Хроники Колыбели

И оказался прав. Хотя…

А если нет?

Я села. Вот бурриково дерьмо, если они все ошибаются, и эта вечная бессонница и есть неправильно поставленный диагноз?

Но ведь это почти все расставляло по своим местам.

По крайней мере то, что Изена все-таки лечили от нарколепсии. Петтихью был не единственным врачом, и его ошибка обнаружилась бы довольно скоро.

А Артемус… Тогда понятно, почему к Гаррету явилась вдова. Очевидно, она знала об ошибке своего предка, возможно, у нее дома хранились какие-то записи, заметки, выписки, она была в курсе, что дед поставил неверный диагноз, но информация об этом осталась, и тогда становилось ясно, почему Бетанкур точно знала, что они не сгорели. Врачебная ошибка должна была быть тщательно спрятана — в личном сейфе ошибившегося врача. И вдова, поняв, что случилось с одним из Хранителей, смекнула, что может на этом неплохо заработать.

Прояснялось и заблуждение Дикки. Видимо, в этой семье тоже жили семейные предания о предположительном первоначальном диагнозе. И несчастный мальчишка ухватился за свой единственный шанс…

Все это не объясняло, почему вдова отдала Гаррету оплату так скоро. Но что, если ей и не надо было, чтобы Гаррет отдал бумаги ей, что, если она допускала или даже хотела, чтобы Гаррет сразу рванул к Хранителям? Если у нее сохранились записи, наработки, исследования деда о вечной бессоннице, может быть, ей просто было нужно, чтобы Хранители убедились в том, что Артемус действительно болен именно вечной бессонницей, а Петтихью знал, как эту гадость лечить? И все, что вдове теперь остается, это прийти к Хранителям и продать те бумаги, что ждут своего часа в каком-нибудь тайном ящике секретера?

А Дикки? Почему Бетанкур угрожала ему?

Я так и сидела, замерев, подобрав колени и обхватив их руками, и совершенно не чувствовала холода. Только тело опять затекло. Я решительно отбросила плед, вскочила, опрокинув ящик.

Я нашла половину ответов. В том, что они были верными, я не сомневалась.

И поэтому я подошла к двери, несколько раз глубоко вдохнула, собираясь с силами, и приготовилась ударить по двери заклинанием.

Но я не успела.

С той стороны кто-то вставил в замочную скважину ключ, повернул его, и дверь бесшумно открылась.

Я так и застыла, глядя в чистые, светлые глаза своего похитителя.

На меня смотрел Дикки Изен, и в руке его был огромный нож.

Глава 10

При виде ножа мне стоило бы испугаться, но вместо этого я совершенно неприлично нервно рассмеялась.

Он это серьезно?

И только спустя несколько бесконечно долгих мгновений до меня дошло, что меня похитил и, судя по всему, пришел убивать милый, болезненный мальчик Дикки Изен. Внук человека, которого обвиняли в убийстве и лечили от нарколепсии. Может быть, тоже убийца и тоже чем-то больной, хотя сейчас я уже в этом начала сомневаться.

Дикки от моего смеха растерялся, застыл в дверях, сжимая нож, и внимательно и обиженно на меня смотрел. Губы его подрагивали, и он абсолютно не догадывался, что уж с кем, а ним мне справиться не составит никакого труда, будь он хоть до зубов вооружен.

— А ну, назад! — опомнившись, крикнул он, замахиваясь на меня ножом, и я, все еще расползаясь от смеха, отступила на несколько шагов. — Пошла! Села!

Командовать он явно не привык, получалось у него не очень убедительно, но я решила подчиниться. В конце концов, Дикки Изен для меня угрозой не являлся.

Я, стараясь не терять Дикки из виду, перевернула ящик и села на него. Дикки, тоже не спуская с меня настороженного взгляда, прошел внутрь помещения, прикрыл дверь и встал возле стены.

— Спасибо, — я кивнула на пледы и подушку, — что позаботился. Скажи, зачем ты меня похитил?

— Так надо, — чуть прищурился он.

— Ладно, — равнодушно сказала я. — Где я — ты мне тоже не скажешь?

— В моем доме. — Нас разделяло несколько футов, но, видя, что я не делаю попыток сбежать, Дикки немного успокоился и теперь задумчиво разглядывал нож. — Я… не собираюсь тебя тут долго держать.

Я хмыкнула.

— Это ты на меня напал? Возле моего дома?

Дикки исподлобья взглянул на меня и прищурился.

— Как ты узнал, где я живу? Ты что, следил за Гарретом?

— Много вопросов задаешь, — буркнул он.

— Я Энн, — светски представилась я. — А как тебя зовут? — Он молчал. — Не хочешь — не говори. Но… эм-м… — Я собиралась с мыслями, желая и напугать его и одновременно не ужаснуть. — В общем… до полнолуния ты должен меня отпустить.

Дикки таращился на свой нож и никак не реагировал на мои слова.

Я усиленно думала, какую выгоду могу из всего этого извлечь. Но пока пришла только странная мысль, что Колыбель меня изменила. Раньше я не подозревала, что могу вот так разговаривать с людьми и тем более торговаться с ними, пусть и за собственную жизнь.