Вопрос доверия

Он вёл себя, как будто он сам по себе, такой же как я. — Она отпила чай и раздражённо дёрнула плечами: — Мы ехали по трассе, когда он сказал, что отдаст монеты в Испанский Дом. Сильно поссорились, отвлеклись от дороги и, когда на нас в лоб пошёл грузовик, не успели отвернуть. Рид умер на месте, меня отвезли в больницу. Через день ко мне пришёл Диего. Он не нашёл монеты и не нашёл тебя — предложил мне работать на него. Вот тогда я и решила исчезнуть. Ник, я не нашла способа разрушить«Договор»! Боже, как я боялась, что с тобой что-то случилось. Я хотела разыскать тебя, но если бы смогла, то должна была явиться к Шону, и я бы тебя потеряла.

— Меня забрала Мари, — сказал Ник. — Я помню, что меня вызвали к директору, и там была она. Не помню только, как мне сказали, что ты умерла.

— Мою смерть фальсифицировал Диего: заплатил нью-йоркскому копу, который расследовал аварию. Я убедила себя, что ты с Мари. Думала, что всё это ненадолго: поживу в Испании, подучусь, найду способ избавиться от «Договора» и самое большее через два-три года разыщу вас. — Она отставила кружку на стол и уткнулась в ладони. — Я очень многому научилась, но способа не было. Только полгода назад мне удалось напасть на след Ведьмы, которая изготовила наш«Договор» — очень помогло австрийское сообщество Медоносов — неделю назад я нашла её в Энсе. Она даже не удивилась, как будто ждала меня. Я пыталась заставить её разрушить заклятие…

Ник сморщил нос и изо всех сил пожелал заткнуть уши. Почему они все — и капитан, и мама — любят обтекаемые формулировки вроде «излишне жёстких методов» и«пыталась заставить». Неужели сами не чувствуют, сколько в них фальши? Что уж проще: садист, палач, пытки. К горлу подкатила тошнота. Впрочем, рассказ тут не при чём, это уже кофе начал плескаться в ушах.

— Но «Договор» нельзя разрушить.

— То есть как? А перстень? — напрягся Ник. — Капитан ведь его отдал.

— Перстень — это залог, поскольку на момент заключения «Договора» у меня ещё не было первенца, — пояснила мама. — По этому залогу он мог потребовать своё вознаграждение. Он от тебя отказался, но«Договор» всё равно нельзя разрушить. Это зелье встроилось во всех нас и останется с нами до конца жизни.

— И он снова может потребовать… если снова получит перстень?

— Если бы залог отобрали, мог бы, но отказаться можно только один раз.

— Это Ведьма рассказала? — подозрительно уточнил Ник и отвернулся: от маминой улыбки кровь стыла в жилах.

— Она многое рассказала. Например, о цикличности заклятий. В каждое зелье закладывается цикл, и если он имеет привязку ко времени, то может длиться одиннадцать, двадцать два или тридцать три года, в зависимости от силы Ведьмы. Если цикл был заложен всего один, в конце заклятие набирает мощь, а затем разрушается. Но эта старая… — мама перевела дух и распрямила побелевшие пальцы, — она заложила в «Договор» три тридцати трёхлетних цикла — до его разрушения никто из нас не доживёт. Из-за того, что первый цикл подходит к концу, я и сумела её найти, ведь она как составитель — тоже участник договора, и сейчас мы все притягиваемся друг к другу. А ещё я заставила её изготовить блокатор — по сравнению с«Договором» почти ничто, но он давал мне возможность трижды ответить Шону«Нет». На третье «Нет», правда, оставалось всего четырнадцать часов, и я не успела до него добраться.

— Может, оно и к лучшему? — Ник осторожно поднял перстень со столика. Красивый. Наличие в нём благородного пальца точно бы испортило фамильную реликвию. — А что с ним теперь нужно сделать?

— Забери себе. Он переходил от отца к сыну, будет правильно, если теперь перейдёт к тебе.

Ник мысленно примерил печатку и содрогнулся. Мало того, что на его плебейской кисти перстень будет смотреться нелепо, так ещё и весь отдел опознает капитанскую цацку.

— Ма, а Кортес прилетел с тобой или за тобой?

— Из-за меня. Я не знала, что ты живёшь здесь. Хотела отнять залог до того, как вы… притянетесь, и потеряла осторожность: вылетела сюда прямо из Австрии — Диего, конечно, заметил мои разъезды и проверил, что такого в Портленде.

— И что здесь такого?

— К сожалению, здесь оказался Адамс, тот купленный коп из Нью-Йорка, и Акира Кимура. Адамс ведь знал, что я жива, поэтому я не выпускала его из вида — и только отвлеклась на Ведьму, как он уже здесь, рядом с Ренардом. Когда я его нашла, он был уже мёртв. А Акира Кимура был одним из многих искателей монет, работавших на французов. Думаю, ему приказали убить нас с Ридом из-за связи с Испанским Домом — меня просто не опознали. Точнее опознали слишком поздно. Монеты у Кимуры увели подельники, пока он устраивал аварию, с тех пор они стали для него делом чести. Диего знал об этом и понял: раз Кимура в Портленде, значит, в Портленде и монеты.

— А раз в Портленде есть Гримм, то монеты у него, — кивнул Ник.