Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22295
и ты это знаешь, — процедил Первый Советник, отпуская Даррелла. Второй Советник выдохнул и потёр шею.
— Никогда не говори «никогда». Однажды она тебе понадобится, когда придёт час — этот ключ к величайшей тайне мироздания…
— Она — меч без рукояти. Да, совершенный, да, смертельно опасный… Но опасно острый не только для того, против кого направлен, но и для того, кто решится воспользоваться им. Ты помнишь, чего мне будет стоить раскрытие тайны? И тебя ждёт та же участь, если ты не сдержишь клятву, Даррелл.
— И что же ты собираешься делать?
Эндариан повернулся и зашёл в комнату. Даррелл последовал за ним. Оба Советника остановились у кровати девочки, которая, казалось, словно устала метаться и на какое-то время притихла.
— Она скоро очнётся. Даррелл, — обратился к нему Первый Советник, — Найди самых лучших специалистов-телепатов из своего отдела, врачевателей, учёных. Делайте всё, чтобы в самые короткие сроки приступы прошли и она вернулась к себе в Огненную башню. И подчистите ей память — некоторых вещей ей лучше не помнить, иначе возникнет много вопросов. Всё ясно?
— Да, господин Первый Советник, — Даррелл склонился в поклоне, почтительном и немного ироничном. Он знал, что мучило Эндариана. И сколько же он дал бы за то, чтобы клятва не сковывала его нерушимыми цепями!
Девочка, лежавшая на кровати, открыла глаза и обвела комнату мутным взглядом. Эндариан провёл ладонью над её лицом, и та снова уронила голову на подушку, погрузившись в глубокий сон.
— Сделайте всё так, как я сказал, — прошептал Эндариан, — Пусть она вернётся в Триаду… И начнёт готовиться к Играм.
Даррелл не сказал ни слова, но прекрасно понял, что имел в виду Эндариан. «Те Игры обещают быть по-настоящему особенными… Похоже, в тот раз немного поиграть придётся всему Совету, — подумал он. Затем Второй Советник вновь склонил голову и телепортировал.»
За окном башни неистово бился ветер. На Даймонес надвигалась гроза.
«Вот только квартирный вопрос испортил их».
Такой короткий, совсем обыкновенный и даже обыденный приговор был вынесен роду человеческому в полном соответствии с временем и местом, где тёмные силы глазами создавшего их писателя ревизовали мир людей.
С тех пор прошёл почти целый век. Изменилось ли что-то? Разумеется. Новое время распахнуло дверь новым грехам, плотно облепившим людей и пригнувшим их к земле. Бросаясь из стороны в сторону, пытаясь в нарочитой эпатажности обрести свободу от опостылевшей серости, люди, как капризные дети, хватались то за одну яркую игрушку, то за другую. Вот только эти игрушки не выдерживали чудовищного давления и рассыпались прямо у них в руках; тогда человечество расставалось с ними безо всякого сожаления и искало забвения в новых пороках, не забывая, впрочем, и старых.
Что может быть надёжней старого доброго квартирного вопроса? Особенно в крупных городах, где войны за недвижимость приобретают масштабы войны за выживание. Там некоторые люди ходят по улицам, не отрывая глаз от асфальта, производят в уме сложные финансовые подсчёты и наконец скрываются за широкой банковской дверью с одной обречённой мыслью: «Ипотека».
Но есть и такие, кто не может найти средств даже на то, чтобы войти в эту дверь. Такие люди ходят совсем хмуро, с неясной завистью скользя взглядом по новеньким многоэтажкам в центре мегаполиса. Квартирный вопрос висит над ними почти материально, качаясь большим вопросительным знаком, кирпичным или шлакоблочным, жёлтым, серым или цветным — в зависимости от вида «жилищного недуга». И как раз такой вопрос висел над сёстрами Коромысловыми, каждое утро и каждый вечер стукая их по голове очередным напоминанием о том, что так дальше жить нельзя.
«Так дальше жить нельзя, — сказала Людмила Степановна, взглянув однажды утром в зеркало. Неизвестно, что она увидела там вместо своего худого морщинистого лица и что навело её на такие размышления, однако факт оставался фактом. Дальше так жить действительно было нельзя — проблема в том, что жить по-другому пока не представлялось возможным.»
Сёстры Коромысловы проживали в маленькой однушке в центре одного из окраинных районов города. Тот город был довольно-таки большим, хотя и не дотягивал до громкого звания мегаполиса, и цены на жильё в нём кусались не намного меньше, чем в столице. Пытаясь найти хоть какой-то выход, Людмила Степановна проводила целые часы за бесполезными расчётами, скупала все газеты с объявлениями, а ежедневно заходить на сайты по купле-продаже недвижимости и вовсе вошло у неё в привычку.
Людмиле Степановне Коромысловой было пятьдесят шесть лет.
— Никогда не говори «никогда». Однажды она тебе понадобится, когда придёт час — этот ключ к величайшей тайне мироздания…
— Она — меч без рукояти. Да, совершенный, да, смертельно опасный… Но опасно острый не только для того, против кого направлен, но и для того, кто решится воспользоваться им. Ты помнишь, чего мне будет стоить раскрытие тайны? И тебя ждёт та же участь, если ты не сдержишь клятву, Даррелл.
— И что же ты собираешься делать?
Эндариан повернулся и зашёл в комнату. Даррелл последовал за ним. Оба Советника остановились у кровати девочки, которая, казалось, словно устала метаться и на какое-то время притихла.
— Она скоро очнётся. Даррелл, — обратился к нему Первый Советник, — Найди самых лучших специалистов-телепатов из своего отдела, врачевателей, учёных. Делайте всё, чтобы в самые короткие сроки приступы прошли и она вернулась к себе в Огненную башню. И подчистите ей память — некоторых вещей ей лучше не помнить, иначе возникнет много вопросов. Всё ясно?
— Да, господин Первый Советник, — Даррелл склонился в поклоне, почтительном и немного ироничном. Он знал, что мучило Эндариана. И сколько же он дал бы за то, чтобы клятва не сковывала его нерушимыми цепями!
Девочка, лежавшая на кровати, открыла глаза и обвела комнату мутным взглядом. Эндариан провёл ладонью над её лицом, и та снова уронила голову на подушку, погрузившись в глубокий сон.
— Сделайте всё так, как я сказал, — прошептал Эндариан, — Пусть она вернётся в Триаду… И начнёт готовиться к Играм.
Даррелл не сказал ни слова, но прекрасно понял, что имел в виду Эндариан. «Те Игры обещают быть по-настоящему особенными… Похоже, в тот раз немного поиграть придётся всему Совету, — подумал он. Затем Второй Советник вновь склонил голову и телепортировал.»
За окном башни неистово бился ветер. На Даймонес надвигалась гроза.
Часть II. Внешний мир. Глава 10. Несостоявшаяся сделка
В двадцатые годы прошлого столетия один знаменитый российский писатель отметил интересную вещь: люди, в общем-то, не меняются; они подвергаются всё тем же слабостям, те же пороки висят на них тяжёлыми камнями, те же простые добродетели знакомы их сердцам.«Вот только квартирный вопрос испортил их».
Такой короткий, совсем обыкновенный и даже обыденный приговор был вынесен роду человеческому в полном соответствии с временем и местом, где тёмные силы глазами создавшего их писателя ревизовали мир людей.
С тех пор прошёл почти целый век. Изменилось ли что-то? Разумеется. Новое время распахнуло дверь новым грехам, плотно облепившим людей и пригнувшим их к земле. Бросаясь из стороны в сторону, пытаясь в нарочитой эпатажности обрести свободу от опостылевшей серости, люди, как капризные дети, хватались то за одну яркую игрушку, то за другую. Вот только эти игрушки не выдерживали чудовищного давления и рассыпались прямо у них в руках; тогда человечество расставалось с ними безо всякого сожаления и искало забвения в новых пороках, не забывая, впрочем, и старых.
Что может быть надёжней старого доброго квартирного вопроса? Особенно в крупных городах, где войны за недвижимость приобретают масштабы войны за выживание. Там некоторые люди ходят по улицам, не отрывая глаз от асфальта, производят в уме сложные финансовые подсчёты и наконец скрываются за широкой банковской дверью с одной обречённой мыслью: «Ипотека».
Но есть и такие, кто не может найти средств даже на то, чтобы войти в эту дверь. Такие люди ходят совсем хмуро, с неясной завистью скользя взглядом по новеньким многоэтажкам в центре мегаполиса. Квартирный вопрос висит над ними почти материально, качаясь большим вопросительным знаком, кирпичным или шлакоблочным, жёлтым, серым или цветным — в зависимости от вида «жилищного недуга». И как раз такой вопрос висел над сёстрами Коромысловыми, каждое утро и каждый вечер стукая их по голове очередным напоминанием о том, что так дальше жить нельзя.
«Так дальше жить нельзя, — сказала Людмила Степановна, взглянув однажды утром в зеркало. Неизвестно, что она увидела там вместо своего худого морщинистого лица и что навело её на такие размышления, однако факт оставался фактом. Дальше так жить действительно было нельзя — проблема в том, что жить по-другому пока не представлялось возможным.»
Сёстры Коромысловы проживали в маленькой однушке в центре одного из окраинных районов города. Тот город был довольно-таки большим, хотя и не дотягивал до громкого звания мегаполиса, и цены на жильё в нём кусались не намного меньше, чем в столице. Пытаясь найти хоть какой-то выход, Людмила Степановна проводила целые часы за бесполезными расчётами, скупала все газеты с объявлениями, а ежедневно заходить на сайты по купле-продаже недвижимости и вовсе вошло у неё в привычку.
Людмиле Степановне Коромысловой было пятьдесят шесть лет.
Страница 55 из 164
