Фандом: Гарри Поттер. Рон не умеет долго сидеть на одном месте.
Добавить в моё избранное
4 мин, 47 сек 14040
Виктор сухо целует его в плечо, толкаясь жестко и не давая Рону даже дух перевести, лишь едва выходя из него и тут же вдоволь наслаждаясь чувством давящей одуряющей тесноты. Крам мнет губами мочку его уха, кладет ладони поверх судорожно вцепившихся в подкладку кресла рук Рона, переплетая их пальцы.
Рон почти не дышит.
Он подстраивается под темп, силится расслабиться и тихо скулит, потому что Виктор не торопится двигаться вдумчивее и внимательнее к его удовольствию.
Крам проклинает себя.
За то, что не выносит, когда Рону что-то не нравится.
За привычку потакать любой его прихоти. За ультиматум, который каждый раз неосознанно ставит самому себе — он расшибется, лишь бы сделать ему хорошо.
Поэтому Виктор замедляется на новом толчке, чуть опускается, зная тело Рона наизусть, зная до каждого дюйма. Выдыхает в рыжий затылок, дрожа от собственного возбуждения так, как не дрожал даже перед кубком мира, и следующим плавным движением проезжается по простате Уизли, срывая с его губ долгий томительный стон.
У Виктора сносит крышу.
Он забывает про игру в обиду и раздражение.
Он целует обмякшие плечи Рона, слизывает солоноватый пот с его кожи, шепчет что-то бессмысленное, захлестнутый растущей и раздирающей нутро эйфорией. Выдыхает через раз, движется быстрее, подстегиваемый стонами Рона, перемежающимися с полными удовольствия всхлипами.
И в миг, когда Уизли замирает, сжимая его в себе на ноте резкого сильного оргазма, кончает вслед за ним.
Сил подняться с кресла у них не остается.
Они просто меняются местами, и Рон устраивается на коленях Крама, положив голову ему на плечо.
— Виктор? — зовет Уизли тихо.
— Что? — отзывается тот мягко.
— Ты только не сердись, — невинно говорит Рон. — Но на послезавтра у нас билеты в местный драконий заповедник.
Рон почти не дышит.
Он подстраивается под темп, силится расслабиться и тихо скулит, потому что Виктор не торопится двигаться вдумчивее и внимательнее к его удовольствию.
Крам проклинает себя.
За то, что не выносит, когда Рону что-то не нравится.
За привычку потакать любой его прихоти. За ультиматум, который каждый раз неосознанно ставит самому себе — он расшибется, лишь бы сделать ему хорошо.
Поэтому Виктор замедляется на новом толчке, чуть опускается, зная тело Рона наизусть, зная до каждого дюйма. Выдыхает в рыжий затылок, дрожа от собственного возбуждения так, как не дрожал даже перед кубком мира, и следующим плавным движением проезжается по простате Уизли, срывая с его губ долгий томительный стон.
У Виктора сносит крышу.
Он забывает про игру в обиду и раздражение.
Он целует обмякшие плечи Рона, слизывает солоноватый пот с его кожи, шепчет что-то бессмысленное, захлестнутый растущей и раздирающей нутро эйфорией. Выдыхает через раз, движется быстрее, подстегиваемый стонами Рона, перемежающимися с полными удовольствия всхлипами.
И в миг, когда Уизли замирает, сжимая его в себе на ноте резкого сильного оргазма, кончает вслед за ним.
Сил подняться с кресла у них не остается.
Они просто меняются местами, и Рон устраивается на коленях Крама, положив голову ему на плечо.
— Виктор? — зовет Уизли тихо.
— Что? — отзывается тот мягко.
— Ты только не сердись, — невинно говорит Рон. — Но на послезавтра у нас билеты в местный драконий заповедник.
Страница 2 из 2
