Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
Добавить в моё избранное
241 мин, 45 сек 10533
На кресле лежала куртка Милас, на столике — ключ с номерком.
— Офицер? — в полголоса окликнул Ник.
— Я здесь, — отозвалась Милас из-за приоткрытой двери уборной.
— Не слышал, как вы вернулись. Я поехал — закройте за мной.
— Конечно, детектив. Иду.
Ник вышел на улицу и огляделся в поисках своего таксиста. Они договаривались всего на десять минут ожидания, однако машина стояла на прежнем месте — пожилой водитель приветливо помахал ему рукой из открытого окна и завёл двигатель. Можно было бы съездить за пикапом, но тогда придётся сделать большой крюк, а капитан очень расстроится, если заметит его побег из управления. Вдруг ещё не заметил. Или вдруг он случайно заснул — нужно срочно возвращаться и будить.
Под утро сильно похолодало, и хотя по улице пришлось пройти едва ли десяток шагов, но в одной футболке Ник успел продрогнуть. По ступенькам он влетел пулей, согреваясь, а заодно разгоняя сон, едва не сморивший его в такси.
В отделе ничего не изменилось, будто он и правда отлучался всего на пять минут за кофе. Полусонные дежурные даже не обратили на Ника внимания. Он прокрался мимо капитанского кабинета и, сдернув со спинки кресла кожанку, наконец-то укутался.
Прилечь на диван, укрыться курткой и прикрыть глаза на двадцать минут — попросил организм. Даже во время обычной ночной смены предрассветные часы были самыми муторными. Ник не решился сесть, похлопал себя по щекам и пошёл к начальству. Насколько нелепо в их ситуации прозвучит вопрос «Не спите, сэр?»
Закрытые жалюзи на окнах слегка беспокоили. Ник вовсе не был уверен, что сумеет беспристрастно рассказать шефу о складе двенадцати мёртвых Жнецов, да и вообще мысль о капитане, потерявшем память трёх суток, его откровенно пугала.
Уже проворачивая ручку, Ник вспомнил, что опять забыл постучать, и неуверенно глянул за дверь. От сердца отлегло — капитан определённо не спал: он стоял, упираясь левой рукой в стол, а правой зажимал висок.
— Капитан, у вас всё… — Ник оборвал себя на полуслове и быстро прошёл в кабинет. — Сэр?
Он с содроганием присмотрелся к впившимся в волосы пальцам, но ничего ужасного под ними не заметил, голова выглядела вполне целой. Кровь виднелась только на плотно сомкнутых губах — проступила из лопнувшей ранки.
— Вам, наверное, лучше сесть.
Капитан чуть повернул голову и посмотрел на него воспалённым левым глазом. Правый был закрыт, и от слипшихся ресниц по щеке змеилась мутная белёсая дорожка.
— Нужно ехать, — хрипло выдохнул он сквозь стиснутые зубы и отпустил стол.
Стоять прямо капитан не смог — тут же занесло. Ник метнулся к нему, нырнул под локоть и, обхватив его торс, изо всех сил упёрся, восстанавливая равновесие.
— Скажите, что нужно — я принесу, — пообещал он, стараясь сдвинуть шефа в сторону кресла. Шеф не поддавался. — Лекарство какое-то? Сэр, вы даже идти не сможете.
— Помоги мне спуститься, — капитан выровнялся и, тяжело дыша, отпустил висок.
Если не приглядываться — не замечать закрытый глаз, подрагивающие от напряжения желваки и не обращать внимания на прерывистое дыхание… Любой случайно встреченный коллега обязательно спросит, куда детектив тащит умирающего капитана, и вызовет скорую помощь. Им ведь не объяснишь, что из всей современной медицины везенам подходит только травматология.
Ник осторожно отпустил капитана и отошёл на шаг. Держался тот неплохо, им ведь главное выйти из отдела, не привлекая внимания, а по лестнице уже как-нибудь, хоть волоком. Попытавшись представить, как тащит вниз бесчувственное тело начальника, отсчитывая ступеньки пятками его туфель, а в этот момент вверх поднимается Хэнк, Ник тоже прикрыл один глаз.
— Ладно. Уверен, вы знаете, как лучше. — Он открыл дверь и оглянулся.
Капитан сделал неуверенный шаг. Его лицо на миг исказилось от боли, рука дёрнулась к виску, но он стиснул кулаки и, отдышавшись, снова пошёл.
За всю дорогу до лестницы его ни разу не занесло, но Ник всё равно шёл рядом, готовый в любой момент поддержать за локоть. Поддержать пришлось, когда дверь за их спинами бесшумно закрылась. Капитан повис на его плече, цепляясь одной рукой за перила. Зубы обнажились, и из ранки на губе снова выступила жирная капля крови, но из горла не вырвалось ни звука.
Хоть бы сказал, что Ник напрасно дёргается, это, мол, особая королевская мигрень. Или что не напрасно, и нужно срочно лететь к ближайшему везеновскому знахарю. Почему, мать его, висок, и почему, мать его, правый? Он так надеялся забыть утренний кошмар, как забывается любой сон, но этот на удивление чётко врезался в память. Что это было: воспоминание или предвидение? Ника передёрнуло.
Капитан с глухим стоном втянул воздух в лёгкие, чуть твёрже встал на ноги, и Ник, поудобнее закинув руку на плечо, повёл его вниз, медленно и осторожно, без резких движений.
— Офицер? — в полголоса окликнул Ник.
— Я здесь, — отозвалась Милас из-за приоткрытой двери уборной.
— Не слышал, как вы вернулись. Я поехал — закройте за мной.
— Конечно, детектив. Иду.
Ник вышел на улицу и огляделся в поисках своего таксиста. Они договаривались всего на десять минут ожидания, однако машина стояла на прежнем месте — пожилой водитель приветливо помахал ему рукой из открытого окна и завёл двигатель. Можно было бы съездить за пикапом, но тогда придётся сделать большой крюк, а капитан очень расстроится, если заметит его побег из управления. Вдруг ещё не заметил. Или вдруг он случайно заснул — нужно срочно возвращаться и будить.
Под утро сильно похолодало, и хотя по улице пришлось пройти едва ли десяток шагов, но в одной футболке Ник успел продрогнуть. По ступенькам он влетел пулей, согреваясь, а заодно разгоняя сон, едва не сморивший его в такси.
В отделе ничего не изменилось, будто он и правда отлучался всего на пять минут за кофе. Полусонные дежурные даже не обратили на Ника внимания. Он прокрался мимо капитанского кабинета и, сдернув со спинки кресла кожанку, наконец-то укутался.
Прилечь на диван, укрыться курткой и прикрыть глаза на двадцать минут — попросил организм. Даже во время обычной ночной смены предрассветные часы были самыми муторными. Ник не решился сесть, похлопал себя по щекам и пошёл к начальству. Насколько нелепо в их ситуации прозвучит вопрос «Не спите, сэр?»
Закрытые жалюзи на окнах слегка беспокоили. Ник вовсе не был уверен, что сумеет беспристрастно рассказать шефу о складе двенадцати мёртвых Жнецов, да и вообще мысль о капитане, потерявшем память трёх суток, его откровенно пугала.
Уже проворачивая ручку, Ник вспомнил, что опять забыл постучать, и неуверенно глянул за дверь. От сердца отлегло — капитан определённо не спал: он стоял, упираясь левой рукой в стол, а правой зажимал висок.
— Капитан, у вас всё… — Ник оборвал себя на полуслове и быстро прошёл в кабинет. — Сэр?
Он с содроганием присмотрелся к впившимся в волосы пальцам, но ничего ужасного под ними не заметил, голова выглядела вполне целой. Кровь виднелась только на плотно сомкнутых губах — проступила из лопнувшей ранки.
— Вам, наверное, лучше сесть.
Капитан чуть повернул голову и посмотрел на него воспалённым левым глазом. Правый был закрыт, и от слипшихся ресниц по щеке змеилась мутная белёсая дорожка.
— Нужно ехать, — хрипло выдохнул он сквозь стиснутые зубы и отпустил стол.
Стоять прямо капитан не смог — тут же занесло. Ник метнулся к нему, нырнул под локоть и, обхватив его торс, изо всех сил упёрся, восстанавливая равновесие.
— Скажите, что нужно — я принесу, — пообещал он, стараясь сдвинуть шефа в сторону кресла. Шеф не поддавался. — Лекарство какое-то? Сэр, вы даже идти не сможете.
— Помоги мне спуститься, — капитан выровнялся и, тяжело дыша, отпустил висок.
Если не приглядываться — не замечать закрытый глаз, подрагивающие от напряжения желваки и не обращать внимания на прерывистое дыхание… Любой случайно встреченный коллега обязательно спросит, куда детектив тащит умирающего капитана, и вызовет скорую помощь. Им ведь не объяснишь, что из всей современной медицины везенам подходит только травматология.
Ник осторожно отпустил капитана и отошёл на шаг. Держался тот неплохо, им ведь главное выйти из отдела, не привлекая внимания, а по лестнице уже как-нибудь, хоть волоком. Попытавшись представить, как тащит вниз бесчувственное тело начальника, отсчитывая ступеньки пятками его туфель, а в этот момент вверх поднимается Хэнк, Ник тоже прикрыл один глаз.
— Ладно. Уверен, вы знаете, как лучше. — Он открыл дверь и оглянулся.
Капитан сделал неуверенный шаг. Его лицо на миг исказилось от боли, рука дёрнулась к виску, но он стиснул кулаки и, отдышавшись, снова пошёл.
За всю дорогу до лестницы его ни разу не занесло, но Ник всё равно шёл рядом, готовый в любой момент поддержать за локоть. Поддержать пришлось, когда дверь за их спинами бесшумно закрылась. Капитан повис на его плече, цепляясь одной рукой за перила. Зубы обнажились, и из ранки на губе снова выступила жирная капля крови, но из горла не вырвалось ни звука.
Хоть бы сказал, что Ник напрасно дёргается, это, мол, особая королевская мигрень. Или что не напрасно, и нужно срочно лететь к ближайшему везеновскому знахарю. Почему, мать его, висок, и почему, мать его, правый? Он так надеялся забыть утренний кошмар, как забывается любой сон, но этот на удивление чётко врезался в память. Что это было: воспоминание или предвидение? Ника передёрнуло.
Капитан с глухим стоном втянул воздух в лёгкие, чуть твёрже встал на ноги, и Ник, поудобнее закинув руку на плечо, повёл его вниз, медленно и осторожно, без резких движений.
Страница 47 из 69
