Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
Добавить в моё избранное
241 мин, 45 сек 10557
— In nomine Patris…
Ренард изо всех сил потянул руки из пут. Болели уже одни только плечи, так что кистями можно пожертвовать. Как жаль, что плоть была с ним не согласна и отказывалась рваться.
Палуги бесновались в тесной клетке. Семь дымчатых и одна кремовая самка. Твари рыли бетонный пол, грызли прутья и неистово, до хрипоты, завывали. Шон переступил босыми пыльными ногами по соломе, устилавшей пол конюшни, и обернулся к Алану, разделывавшему на пне мясо для голодных питомцев. Заметив его взгляд, Алан ободряюще кивнул:
— Чем свирепее тварь, тем сильнее её воля к жизни, — сказал он, разрубая кроличью тушку надвое.
— Зачем они тебе нужны? — Шон попытался приблизиться к клетке, но кремовый Палуг выпустил лапу между прутьев и едва его не закогтил. Шон остался на месте.
— Я научу их служить, научу их смирению и любви к Господу.
— И этого? — Шон указал на кремового, размахивающего когтями из клетки.
— Этого? — Алан отложил топор, взял ружьё и шагнул ближе. — Ты прав, этот не покорится.
— Где твоя мама? — Шон неуверенно натянуто улыбнулся.
Сын Келли не ответил, не попытался сам с ним заговорить по-английски и не убежал в страхе. Он вообще никак не отреагировал на обращённый к нему вопрос. Стоял, разинув рот и забыв в нём указательный палец, и смотрел на Шона огромными синими глазами. Пухлые щёки будущего Гримма были измазаны мороженным и сахарной ватой, на коленях и локтях заживали крупные ссадины. Отсталый какой-то. Шон разочаровано поморщился, а когда синеглазое вознаграждение, не меняя придурковатого выражения лица, протянуло к нему руки, брезгливо отпрянул. Точнее попытался: дитя радостно бросилось его догонять. К счастью, в этот момент подоспела перепуганная Келли.
Надо было забрать его тогда. Конечно, сложно представить, как бы он учился в университете с непонятным синеглазым существом на руках. Зато это было бы безоговорочно преданное существо. Возможно, став королём, тридцати однолетний Шон Ренард сумел бы понять, что дорогой кузен всей душой поддерживает только Феррат, и сумел бы избавиться от его влияния. Абсолютно точно тогда он бы не получил осколок в голову и не висел бы сейчас над медленно разгорающимся костром, молча и бессмысленно раздирая запястья в попытках освободиться.
Он сожалел, что не забрал Ника тогда. А что отпустил его сегодня — почему-то нет.
Кортес обернулся на прощание, вежливо поклонился и распахнул дверь. На пороге стоял Гримм с занесённым на манер бейсбольной биты мечом в руках.
«Страйк», — подумал Ренард и закашлялся. Горло и глаза заволокло дымом. Взмаха он не увидел, но Кортес молниеносно отскочил, освобождая пространство Палугу.
Ног коснулась первая волна жара. Языки пламени обволокли дрова на периферии и неумолимо приближались к верхушке костра.
Меч с лязгом отлетел в сторону. Ренард с трудом приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы увидеть, как Палуг и Кортес слаженно ринулись от двери вглубь задымлённого сарая. От грохота выстрелов заложило уши.
Палуг серой тенью перемахнул через костёр и, резво вскарабкавшись по Ренарду, скрылся на втором ярусе за блоками сена. Следом за тварью из дыма вылетел Ник и цепко повис на ступенях. Ренард повернул голову. Прямо перед его носом Гримм вытянул из кармана складной нож и подтянулся чуть выше.
— Ник, за мечом сбегай — быстрее будет! — в сердцах взвыл Ренард.
— Он отравленный, — пропыхтел Ник, дёргая верёвку на запястьях.
Наверху яростно завыло и затопало. Туфли лизнуло пламенем.
— Ноги мне освободи!
Гримм рывком спустился ниже, одним взмахом рассёк удавку на шее, спрыгнул с лестницы и, пинком развалив пылающий костёр, принялся пилить верёвку на коленях. Дым поплыл со всех сторон. От разлетевшихся дров по соломе поползли юркие красные язычки. Ренард вскинул голову, пытаясь оценить, много ли успел распилить Гримм на запястьях. Немного, но едва занявшихся дров под ногами оказалось не мало, поэтому пусть вначале освобождает колени.
За спиной Гримма материализовался Кортес.
— Ник… — Ренард подавился дымом.
На шее Гримма захлестнулись вожжи, Кортес навалился сверху, утаскивая его в сизые клубы. Ренард изо всех сил рванулся, но верёвки по-прежнему крепко держали руки, а ноги удалось подтянуть лишь самую малость. Сверху посыпались искры — похоже, ещё немного и елей в волосах займётся.
От двери пришло дуновение ветра, а следом — кашляющий Гримм, тут же повисший на коленях Ренарда и возобновивший распил верёвки. Пламя яростно взревело, охватывая сено, опоры верхнего яруса и стены сарая. Кортес на мгновение показался в волне свежего воздуха: дёргаясь в судорогах, испанец упорно полз к выходу. Всё-таки меч Гримма его зацепил. А затем правое крыло верхнего яруса рухнуло и погребло Кортеса под потоком горящего сена.
Верёвка на коленях лопнула.
Ренард изо всех сил потянул руки из пут. Болели уже одни только плечи, так что кистями можно пожертвовать. Как жаль, что плоть была с ним не согласна и отказывалась рваться.
Палуги бесновались в тесной клетке. Семь дымчатых и одна кремовая самка. Твари рыли бетонный пол, грызли прутья и неистово, до хрипоты, завывали. Шон переступил босыми пыльными ногами по соломе, устилавшей пол конюшни, и обернулся к Алану, разделывавшему на пне мясо для голодных питомцев. Заметив его взгляд, Алан ободряюще кивнул:
— Чем свирепее тварь, тем сильнее её воля к жизни, — сказал он, разрубая кроличью тушку надвое.
— Зачем они тебе нужны? — Шон попытался приблизиться к клетке, но кремовый Палуг выпустил лапу между прутьев и едва его не закогтил. Шон остался на месте.
— Я научу их служить, научу их смирению и любви к Господу.
— И этого? — Шон указал на кремового, размахивающего когтями из клетки.
— Этого? — Алан отложил топор, взял ружьё и шагнул ближе. — Ты прав, этот не покорится.
— Где твоя мама? — Шон неуверенно натянуто улыбнулся.
Сын Келли не ответил, не попытался сам с ним заговорить по-английски и не убежал в страхе. Он вообще никак не отреагировал на обращённый к нему вопрос. Стоял, разинув рот и забыв в нём указательный палец, и смотрел на Шона огромными синими глазами. Пухлые щёки будущего Гримма были измазаны мороженным и сахарной ватой, на коленях и локтях заживали крупные ссадины. Отсталый какой-то. Шон разочаровано поморщился, а когда синеглазое вознаграждение, не меняя придурковатого выражения лица, протянуло к нему руки, брезгливо отпрянул. Точнее попытался: дитя радостно бросилось его догонять. К счастью, в этот момент подоспела перепуганная Келли.
Надо было забрать его тогда. Конечно, сложно представить, как бы он учился в университете с непонятным синеглазым существом на руках. Зато это было бы безоговорочно преданное существо. Возможно, став королём, тридцати однолетний Шон Ренард сумел бы понять, что дорогой кузен всей душой поддерживает только Феррат, и сумел бы избавиться от его влияния. Абсолютно точно тогда он бы не получил осколок в голову и не висел бы сейчас над медленно разгорающимся костром, молча и бессмысленно раздирая запястья в попытках освободиться.
Он сожалел, что не забрал Ника тогда. А что отпустил его сегодня — почему-то нет.
Кортес обернулся на прощание, вежливо поклонился и распахнул дверь. На пороге стоял Гримм с занесённым на манер бейсбольной биты мечом в руках.
«Страйк», — подумал Ренард и закашлялся. Горло и глаза заволокло дымом. Взмаха он не увидел, но Кортес молниеносно отскочил, освобождая пространство Палугу.
Ног коснулась первая волна жара. Языки пламени обволокли дрова на периферии и неумолимо приближались к верхушке костра.
Меч с лязгом отлетел в сторону. Ренард с трудом приоткрыл слезящиеся глаза, чтобы увидеть, как Палуг и Кортес слаженно ринулись от двери вглубь задымлённого сарая. От грохота выстрелов заложило уши.
Палуг серой тенью перемахнул через костёр и, резво вскарабкавшись по Ренарду, скрылся на втором ярусе за блоками сена. Следом за тварью из дыма вылетел Ник и цепко повис на ступенях. Ренард повернул голову. Прямо перед его носом Гримм вытянул из кармана складной нож и подтянулся чуть выше.
— Ник, за мечом сбегай — быстрее будет! — в сердцах взвыл Ренард.
— Он отравленный, — пропыхтел Ник, дёргая верёвку на запястьях.
Наверху яростно завыло и затопало. Туфли лизнуло пламенем.
— Ноги мне освободи!
Гримм рывком спустился ниже, одним взмахом рассёк удавку на шее, спрыгнул с лестницы и, пинком развалив пылающий костёр, принялся пилить верёвку на коленях. Дым поплыл со всех сторон. От разлетевшихся дров по соломе поползли юркие красные язычки. Ренард вскинул голову, пытаясь оценить, много ли успел распилить Гримм на запястьях. Немного, но едва занявшихся дров под ногами оказалось не мало, поэтому пусть вначале освобождает колени.
За спиной Гримма материализовался Кортес.
— Ник… — Ренард подавился дымом.
На шее Гримма захлестнулись вожжи, Кортес навалился сверху, утаскивая его в сизые клубы. Ренард изо всех сил рванулся, но верёвки по-прежнему крепко держали руки, а ноги удалось подтянуть лишь самую малость. Сверху посыпались искры — похоже, ещё немного и елей в волосах займётся.
От двери пришло дуновение ветра, а следом — кашляющий Гримм, тут же повисший на коленях Ренарда и возобновивший распил верёвки. Пламя яростно взревело, охватывая сено, опоры верхнего яруса и стены сарая. Кортес на мгновение показался в волне свежего воздуха: дёргаясь в судорогах, испанец упорно полз к выходу. Всё-таки меч Гримма его зацепил. А затем правое крыло верхнего яруса рухнуло и погребло Кортеса под потоком горящего сена.
Верёвка на коленях лопнула.
Страница 67 из 69
