Забота

Мон-Со любил, чтобы всё было правильно и по инструкции. Когда что-то выбивалось из его привычной картины мира, это тревожило. Но чтобы устранить неприятное чувство, нужно было подойти к проблеме со всей основательностью.

— Готово, мой полковник. Можете попробовать, — сказал Ильсор, дотягиваясь до последнего переключателя. Для этого ему пришлось привстать из кресла второго пилота.

— Готово, — повторил он, но Мон-Со не спешил поднимать вертолёт в воздух. Эта машина никогда не будет лучше прежней, той, к которой он привык. И на этого раба больше не получается смотреть так же, как на одного из многих.

— Вы хороший специалист, — ровно произнёс он, наблюдая за реакцией. Ильсор смущённо порозовел и сложил руки на коленях, как будто не знал, куда их девать.

— Вы мне льстите, мой полковник, — сказал он. Опущенные ресницы едва заметно трепетали, и Мон-Со усилием воли заставил себя думать о деле, что было не так-то просто, потому что теперь он знал, что ещё умеет главный техник.

Послушный, верный, исполнительный… На первый взгляд — не придраться. Но ощущение неправильности не проходило.

— Я хочу вас кое о чём спросить, — решился Мон-Со.

— Да, мой полковник?

Мон-Со устремил взгляд сквозь лобовое стекло, подбирая слова. Хотелось подняться в небо, но нельзя приступать к следующей задаче, пока не выполнил предыдущую.

— Что вы чувствуете, когда служите нам? Вы вообще что-нибудь чувствуете?

— Радость, — быстро ответил Ильсор. Уголки его губ приподнялись в мечтательной улыбке. — Восхищение. Почтение.

— Уверены?

— Как может быть иначе? — удивился Ильсор.

— А вот очень просто… — пробормотал Мон-Со и снова невидящим взглядом уставился перед собой. Арзаки были послушны, как машины, и, судя по их виду, не испытывали никаких эмоций, а просто исполняли приказы. Пустые глаза не могли обмануть.

— Вам всегда давали слишком много свободы, — сказал наконец Мон-Со и сам удивился обвинению в своём голосе.

— Я не отвечаю за действия моего господина, — прошептал Ильсор. Мон-Со испугался, что вторгается на территорию, на которую распространяется чужой приказ. От его слов раб стал ещё более странным.

— Но насчёт свободы вы спорить не станете? — продолжил Мон-Со.

— Как я могу спорить с избранником? — Ильсор немного повернул к нему голову; краска уже давно сошла с его щёк.

— Что-то мне подсказывает, что вы-то можете, — усмехнулся Мон-Со. — Как вы браковали топливо…

— Заботиться о безопасности лётчиков — моя обязанность! — Ильсор вскинулся, но что-то словно не дало ему поднять взгляд выше подбородка Мон-Со.

— Так считайте, что и я о вас забочусь!

В кабине вертолёта повисла тишина: Мон-Со не знал, что ещё сказать, а Ильсор молчал, потому что рабам было положено говорить, только когда спрашивают напрямую. Хоть в чём-то ведёт себя правильно, вот у камня трещал без умолку… Впрочем, что с тех пор изменилось? Не мог же он соврать про приказ генерала развлекать собеседников? Не мог же генерал этот приказ отменить?

— Почему вы молчите?

— Вы обо мне заботитесь? — чуть медленнее, чем нужно, проговорил Ильсор. — Я… польщён.

— Только не говорите, что этой заботы не замечаете, — сказал Мон-Со. — Я долго думал, что же в вас не так. Потом понял: свободы у вас слишком много.

— Столько, сколько отвёл мне…

— А если Баан-Ну ошибается? Он никогда в людях не разбирался! Дал вам эту свободу — и что?

— Мой полковник… Я вас не понимаю! — Ильсор даже заломил руки в отчаянии, но жест вышел неэмоциональным, словно механическим. — Почему вы всё это говорите? От чего вам меня защищать?

— Да от вас!

Взгляд снова остановился на подбородке. Один раз — случайность, а второй…

— Это менвитам положена свобода, — растолковал Мон-Со. — А если арзакам позволить творить всё, что им вздумается, что будет?

— Что? — не своим голосом спросил Ильсор.

— Хаос! Анархия! Ваш народ совершенно не умеет ничем распоряжаться. Ну да, признаем, кое в чём вы талантливы, но этот талант нужно направлять силой, — распалялся Мон-Со. — Что вы так каменеете? Обидно?

— Я не могу обижаться на правду, так же, как и сомневаться в том, что вы говорите правду, — ровным тоном ответил Ильсор. Пошевелился наконец, снова взглянул сквозь лобовое стекло на соседний вертолёт, потом поднял руку и посмотрел на часы. А вот этот жест вышел таким, будто он жаждал поскорее избавиться от общества назойливого менвита. Мон-Со проклял свою природную мнительность: конечно, такого не могло быть, потому что не могло быть никогда!

Чувство неправильности постепенно становилось настоящим чувством тревоги, даже засосало под ложечкой.

— Ильсор, вы самый талантливый арзак в экспедиции, — продолжил Мон-Со с несвойственной для себя горячностью.