Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22316
— Ха-ха-ха-ха!
— Отсмеялись, госпожа Феста? Можем идти? — хмуро спросил чёрт.
— Ха-ха… подожди… а-ха-ха… ну у тебя и физиономия… всё, пойдём… а-ха-ха… нет, подожди… — я снова вернула обычное зрение, и, увидев Тэфи в нормальном обличии, немного успокоилась.
Я нажала на светящийся кружок кнопки домофона, услышав тонкий, почти комариный, писк, толкнула дверь и невольно прикрыла глаза — таким ярким после полутьмы подъезда показался мне солнечный свет, даже пробивавшийся через пелену туч.
Я оказалась в маленьком квадратном дворе, расчерченном правильными линиями тротуаров и квадратами пыльных клумб. Здесь, как и в Даймонесе, стояла осень — многие листья были сухими и жёлтыми — однако даже при этом зелёного цвета было непривычно много. Просто буйство зелёного цвета, заключённого в серую клетку асфальта. За стеной дома, из которого я вышла, что-то проносилось мимо с ровным гудением. «Автомобили»… — сказала мне моя новая память.
— Вещи возьмите, госпожа Феста.
— Что? — я отвлеклась от созерцания двора и увидела, что Тэфи бережно опускает до того висевшие в воздухе сумки на землю.
— Я один не донесу, да и странно, согласитесь, Лишённым видеть, как тридцатилетний… то есть трёхлетний малыш тащит сумки своей старшей сестры… ну или мамы, кто как увидит.
— Ещё чего не хватало! — возмутилась я, — Чтобы я, демон, несла вещи вместо своего слуги? Да ни в жизни.
Слуга многозначительно качнул чёрным зеркалом в своих руках.
— Мне так Совету и сказать, что победитель Мефистофия хочет засветиться только из-за расовых предрассудков?
Нехотя я всё же закинула за спину одну сумку, другие повесила на плечи и буркнула:
— Какие мы слова-то знаем, «расовые предрассудки»… Всыпать бы тебе за них, алкогольная твоя морда…
Тэфи ничего не ответил, но физиономия у него выглядела довольной.
Кое-как распределив вещи, мы отправились куда-то за угол дома, руководствуясь загадочной картой. Тэфи, волоча пару мешков, шёл впереди, уткнувшись в Обсидиан. Пару раз он едва не врезался в припаркованные автомобили, так, что мне приходилось брать его за шкирку и направлять обратно на тротуар.
Наконец мы вышли к шоссе, где я снова не смогла сдержать удивлённого вздоха: мимо проносились десятки, сотни тех странных скоростных безхорсанных карет, которые Лишённые называют автомобилями. По дороге, уворачиваясь от колёс машин, летел прозрачный пакет, уносимый то в одну, то в другую сторону волнами воздуха. А там, с другой стороны дороги, были те же прямоугольные высокие здания, в которых темнели сотни правильных и одновременно безликих окон. На мой несчастный разум обрушилось сразу столько информации о новом мире, что я обхватила виски руками и застонала.
— Госпожа Феста, с вами всё хорошо?
— Да, наверное… Сейчас пройдёт…
Выглянуло солнце и тут же больно полоснуло моё открытое лицо. Я вздрогнула и натянула капюшон поглубже.
И мы снова отправились вперёд — куда-то вдоль шоссе, к далёкому забору то ли сквера, то ли парка. Голова болела, ныла обожжённая кожа, и я успокаивала себя только одной мыслью: скоро я приду домой, разгоню каких-нибудь Лишённых и наконец-то смогу отдохнуть. К тому же вспомнилось, что с самого отъезда из Триады я ничего не ела. Желудок, точно откликаясь на мои мысли, тоскливо заурчал.
Время от времени я поглядывала на Тэфи, шагавшего впереди и постоянно бормотавшего себе что-то под нос, и не могла удержаться от улыбки, вспоминая смешного ребятёнка, каким его видели Лишённые.
— Как много Лишённых… почему им не сидится дома… — ворчала я, лавируя в потоке людей, стремительно шагавших мне навстречу по узкому тротуару вдоль шоссе. Мужчины и женщины, дети и взрослые, все казались мне слишком любопытными. Перефразируя старый внешнемировский анекдот, «что-то выдавало демонессу: то ли проницательный взгляд, то ли таинственное выражение лица, то ли обожжённая до красноты кожа». Я осознавала, что в своей чёрной, наглухо застёгнутой кожаной одежде привлекаю внимание, а тут ещё эти ожоги… И сумок подозрительно много… Мне не нужно было даже проникать в мысли Лишённых: интерес прямо-таки читался на их лицах.
Внешность самих Лишённых была очень разнообразной. Начиная от цвета волос, который мог быть и тёмным, и светлым, и русым, и каштановым, и кончая одеждой самого разного стиля и из самого различного материала. Их лица казались мне чересчур смуглыми, будто испачканными в пыли, и какого-то неприятного жёлтого оттенка. На их фоне я смотрелась, наверное, чёрной вороной с обожжённым бледным лицом. Жуть! Я даже фыркнула, представив, какое произвожу впечатление на окружающих.
— А вот мы и пришли! — воскликнул Тэфи, оторвавшись от карты, — Вот он, ваш новый дом!
Я с любопытством подняла голову. Мы стояли перед девятиэтажным домом безлико-серого цвета, довольно длинным, в нём было шесть или семь подъездов.
— Отсмеялись, госпожа Феста? Можем идти? — хмуро спросил чёрт.
— Ха-ха… подожди… а-ха-ха… ну у тебя и физиономия… всё, пойдём… а-ха-ха… нет, подожди… — я снова вернула обычное зрение, и, увидев Тэфи в нормальном обличии, немного успокоилась.
Я нажала на светящийся кружок кнопки домофона, услышав тонкий, почти комариный, писк, толкнула дверь и невольно прикрыла глаза — таким ярким после полутьмы подъезда показался мне солнечный свет, даже пробивавшийся через пелену туч.
Я оказалась в маленьком квадратном дворе, расчерченном правильными линиями тротуаров и квадратами пыльных клумб. Здесь, как и в Даймонесе, стояла осень — многие листья были сухими и жёлтыми — однако даже при этом зелёного цвета было непривычно много. Просто буйство зелёного цвета, заключённого в серую клетку асфальта. За стеной дома, из которого я вышла, что-то проносилось мимо с ровным гудением. «Автомобили»… — сказала мне моя новая память.
— Вещи возьмите, госпожа Феста.
— Что? — я отвлеклась от созерцания двора и увидела, что Тэфи бережно опускает до того висевшие в воздухе сумки на землю.
— Я один не донесу, да и странно, согласитесь, Лишённым видеть, как тридцатилетний… то есть трёхлетний малыш тащит сумки своей старшей сестры… ну или мамы, кто как увидит.
— Ещё чего не хватало! — возмутилась я, — Чтобы я, демон, несла вещи вместо своего слуги? Да ни в жизни.
Слуга многозначительно качнул чёрным зеркалом в своих руках.
— Мне так Совету и сказать, что победитель Мефистофия хочет засветиться только из-за расовых предрассудков?
Нехотя я всё же закинула за спину одну сумку, другие повесила на плечи и буркнула:
— Какие мы слова-то знаем, «расовые предрассудки»… Всыпать бы тебе за них, алкогольная твоя морда…
Тэфи ничего не ответил, но физиономия у него выглядела довольной.
Кое-как распределив вещи, мы отправились куда-то за угол дома, руководствуясь загадочной картой. Тэфи, волоча пару мешков, шёл впереди, уткнувшись в Обсидиан. Пару раз он едва не врезался в припаркованные автомобили, так, что мне приходилось брать его за шкирку и направлять обратно на тротуар.
Наконец мы вышли к шоссе, где я снова не смогла сдержать удивлённого вздоха: мимо проносились десятки, сотни тех странных скоростных безхорсанных карет, которые Лишённые называют автомобилями. По дороге, уворачиваясь от колёс машин, летел прозрачный пакет, уносимый то в одну, то в другую сторону волнами воздуха. А там, с другой стороны дороги, были те же прямоугольные высокие здания, в которых темнели сотни правильных и одновременно безликих окон. На мой несчастный разум обрушилось сразу столько информации о новом мире, что я обхватила виски руками и застонала.
— Госпожа Феста, с вами всё хорошо?
— Да, наверное… Сейчас пройдёт…
Выглянуло солнце и тут же больно полоснуло моё открытое лицо. Я вздрогнула и натянула капюшон поглубже.
И мы снова отправились вперёд — куда-то вдоль шоссе, к далёкому забору то ли сквера, то ли парка. Голова болела, ныла обожжённая кожа, и я успокаивала себя только одной мыслью: скоро я приду домой, разгоню каких-нибудь Лишённых и наконец-то смогу отдохнуть. К тому же вспомнилось, что с самого отъезда из Триады я ничего не ела. Желудок, точно откликаясь на мои мысли, тоскливо заурчал.
Время от времени я поглядывала на Тэфи, шагавшего впереди и постоянно бормотавшего себе что-то под нос, и не могла удержаться от улыбки, вспоминая смешного ребятёнка, каким его видели Лишённые.
— Как много Лишённых… почему им не сидится дома… — ворчала я, лавируя в потоке людей, стремительно шагавших мне навстречу по узкому тротуару вдоль шоссе. Мужчины и женщины, дети и взрослые, все казались мне слишком любопытными. Перефразируя старый внешнемировский анекдот, «что-то выдавало демонессу: то ли проницательный взгляд, то ли таинственное выражение лица, то ли обожжённая до красноты кожа». Я осознавала, что в своей чёрной, наглухо застёгнутой кожаной одежде привлекаю внимание, а тут ещё эти ожоги… И сумок подозрительно много… Мне не нужно было даже проникать в мысли Лишённых: интерес прямо-таки читался на их лицах.
Внешность самих Лишённых была очень разнообразной. Начиная от цвета волос, который мог быть и тёмным, и светлым, и русым, и каштановым, и кончая одеждой самого разного стиля и из самого различного материала. Их лица казались мне чересчур смуглыми, будто испачканными в пыли, и какого-то неприятного жёлтого оттенка. На их фоне я смотрелась, наверное, чёрной вороной с обожжённым бледным лицом. Жуть! Я даже фыркнула, представив, какое произвожу впечатление на окружающих.
— А вот мы и пришли! — воскликнул Тэфи, оторвавшись от карты, — Вот он, ваш новый дом!
Я с любопытством подняла голову. Мы стояли перед девятиэтажным домом безлико-серого цвета, довольно длинным, в нём было шесть или семь подъездов.
Страница 66 из 164
