Фандом: Thief. Жадность не доводит до добра. Своего добра или чужого — но Гаррету не привыкать. Только… воровать он научился, а разбираться в интригах власть имущих — нет.
Добавить в моё избранное
164 мин, 51 сек 10732
В любую минуту, как только очнулась.
Гаррет сидел напротив меня, и я видела, как трясутся его руки, как он пытается от меня это скрыть, как пытается выглядеть спокойным.
— Гаррет, — я выдохнула и подползла к нему, крепко обняв. — Что мы чуть не натворили…
Его руки переплелись у меня за спиной, и я еще крепче сжала объятия, пытаясь немного успокоиться.
— Я был уверен, что делаю все правильно, — хмуро сказал он, немного отодвигая меня от себя. — А потом перестал себя контролировать, когда ты начала спрашивать меня, зачем мы пришли туда.
— Сколько мы здесь пробыли? Ты уже оброс — посмотри, — я прикоснулась к его худой щеке. — Когда мы сюда входили, ты был выбрит.
— Ну раз я не подметаю пол бородой, то все не так плохо, — напряженно улыбнулся он и потряс свою сумку.
Старые бумаги посыпались из нее, и мы замерли. По плечам, где совсем недавно были теплые руки Гаррета, побежали мурашки.
Значит…
— Мы там… были? — прошептала я.
— Видимо.
Злость, ничем не сдерживаемая, необъяснимая, затапливала разум.
— Иди за мной, — спокойно сказала я Гаррету, и он поднялся на ноги, не задав ни одного вопроса.
Когда нужные нам бумаги рассыпались по холодному полу, я вдруг почувствовала, что с меня хватит загадок, Колыбели и пустоты вокруг.
Вестибюль я прошла не таясь, коридор, лестница, коридорчик и наконец тот самый камин, повергший меня в ужас в самом начале.
— Выпусти нас отсюда, — прошипела я, чувствуя, что еще немного — и я перестану себя контролировать. — Немедленно, иначе…
Сгусток огня ударился о стену чуть выше, и на нас пахнуло жаром.
Колыбель безмолвствовала, но я уже ничего не боялась. Несколько месяцев назад Артемус справился с Бонхардом точно так же — силой и страхом. У всех существ есть инстинкт самосохранения, и Колыбель Шейлбридж не должна была быть исключением. Если она живая — а она живая — не должна.
— Слышишь? Выпусти, иначе я разберу тебя по кирпичику!
Еще один удар, и я поняла, что стою одна — Гаррет отошел от меня, бледный и уставший.
Визгливо и злобно хлопнула дверь вдалеке, закачалась старая люстра и обдала нас градом хрустальных камешков.
— Выпусти!
Огонь, повинуясь моей руке, поглотил страшный сгусток тьмы в камине, и нас оглушил пронзительный визг. Кривясь, я заткнула уши, но это не слишком помогло, крик придавливал к полу, заставлял ежиться и выворачиваться.
— Заткнись и выпусти! — рявкнула я, не в силах перекричать Колыбель.
Огонь снова задел тьму в камине, и крик стал пронзительнее, тоньше, невыносимей.
— Хватит, — попросил Гаррет одними губами и оттащил меня дальше по коридору.
А он корчился в судорогах, сжимался то в одной точке, то в другой, искривлялся, не теряя при этом ни одного камня.
— Я ее ненавижу!
— Хватит, я сказал! Видишь, что происходит?
Я почти не слышала его, трясясь от злости и ярости. Невыносимый крик, куда как реальнее, чем все прежние, будоражил кровь, вызывал агрессию, и я еле сдержалась, чтобы не ударить Гаррета. Просто потому, что мне этого хотелось.
Вместо Гаррета огонь снова нашел свою цель, несмотря ни на что, и Колыбель потряс страшный грохот, звериный вой, налившаяся кровью тьма в камине, и я поняла, что еще немного и…
И что?
Я не знала, что произойдет, но томительное, болезненное ожидание, поселившееся в груди, вынуждало опасаться.
— Идем!
Мы кинулись прочь из коридора, не заботясь ни о чем, а двери — все, что попадались на пути — неистово дергались и оглушительно били по косякам, гоня нас прочь.
Прочь к открытым нараспашку входным дверям.
Мы застыли, не в силах поверить своим глазам. Снаружи сиял ослепительно хмурый и дождливый день, тянуло прохладой и свежестью.
— Сработало! Гаррет!
— Быстро, пока она не передумала, — бросил он и потащил меня к двери.
Я не сопротивлялась, дала себя вести последние футы по проклятой лечебнице, перешагнула через зловонный порог и вышла на крыльцо.
Колыбель нас выпустила. И со страшным грохотом захлопнула за нами двери.
Тишина застыла над нами оглушающим блаженством, и я почувствовала огромное желание опуститься на землю и разреветься от облегчения. Но Гаррет, холод и Колыбель рядом помогли мне немного сдержаться.
Гаррет рядом со мной выглядел удивленным и оглушенным.
— Душа моя, я поверить не могу. Ты уверена, что мы не спим?
— Нет, — похолодев, сказала я. — Но… пойдем отсюда, а?
Мы не спали.
За воротами кипела обычная дневная жизнь, и от злобного крика стражника я снова чуть не расплакалась от умиления и нежности.
Здесь, в Городе, все было таким родным и близким, теплым, живым.
Гаррет сидел напротив меня, и я видела, как трясутся его руки, как он пытается от меня это скрыть, как пытается выглядеть спокойным.
— Гаррет, — я выдохнула и подползла к нему, крепко обняв. — Что мы чуть не натворили…
Его руки переплелись у меня за спиной, и я еще крепче сжала объятия, пытаясь немного успокоиться.
— Я был уверен, что делаю все правильно, — хмуро сказал он, немного отодвигая меня от себя. — А потом перестал себя контролировать, когда ты начала спрашивать меня, зачем мы пришли туда.
— Сколько мы здесь пробыли? Ты уже оброс — посмотри, — я прикоснулась к его худой щеке. — Когда мы сюда входили, ты был выбрит.
— Ну раз я не подметаю пол бородой, то все не так плохо, — напряженно улыбнулся он и потряс свою сумку.
Старые бумаги посыпались из нее, и мы замерли. По плечам, где совсем недавно были теплые руки Гаррета, побежали мурашки.
Значит…
— Мы там… были? — прошептала я.
— Видимо.
Злость, ничем не сдерживаемая, необъяснимая, затапливала разум.
— Иди за мной, — спокойно сказала я Гаррету, и он поднялся на ноги, не задав ни одного вопроса.
Когда нужные нам бумаги рассыпались по холодному полу, я вдруг почувствовала, что с меня хватит загадок, Колыбели и пустоты вокруг.
Вестибюль я прошла не таясь, коридор, лестница, коридорчик и наконец тот самый камин, повергший меня в ужас в самом начале.
— Выпусти нас отсюда, — прошипела я, чувствуя, что еще немного — и я перестану себя контролировать. — Немедленно, иначе…
Сгусток огня ударился о стену чуть выше, и на нас пахнуло жаром.
Колыбель безмолвствовала, но я уже ничего не боялась. Несколько месяцев назад Артемус справился с Бонхардом точно так же — силой и страхом. У всех существ есть инстинкт самосохранения, и Колыбель Шейлбридж не должна была быть исключением. Если она живая — а она живая — не должна.
— Слышишь? Выпусти, иначе я разберу тебя по кирпичику!
Еще один удар, и я поняла, что стою одна — Гаррет отошел от меня, бледный и уставший.
Визгливо и злобно хлопнула дверь вдалеке, закачалась старая люстра и обдала нас градом хрустальных камешков.
— Выпусти!
Огонь, повинуясь моей руке, поглотил страшный сгусток тьмы в камине, и нас оглушил пронзительный визг. Кривясь, я заткнула уши, но это не слишком помогло, крик придавливал к полу, заставлял ежиться и выворачиваться.
— Заткнись и выпусти! — рявкнула я, не в силах перекричать Колыбель.
Огонь снова задел тьму в камине, и крик стал пронзительнее, тоньше, невыносимей.
— Хватит, — попросил Гаррет одними губами и оттащил меня дальше по коридору.
А он корчился в судорогах, сжимался то в одной точке, то в другой, искривлялся, не теряя при этом ни одного камня.
— Я ее ненавижу!
— Хватит, я сказал! Видишь, что происходит?
Я почти не слышала его, трясясь от злости и ярости. Невыносимый крик, куда как реальнее, чем все прежние, будоражил кровь, вызывал агрессию, и я еле сдержалась, чтобы не ударить Гаррета. Просто потому, что мне этого хотелось.
Вместо Гаррета огонь снова нашел свою цель, несмотря ни на что, и Колыбель потряс страшный грохот, звериный вой, налившаяся кровью тьма в камине, и я поняла, что еще немного и…
И что?
Я не знала, что произойдет, но томительное, болезненное ожидание, поселившееся в груди, вынуждало опасаться.
— Идем!
Мы кинулись прочь из коридора, не заботясь ни о чем, а двери — все, что попадались на пути — неистово дергались и оглушительно били по косякам, гоня нас прочь.
Прочь к открытым нараспашку входным дверям.
Мы застыли, не в силах поверить своим глазам. Снаружи сиял ослепительно хмурый и дождливый день, тянуло прохладой и свежестью.
— Сработало! Гаррет!
— Быстро, пока она не передумала, — бросил он и потащил меня к двери.
Я не сопротивлялась, дала себя вести последние футы по проклятой лечебнице, перешагнула через зловонный порог и вышла на крыльцо.
Колыбель нас выпустила. И со страшным грохотом захлопнула за нами двери.
Тишина застыла над нами оглушающим блаженством, и я почувствовала огромное желание опуститься на землю и разреветься от облегчения. Но Гаррет, холод и Колыбель рядом помогли мне немного сдержаться.
Гаррет рядом со мной выглядел удивленным и оглушенным.
— Душа моя, я поверить не могу. Ты уверена, что мы не спим?
— Нет, — похолодев, сказала я. — Но… пойдем отсюда, а?
Мы не спали.
За воротами кипела обычная дневная жизнь, и от злобного крика стражника я снова чуть не расплакалась от умиления и нежности.
Здесь, в Городе, все было таким родным и близким, теплым, живым.
Страница 31 из 46
