Жизнь подростка, по мнению многих, скучна и однообразна. Но в то же время она наполена мечтами изменить свою жизнь к лучшему. Девушке по имени Джессика удается стать счастливой даже в нелегкий период ее жизни. На ее долю приходили невзгоды и в детстве, которые оставили шрамы. Но в конце, в самом конце ей удается найти в себе силы измениться. Перед ней открылись неведомые до этого краски мира, и судьба улыбнулась ей, пусть и не надолго. И в этом всем ей помог один человек, заклейменный убийцей.
Добавить в моё избранное
434 мин, 4 сек 19695
Я сказала БРЫСЬ!
От ее крика зазвенели тарелки, аккуратно стоящие на полке.
— Это моя квартира, и я с чистой совестью сейчас вызову 911…
— … чтобы они забрали тебя из МОЕЙ квартиры. Она изъята из-за неуплаты долгов. — с этими словами она бестактно сунула в лицо девушки бумагу. Там был задокументирован кредит на… 5000 $! Но таких денег было не насобирать.
— За десять лет процентики-то накапали. — ехидно промурлыкала жируха.
— Но мне негде…
— МНЕ НАПЛЕВАТЬ, это твое дело, мымра. — С этими словами она вышвырнула девушку за дверь. Рядом с Джесс был поставлен чемодан, на котором была мамина записка. Но сейчас было не до чтения. Анна прекрасно понимала, что в дом ее не пустят, и, возможно, тут ей больше нет места. Это чувство… чувство отчужденности и одиночества, такое знакомое, такое холодное: оно пожирало Джессику изнутри.
Из-за двери выглянула полуголая Алекса. Без макияжа она была настоящей уродиной. Волосы были растрепаны, но это не добавляло ей сексуальности, скорее это выглядело нелепо. Джессика тем временем спускалась на первый этаж.
— Я не слышу мольбы о прощении. Давай, не стесняйся, если всю ночь будешь вымаливать и стоять на коленях, я, может, впущу тебя на пару часиков. Конечно, за это придется поработать… — хмыкнула она, посмотрев на кровать, где до сих пор лежал мужчина, в ожидании своей «подруги». Но, к удивлению Алексы, Джессика, как ни в чем не бывало, спускалась по лестнице. Это взбесило ее.
— Не строй из себя крутую. Мы обе знаем, что тебе некуда пойти, — Алекса уже бежала к спускающейся девушке. — Не строй из себя идеал! — почти визжа крикнула она.
Это стало последней каплей. Джессика резко остановилась, и, развернувшись, сказала:
— Мне не нужно ни твоих поблажек, ни твоего прощения. Моя жизнь будет и без денег и без жилья намного лучше твоей. И мне искренне жаль таких ничтожеств, как ты. Я не собираюсь унижаться перед тобой.
Анна смотрела Алексе в глаза, и та не могла двигаться: взгляд девушки был независимый и гордый, и казалось, те голубые глаза могли заглянуть в душу, проникая под маски, обычно бережно носящиеся и редко снимающиеся.
— Мне искренне жаль тебя, — тихо повторила Джесс и вышла из подъезда, оставив беспомощную Алексу посреди холла.
Хоть Джесс и отказалась от предложенной ей «милости», пойти ей и правда было некуда. Было только девять вечера, но фонари на улицах уже зажигались. Они бросали тусклый свет, делая на земле светлые островки. На Джессике было лишь легкое, латаное-перелатаное пальтишко, да пара сапог. Бедная девушка, едва держась на ногах и до невозможности замерзая, поплелась к подруге.
«— Мам, я не люблю холод, я люблю тепло. Можно я пойду домой и возьму одеяло?»
— Нет, доченька, нам нельзя больше домой, — проговорила женщина со слезами на глазах.
— А что это за люди, которые заходят к нам? Это они не дают нам зайти домой? Мам, давай позовем папу, он их прогонит.
Эти слова отразились слезами на глазах у матери. Как объяснить ребенку ситуацию?
— Давай пойдем отсюда, Джесс. Нам больше здесь нечего делать
— «Чертовы воспоминания, не до вас сейчас» — сказала сама себе Джесс.
А вот и дверь квартиры Мари. Девушка постучалась, но ответа не последовало. Она уже собиралась позвонить ей с городского: вдруг она спит, а телефон возле ее кровати, но тут она услышала приглушенные дверью голоса. У Джесс был превосходный слух, как у слепого, а может, даже лучше. В разговоре она всегда могла услышать нотку фальши, что означало, что человек лжет, если дело доходило до драки, то слух помогал ей, когда глаза были бесполезны: например, когда противник был за спиной. Так что она прекрасно слышала, что говорили люди за дверью.
— Может все-таки впустим ее? — проговорил первый голос. Девушка сразу узнала его: это был голос той девочки, что пришла в этом году. В классе ее все доставали, и Алекса сделала из нее что-то вроде прислуги. Ну а так она была вполне миловидной девочкой.
— Ты хочешь ослушаться ЕЕ? Тогда валяй! Вот только Джесс недостойна жалости. Так оскорбить девушку при всем классе! Пусть ночует на лестнице. Мне на нее плевать.
Голос был сухим и неприступным. Было сразу видно, что в нём нет ни капли лжи. Именно таким жестоким голосом проклинают людей. Но больше всего боли Джесс принесло то, что это был голос Мари.
Джессика шла по темной улице. Ей казалось, ее сердце сейчас развалится на части. Слезы предательски текли по щекам. Такие холодные. Но так продолжалось недолго. Анна вообще редко когда плакала больше, чем три минуты. Слезы останавливались, но боль внутри только усиливалась. Она понимала, что если сейчас не отвлечься на что-нибудь другое, то у нее просто случится нервный срыв. Поэтому, быстро набрав номер Кейт она стала посреди улицы. Гудки прервались и девушка услышала голос подруги.
От ее крика зазвенели тарелки, аккуратно стоящие на полке.
— Это моя квартира, и я с чистой совестью сейчас вызову 911…
— … чтобы они забрали тебя из МОЕЙ квартиры. Она изъята из-за неуплаты долгов. — с этими словами она бестактно сунула в лицо девушки бумагу. Там был задокументирован кредит на… 5000 $! Но таких денег было не насобирать.
— За десять лет процентики-то накапали. — ехидно промурлыкала жируха.
— Но мне негде…
— МНЕ НАПЛЕВАТЬ, это твое дело, мымра. — С этими словами она вышвырнула девушку за дверь. Рядом с Джесс был поставлен чемодан, на котором была мамина записка. Но сейчас было не до чтения. Анна прекрасно понимала, что в дом ее не пустят, и, возможно, тут ей больше нет места. Это чувство… чувство отчужденности и одиночества, такое знакомое, такое холодное: оно пожирало Джессику изнутри.
Из-за двери выглянула полуголая Алекса. Без макияжа она была настоящей уродиной. Волосы были растрепаны, но это не добавляло ей сексуальности, скорее это выглядело нелепо. Джессика тем временем спускалась на первый этаж.
— Я не слышу мольбы о прощении. Давай, не стесняйся, если всю ночь будешь вымаливать и стоять на коленях, я, может, впущу тебя на пару часиков. Конечно, за это придется поработать… — хмыкнула она, посмотрев на кровать, где до сих пор лежал мужчина, в ожидании своей «подруги». Но, к удивлению Алексы, Джессика, как ни в чем не бывало, спускалась по лестнице. Это взбесило ее.
— Не строй из себя крутую. Мы обе знаем, что тебе некуда пойти, — Алекса уже бежала к спускающейся девушке. — Не строй из себя идеал! — почти визжа крикнула она.
Это стало последней каплей. Джессика резко остановилась, и, развернувшись, сказала:
— Мне не нужно ни твоих поблажек, ни твоего прощения. Моя жизнь будет и без денег и без жилья намного лучше твоей. И мне искренне жаль таких ничтожеств, как ты. Я не собираюсь унижаться перед тобой.
Анна смотрела Алексе в глаза, и та не могла двигаться: взгляд девушки был независимый и гордый, и казалось, те голубые глаза могли заглянуть в душу, проникая под маски, обычно бережно носящиеся и редко снимающиеся.
— Мне искренне жаль тебя, — тихо повторила Джесс и вышла из подъезда, оставив беспомощную Алексу посреди холла.
Хоть Джесс и отказалась от предложенной ей «милости», пойти ей и правда было некуда. Было только девять вечера, но фонари на улицах уже зажигались. Они бросали тусклый свет, делая на земле светлые островки. На Джессике было лишь легкое, латаное-перелатаное пальтишко, да пара сапог. Бедная девушка, едва держась на ногах и до невозможности замерзая, поплелась к подруге.
«— Мам, я не люблю холод, я люблю тепло. Можно я пойду домой и возьму одеяло?»
— Нет, доченька, нам нельзя больше домой, — проговорила женщина со слезами на глазах.
— А что это за люди, которые заходят к нам? Это они не дают нам зайти домой? Мам, давай позовем папу, он их прогонит.
Эти слова отразились слезами на глазах у матери. Как объяснить ребенку ситуацию?
— Давай пойдем отсюда, Джесс. Нам больше здесь нечего делать
— «Чертовы воспоминания, не до вас сейчас» — сказала сама себе Джесс.
А вот и дверь квартиры Мари. Девушка постучалась, но ответа не последовало. Она уже собиралась позвонить ей с городского: вдруг она спит, а телефон возле ее кровати, но тут она услышала приглушенные дверью голоса. У Джесс был превосходный слух, как у слепого, а может, даже лучше. В разговоре она всегда могла услышать нотку фальши, что означало, что человек лжет, если дело доходило до драки, то слух помогал ей, когда глаза были бесполезны: например, когда противник был за спиной. Так что она прекрасно слышала, что говорили люди за дверью.
— Может все-таки впустим ее? — проговорил первый голос. Девушка сразу узнала его: это был голос той девочки, что пришла в этом году. В классе ее все доставали, и Алекса сделала из нее что-то вроде прислуги. Ну а так она была вполне миловидной девочкой.
— Ты хочешь ослушаться ЕЕ? Тогда валяй! Вот только Джесс недостойна жалости. Так оскорбить девушку при всем классе! Пусть ночует на лестнице. Мне на нее плевать.
Голос был сухим и неприступным. Было сразу видно, что в нём нет ни капли лжи. Именно таким жестоким голосом проклинают людей. Но больше всего боли Джесс принесло то, что это был голос Мари.
Джессика шла по темной улице. Ей казалось, ее сердце сейчас развалится на части. Слезы предательски текли по щекам. Такие холодные. Но так продолжалось недолго. Анна вообще редко когда плакала больше, чем три минуты. Слезы останавливались, но боль внутри только усиливалась. Она понимала, что если сейчас не отвлечься на что-нибудь другое, то у нее просто случится нервный срыв. Поэтому, быстро набрав номер Кейт она стала посреди улицы. Гудки прервались и девушка услышала голос подруги.
Страница 5 из 115
