя на ноге рана или там ожог, потом лего-онечко так проводишь ножиком по коленке, чтобы царапина появилась — и всё. Масштабы ранений в справках не указываются. А когда печать поставила, ранку заживить — раз плюнуть, сама знаешь.
— Действительно… Столько лет живу, а до такой простой вещи не додумалась, — задумчиво сказала я, отступая вглубь комнаты.
— Я тоже удивляюсь. Ну так что, пустишь меня или ты занята? — с интересом спросила Кеель.
— Нет, Кеель. Не пущу. Приходи попозже. Я сейчас тренироваться буду.
Что ни говори, хотя Кеель и моя приятельница, но всё же она такая же участница Игр и, следовательно, моя конкурентка и соперница. Глупо выдавать ей свои умения, навыки и маленькие секреты.
Кеель это прекрасно понимала и ничуть не обиделась. Спросила напоследок что-то про конспекты стихийной магии и ушла.
Но одна я оставалась недолго.
Я отрабатывала энергетический щит. На первый взгляд, несложная вещь — просто сгустить отражающее поле вокруг ладони и выставить перед собой, как обыкновенный щит, но это требовало огромной концентрации, поскольку стоило отвлечься, и капризный щит тут же исчезал.
Страница 16 из 164
